До встречи в Monte-Carlo

— Доброе утро, — просыпаюсь от поцелуя в нос и неохотно открываю глаза. Голубин смотрит на меня так пристально, будто это я ночью бухая заявилась к нему с цветами. — Доброе, — тихо отзываюсь я и отворачиваюсь к стене, прячась от света из окна в одеяле. Хочется спать, но Глеб продолжает стоять надо мной, я чувствую это, даже не видя парня. Тяжело вздыхаю, стягиваю с головы одеяло и поворачиваюсь обратно. — Малышка, мне бы таблетку от головы, — Глеб улыбается, строит глазки, как нашкодивший котенок, и садится на край кровати возле моих ног, — очень хуево, если честно. — Ладно, сейчас все будет, — я сползаю с кровати и касаюсь босыми ногами холодного пола, когда-нибудь я куплю тапочки. Плетусь к полке, схватив табуретку. Устанавливаю её более менее ровно и забираюсь, достаю коробку с лекарствами и собираюсь слезть обратно, как чувствую руки Глеба у себя на талии. — Напугал, — посмеиваюсь я и смотрю на парня сверху вниз, поставив коробку ему прямо на голову. — Извини, — немного виновато говорит Глеб, — давай слезай отсюда уже, — он легко подхватывает меня и спускает на пол. — В холодильнике была минералка, посмотри, я пока таблетку найду, — открываю коробку, устроившись на кровати, и начинаю перебирать коробочки с лекарствами в поисках обезболивающего. Блондин достает из холодильника заветную бутылку и садится возле меня, я протягиваю нужные таблетки и парень запивает их водой. Он опускает голову на мои колени, я немного напрягаюсь, но вскоре беру себя в руки, запускаю пальцы в его длинные волосы и улыбаюсь уголками губ. Сейчас мне хорошо.

***

— Я не умею кататься, Голубин! — повторяю уже который раз я, пока Глеб тащит меня к стойке с прокатом коньков. — Научишься, — он неприклонен, я сдаюсь и молча жду, — у тебя какой размер ноги? — Тридцать седьмой, — говорю недовольно и уже представляю как буду падать на лёд и набивать синяки. Глеб берет две пары коньков, оплачивает картой прокат и входной билет на открытый каток и поворачивается ко мне. — Не стой — замерзнешь, — зовет парень и я следую за ним. Мы садимся на скамейку и начинаем переобуваться, но я сдаюсь уже здесь, когда не могу нормально зашнуровать коньки. — Никуда я не пойду! — злюсь и стукаю ладошками по коленям. Голубин спокойно слезает со скамейки, садится на корточки передо мной и завязывает шнурки с таким видом, будто я маленький ребёнок, не способный даже на это. — Идём, — Глеб поднимается на ноги и протягивает мне руку, помогая подняться. Удерживать равновесие тяжело даже сейчас, боюсь представить, что будет на льду. Глеб легко выкатывается на каток и ждет меня, я хватаюсь за бортик и про себя награждаю парня самыми ужасными словами. Как можно было додуматься до этого глупого свидания на катке? А свидание ли это? Мы же ни о чем не договаривались, ничего не обсуждали и не обещали. Ладно, Майя, не думай, просто старайся не упасть. — Ты что совсем никогда не каталась? — Глеб подъезжает ко мне и берет за руку, думает секунду и перекладывает руку на талию, видимо решив что так будет надёжнее. — Один раз, я тогда была маленькая и думала, что одноклассники, наконец, перестанут надо мной издеваться, потому что позвали с собой на каток, — начинаю я рассказывать и даже не замечаю, как мы отъезжаем от бортика, — тогда ещё была жива моя бабушка и она с пенсии купила мне коньки, мы пошли на озеро кататься и после того, как я послушала миллион насмешек о том, что я ничего не умею, решила уйти. — Аккуратно, — Глеб сильнее впивается пальцами в мою куртку, когда у меня соскальзывает нога и я почти падаю. — Спасибо, — улыбаюсь ему и продолжаю, — так вот, пока я сидела в снегу и переобувалась, ко мне подошла одноклассница и начала о чем-то говорить. Короче, они меня отвлекли и спиздили коньки. Вот так я весело жила раньше. — Пиздец, дети ужасно жестокие, — заключает Глеб, — а ты, кстати, уже едешь, если не заметила. Понимаю, что Глеб почти не держит меня, и я еду самостоятельно. Почему-то такая мелочь дарит мне целую гору счастья. Не знаю чего я так радуюсь. Может потому что все равно смогла, смогла все, чего не могла, будучи маленькой? — Я боюсь, что упаду, — тихо говорю я и чувствую, как мою руку в свою берет Глеб, — спасибо. — Ты не упадёшь, я же тут, — также тихо говорит парень, звучит этот разговор как-то двусмысленно, будто мы и не о коньках говорим. Мне с ним нечего бояться, я не чувствую опасности. Снег крупными хлопьями летит с неба, застревая в наших волосах, отовсюду доносятся новогодние песни, люди фотографируются, бегут за подарками, держатся за руки. Я мечтала стать частью такой жизни, где не больно, не страшно и не грязно. Грязь осталась в «Monte-Carlo», меня не было там уже давно и я все чаще начинаю думать о том, чтобы уйти. Но мне некуда идти, за меня никто не будет платить, я должна сделать все сама. — Ты чего зависла? — интересуется Глеб, останавливаясь, мы стоим у бортика и смотрим друг другу в глаза, пока мимо проезжают люди. — Задумалась немного, — честно признаюсь я, но в подробности вдаваться не хочу. — Ладно, задумчивая моя, предлагаю поехать ко мне после катка, — начинает блондин, — у тебя, вот, ёлка стоит, а у меня нет, поможешь нарядить? Готова поспорить, что мои глаза буквально засияли, как у маленького ребенка, я чуть ли в ладошки не хлопала. Всегда мечтала встретить Новый год, как все, прочувствовать его волшебную атмосферу, нарядить ёлку, выбрать самые лучшие подарки. И этот Новый год обещал быть именно таким. — Конечно, — согласно киваю и Глеб, притянув меня к себе, целует в губы. Я держусь за его плечи и растворяюсь в этом моменте.