Записки выжившего самоубийцы

      Прокативший по физиопроцедурам и испытав боль и унижения в моем расписание появилась свободная минутка на выезд во внутренний двор, тот двор куда выходят мои окна, но с высоты коляски со второго этажа видно только небо. Форг Оттен напоминает собой открытую коробку если смотреть с высоты птичьего полета: три стороны и большой железный забор отгораживающий внутренний двор от дикой необузданной степи. Внутренний двор доступен почти всем пациентам пансионата, от сюда трудно сбежать и так же трудно причинить себе боль в том саду. Но все же тут очень редко можно встретить совсем поехавших личностей. В Форг Оттен много людей находятся по собственному желанию поправить здоровье, так же в стенах пансионата много стариков потерявших рассудок и детей богатых родителей ступивших на путь наркотиков и алкоголя. Думаю, живя богатую жизнь я бы тоже был бы склонен окунуться в разврат взрослой жизни и к своим двадцати четырем годам был бы заядлым алкоголиком.       Перед выходом во двор одна из медсестер положила мне на колени большой колючий плед, хоть я и был в теплой пижаме с длинным рукавом и брюками, все же на улице только-только наступила весна. Плед в таком случае более чем уместен, когда температура за бортом всего плюс двенадцать градусов по Цельсию.       Моя железная колесница преодолела порог и уверенными движениями выехала во внутренний двор. Там у пруда совсем недалеко от забора играет юная Мия. Мию доставили к нам неделю назад, а она уже освоилась тут как своя. Малышку сбила машина, когда та каталась на велосипеде по проезжей части у дома ее богатеньких родителей, но у нее за спиной точно ангел-хранитель сидел в этот момент. Легкие ушибы и всего лишь перелом руки, водителю транспортного средства явно уж досталось больше, за наезд на ребенка таких влиятельных, но безответственных родителей. Мия проходит реабилитацию в этом центре и консультируется с психологом по велению родителей. От частного сектора с дорогими домами было намного проще приехать в Форг Оттен, чем ехать пару тройку часов до города, а других больниц по близости и нет. Ну хоть школу можно немного пропустить или домашнее обучение. Уж я точно бы не секунды не стал учится дома, но не думаю, что обстановка дома у Мии хоть отдаленно напоминала тот ад что передувал я. Страшно представить, что по всему миру миллионы детей̆ становятся жертвами насилия и даже со стороны родных людей. Пусть лучше родители будут богатыми и безответственными, чем животными. В моей семье если бы меня сбила машина, то я надеялся бы на смерть.       С приездом в центр малышки Мии, в Форг Оттен появилась новая женщина психолог. Это значительно упростило работы пансионата, два психолога куда лучше и эффективнее чем один. Так у каждого пациента появилось больше часов на проработку душевных ран, детских травм и страхов неминуемого забвения. Меня перевели к новой женщине-психологу сразу же, как она переступила порог пансионата. За плечами мисс Милнер стоят глобальные исследования в нейропсихологии, так же она является одной из самых важных фигур в изучении памяти. И случай с многосерийными самоубийствами не на шутку заинтересовал ее. Женщина-психолог получила шикарный просторный кабинет на шестом этаже пансионата. Окна ее кабинета выходили на восток и кабинет во время вечерних сеансов психотерапии наполнялся мягким оранжевым светом, пробивавшимся из-за неплотных серых шор на панорамных окнах. Свет отражался от дипломов, висевших за стеклом на соседней стене кабинета мисс Милнер, и маленькой россыпью бисера наполнял комнату золотистым блеском. В самом центре комнаты стояло зеленое бархатное кресло для «постояльцев» Форг Оттена, оно просто чудным образом сочеталось с огромным шкафом из темного красного благородного дерева за столом женщины-психолога. А каждая книга в этом шкафу как, будто стояла точно на своем месте. Справа у той самой стены с дипломами стоял массивный бурый комод с выдвижными ящиками, где женщины-психолог складировала дела по каждому пациенту своей двадцатилетней карьеры. Каждый раз перед моим приездом Милнер двигала зеленое бархатное кресло немного левее к окну и всего за три наши встречи на деревянном полу ее кабинета начали появляется белые потертости от ножек тяжёлого кресла. На последней нашей встречи мисс М. и заставила меня вести дневник и описывать в нем каждый свой шаг, все мысли, которые меня тревожат изо дня в день и воспоминания о той самой жизни, четыре месяца назад. Протянув мне коричневый блокнот в мягкой обложке с резинкой для ручки, она просила ничего не утаивать хотя бы от себя.       Всего через пару часов мне предстоит очередной визит к женщине-психологу. Предстоящий сеанс начнётся сразу после обеда и продлится до четырех вчера. Три утомительных часа. Сейчас мне стоило бы вдоволь насладится свежим воздухом и просто отдохнуть. Собравшись с этой мыслью, я подъехал к молодому ростку красного кедра, привезенного одним из престарелых пациентов центра. Накинув колючий плед на плечи и вкусив смолистый горьковатый аромат, мой организм вырубился без задних, в буквальном смысле ног, до самого обеда.