Записки выжившего самоубийцы

      Теплый рассеянный свет пробивался сквозь приоткрытые жалюзи и мягко растекался по белым холодным стенам больничной комнаты. Где-то в небе неистово кричали голодные только продравшие глаза и глотки чайки. Весенний, но еще достаточно морозный ветер, словно, маленький ребенок с ксилофоном играл музыку на металлической черепице. Каждый звук и шорах звоном отдавался в моей голове. Может быть, подъем в седьмом часу утра не самая лучшая идея, когда ты уснул только к четырем.       С ужасным грохотом что-то рухнуло на карниз. Я проснулся так быстро как никогда. Огромная белая чайка, с черной головой сидела на моем карнизе и стучала клювом по стеклу. Мелкие мурашки пробежали вдоль моей спины от неожиданности. Как славно, что я не забыл закрыть окно вчера ночь. Так и представлю, как сегодня мог проснуться в прекрасной компании пернатых дам прямо в своей палате.       Непроизвольное зевание и растирание глаз руками не могли пробудить меня. Я протирал глаза снова и снова, какой же тяжелый предстоит день. Шум за окном, обычно, ничуть не напрягал меня, но не сегодня. Со скрежетом дверь в больничную палату начала открываться, въехала большая тарахтящая тележка с завтраком и стаканчиком таблеток. Следом за тележкой вошла медсестра Бетси.       - «А вот и завтрак! Все как по часам, Бетс.»       Бетси ненавязчиво улыбнулась мне, не переставая везти шумную тележку к моей кровати. Поставив поднос с завтраком на тумбу у кровати, медсестра налила пол стакана воды и протянула его мне вместе с белыми круглыми таблетками Амитриптилина. Наш утренний ритуал.       -«Не поможешь мне пересесть в мой транспорт, Бетс?»       Без ее помощи мне еще трудно спускаться с больничной койки, тем более, мой четырех колесный друг все время пытается отъехать пока я завершаю манёвр. Но я никогда не думал, что окажусь в такой ситуации, когда одному будет трудно и до ванной комнаты добраться. Тем более я никогда не думал, что кто-то будет проявлять ко мне внимание, так как это делает она.       - «Ты самая милая медсестра Форг Оттена, старушка Бетси. Весь центр тут держится на тебе. Знаешь.»       Снова только милая улыбка. Я бы хотел посвятить Бетси больше страниц своего блокнота, хотел бы записать удивительные истории из ее жизни или забавные случаи ее работы, но увы, медсестра Бетс за четыре месяца моего пребывания в пансионате не проронила ни словечка. Девушка администратор с ресепшена, которая сама работает тут уже пятый год, рассказала мне что старушка Бетс замолчала за долго до ее прихода в Форг Оттен. Кто-то сказал ей что Бетси потеряла любимую пациентку, что сильно отразилось на ее ментальном здоровье. Трудно представить, что должна была пережить тогда еще молодая девушка, чтобы абсолютно перестать разговаривать. Сейчас же Бетси милая седовласая старушка семидесяти лет с слегка поникшим взглядом, с мелкими машинками даже на ее пальцах рук. Глаза ее давно утратили былой блеск, но они все еще наполнены добротой и теплом. Уголки губ опустились с возрастом вниз и ее спокойное выражение лица выглядит очень печально. Не высокая бабушка, отдавшая всю свою жизнь и молодость в помощь пациентам Форг Оттена. В своем бело голубом халате она выглядит не как сестра-сиделка, а как лучик угасающего света в этом заведении.       Я же сегодня выгляжу совсем не кстати. Подъехав к большому зеркалу в ванной комнате, я, даже, немного ужаснулся от своего вида. Растрепанные и взъерошенные длинные темно русые волосы падали мне на лицо, мои темно зеленые глаза смотрелись яркими из-за розовых от недосыпа белков, губы были сухие, словно всю ночь работал радиатор. Я словно хотел проснуться еще раз, закрывая лицо руками, но это не помогало. Протерев глаза проточной водой и прополоскав рот ополаскивателем, я уже был готов вернуться к завтраку, как в дверях появилась старушка Бетс. Она преградила мне путь, резким движением она указала на меня расческой, затем указала ей же на ванну, явно намекая на то, что я недостаточно привёл себя в порядок с утра. Кто я чтобы противится воли моего ангела-хранителя. Старушка Бетс помогла мне снять одежду и перебраться в ванну с очень невысокими бортами. Ванна в моей комнате и вовсе напоминала душевую кабину, стоящую на тридцать сантиметров выше уровня пола. Скорее всего это меры предосторожности, от самоубийств или случайных захлебываний в ванне в случае отключения организма. В Форг Оттен лежало много самоубийц, так что все, что может помочь нам себя ранить или убить, тщательно «обезврежено». В Форг Оттен нет люстр или светильников, на окнах выше первого этажа стоят решетки, все ручки абсолютно в каждой двери круглые и закрываются только снаружи. Мягких стен, конечно, у нас в палатах нет, но мягкие углы есть даже на тумбах у кровати. Очень забавно выглядит сидящий в безумно низкой ванне парень ростом в сто восемьдесят семь сантиметров. Хотелось бы согнуть ноги находить в ванне стандартного размера, но мои ноги все еще не повинуются мне. Бедренная кость может срастаться аж до ста двадцати дней и все это время я находился в полном бездействии. Если еще взять во внимание, что у меня были переломы кости предплечья, запястья и лодыжки и даже пятки, в кровати я валялся очень долго и только сейчас начался мой путь реабилитации, тренировок и самостоятельного передвижения на коляске.       Отлично звучи то, что на данный момент у меня целы руки и я могу выбираться хотя бы из ванны самостоятельно. Бетси ушла по своим сестринским делам, оставив меня одного домывать свое полурабочие тело, наверное, из-за курса антидепрессантов она может доверять мне и оставлять меня одного. Если честно мне сейчас и не хочется, да и в такой ванне и не получится.       Выбравшись из ванны, как бы громко я не называл это низкобортное полутора сантиметровое нечто, я направился прямиком на завтрак. На тумбочке у кровати стоял поднос с великолепной овсяной кашей со свежим персиком, рядом стакан того же персикового сока и пара маленьких злаковых батончика. Завтрак у нас разнообразий, как в лучших гостиницах Европы. Иногда у нас даже есть выбор, а по праздникам нам могут позволить ломтик бекона, жаренное яйцо и печенье с корицей. Но сегодня каша, не с тыквой и уже хорошо. Поскольку до четырех утра я бодрствовал, а ужин был в восемь вечера, сейчас голод достигал своей апогеи. Сейчас бы и тыква в каше была в радость. Пока я уплетал свой завтрак, наслаждаясь видом голубого весеннего неба и гигантских чаек на нем, я упустил из виду то, что дверь в мою палату снова приоткрылась. И только скрип несмазанных петель вернул меня в реальность, в приоткрытой двери стояла высокая и очень худенькая темноволосая девушка. Точеные скулы, острый носик, длинные черные ресницы и такие же черные как смоль глаза.       - «Выспался?» - она произнесла это легкой утренней хрипотой в голосе, словно сама только открыла глаза и тут же прошмыгнула от сестер к моей двери.       - «Еще бы, три часа самого отборного сна.»       Она улыбнулась в ответ на мои слова и как изящная кошка вошла в полу открытую дверь. Левой рукой она держала и сигарету, и зажигалку, правой свой стаканчик сока. Длинные тонкие пальцы с короткими квадратными ногтями словно обвивали стаканчик сока, она держала бумажный стаканчик так, словно держит мое сердце, не сжимая, но и не давая стучать в полную силу. Положив все содержимое рук на подоконник, она повернула ручку окна и комнату наполнил еще морозный утренний сырой ветер. Тонкие пальчики зажали между собой сигаретку Мальборо и поднесли ее к алым от укусов губам. Щелчок откидывания крышки зажигалки, голубоватый бензиновый огонек и первая затяжка наполнившая ее легкие обволакивающим теплым дымом.       - «Хочешь мой сок? Он томатный, попросила его специально для тебя. Так и знала, что ты не проснешься на первом обходе, когда предлагают выбрать сок и фрукты в кашу.» - она произнесла это на выдохе, будто ее легкие хотели выпустить как можно больше дымного воздуха.       - «Хочу твою сигаретку, а потом можно и сок.» - ответил я,протягивая руку к ее сигарете.       Всю ночь мы курили в это окно и смотрели на звезды. Какие прекрасные звезды за городом, когда в округе на сотни метров ни единого источника света. На черном бездонном небосводе тысячи и тысячи блестящих огней. Я хотел бы остановить время и остаться навсегда той ночью, ведь хороших ночей моей жизни можно перечесть на пальцах одной руки. Эта ночь была особенной, ночь, когда можно просто молчать, а тебя понимают.       - «Пока, Даниэль, мне пора возвращаться в палату.»              - «Пока, мой Ангел, до вечера.» Алиса забрала у меня из губ свою сигарету, затянула ее последний раз и кинула ее как можно дальше за окно, просунув свою изящную руку за решетку. Закрыв непосильное для меня окно, она быстро удалилась, оставив за собой лишь скрип, закрывающийся двери и бумажный стаканчик бумажного сока в моей руке.