До встречи в Monte-Carlo

      Часы на стене слишком громко тикают, за окнами слишком громко гудит ветер, в соседней комнате слишком громко играют на гитаре.       Сон совсем покидает меня и я просто уставляюсь в потолок, надеясь, что организм, все же, отключиться после тяжёлого дня.       Я сдала последний зачет, календарь говорит, что сегодня 26 декабря, но новогоднее настроение не поднимает даже моя маленькая ёлка, что стоит в углу, обвешенная жёлтыми гирляндами и красными шарами.       Неожиданно громкий и настойчивый стук в дверь заставляет меня вздрогнуть от испуга. Испуг быстро сменяется на недовольство.       Я более, чем уверена, что шумные соседи решили одолжить у меня бутылочку вина или стрельнуть сигарету. Но время уже далеко за полночь и встречать гостей я не готова.       Стук не прекращается и я все же слезаю с кровати, предварительно завернувшись в одеяло, ведь с недавнего времени сплю я в одной футболке Голубина.       Когда-нибудь я её верну, но пока она прекрасно и на мне сидит.       Открываю дверь и первое, что вижу — огромную охапку нежно-розовых пионов, за которыми прячется этот самый владелец футболки. — Пустишь, малышка? — я вижу, что он пьяный в абсолютный ноль, и отступаю от прохода, пропуская его внутрь.       Господи, как же тебе, Голубин, повезло, что я одна в этой ебучей комнате. — Привет, — немного нервно улыбаюсь я и подхожу к тумбочке, включаю светильник и смотрю на Глеба. — Я соскучился, — признается он, впихивая мне в руки букет, я быстро соображаю где моя ваза и вспоминаю, что одолжила её Карине. — Так, — вздыхаю я и подхожу к нему ближе, аккуратно стягиваю с головы красную шапку и заглядываю ему в глаза, — сейчас я наберу воду в банку, поставлю туда цветы и ты мне все объяснишь, хорошо? — Хорошо, — он, как самый послушный ребенок, кивает головой и улыбается мне.       Я беру в руки пустую трехлитровую банку, в которой когда-то был гранатовый сок, надеваю тапки, бросаю одеяло на кровать, где уже устроился Глеб, накидываю на плечи халат и выхожу из комнаты.       Несколько секунд возле крана и я возвращаюсь обратно с полной банкой, ставлю туда цветы и поворачиваюсь к блондину. — Для начала сними хотя бы куртку, — окидываю его взглядом, пытаясь понять насколько все плохо.       «Ну хоть ботинки на входе снял,» — хвалю про себя. — Тебе идёт, — усмехается Глеб, замечая на мне его футболку, и снимает с себя пуховик.       Я забираю его и вешаю рядом со своим, сажусь возле него на кровать и задумчиво смотрю в стену напротив. — Ты как здесь оказался? — выдаю, но даже не надеюсь услышать вразумительного ответа, понимая его состояние. — У меня одногруппник в твоей общаге живёт, только на первом этаже, вот я и залез, — пожимает он плечами. — Пиздец, — заключаю я и стараюсь не представлять, как он, бухущий в говно, лез в окно по скользкому подоконнику, — ладно, давай раздевайся, сейчас найду тебе шорты какие-нибудь.       Быстро перебираю коробку с одеждой, которую давно не ношу, и обнаруживаю там мужские шорты, они вроде славины, но почему они оказались у меня я уже и не вспомню. Ну и ладно, не очень и хочется напрягать свой сонный мозг. — Лови, — бросаю ими в Глеба, он кое-как справляется с худи, — да блять, — шепчу себе под нос и подхожу к парню.       Ловко расстегиваю ремень его джинс, стягиваю их, быстро расправляюсь с футболкой и начинаю складывать одежду на свой письменный стол. — Малышка, — блондин оказывается возле меня в одних боксерах, что вызывает какую-то неловкость.       Забавно, что теперь он в белье, а не я.       Хотя футболку и халат нормальной одеждой тоже сложно назвать, ладно.       Его руки притягивают ближе, губы жадно целуют мои и я буквально забываю обо всем.       Халат сразу же оказывается на полу, а мы на моей кровати. — Это, конечно, не твоя гигантская кровать, но тоже ничего, да? — хихикаю я, пока Глеб целует мою шею. — Главное, что с тобой, — выдыхает он и снова целует, покусывает и, наверняка, оставляет на коже багровый след.       Я быстро оказываюсь без одежды. Его ладони блуждают по моей спине, он усаживает меня на себя.       Немного наклоняюсь, целую его губы, щеки, шею.       Глеб начинает медленно двигаться внутри меня и я прикусываю его за плечо. — Тише ты, — просит он, как-то успокаивающе поглаживая меня по спине.       И пока он оставляет багровые следы на моей шее, я царапаю его спину, изгибаясь в его крепких руках. Полностью поддаюсь его движениям, становлюсь куклой, которой он управляет.       Мне больше не страшно рядом с ним, я чувствую только тепло и любовь. Мою голову покидают мысли о том, что он расценивает меня, как цель или очередную игрушку.

***

      Уже несколько часов я лежу возле Глеба на узкой кровати в своей общажной комнате.       Он давно уснул и тихонько сопит, иногда вздрагивая или от холода, или от снов, не знаю.       Кровать настолько маленькая, что мы лежим лицом друг к другу, я утыкаюсь носом в его грудь, а его подбородок лежит на моей макушке.       Его тёплые объятия греют лучше любого одеяла, которое, кстати, оказалось спутано в наших ногах.       Я немного отодвигаюсь и разглядываю в полумраке его татуировки, его вздымающуюся грудь, приоткрытые губы и иногда подрагивающие веки.       Мне никогда и ни с кем не было так хорошо, я не встречала ни одного человека, который мог бы заменить мне абсолютно всех.       И пока за окнами начинает медленно разгораться зимний, совсем тусклый рассвет, я лежу в его объятиях и думаю, что мне никто не нужен и я хочу, чтобы это длилось целую вечность.