Волейбол идиотов

—ШИРАТОРИЗАВА! ШИРАТОРИЗАВА! ШИРАТОРИЗАВА! Крики болельщиков старшей школы префектуры Мияги буквально оглушали. Юноши и девушки выкрикивали имена волейболистов, только что вырвавших победу у Инаридзаки из Хего. Это последний Весенний Национальный турнир для третьегодок, поэтому никто, абсолютно никто не смел отобрать у них шанс остаться на площадке чуть дольше. Трибуны грохотали от топота и хлопков болельщиков, находившихся на них. Фиолетовые флаги с белыми надписями «Шираторизава» гордо развевались, будто насмехаясь над чёрными плакатами Инаридзаки. Васидзе-сенсей выглядел, как и всегда, строгим, но Хината чувствовал, что он доволен, более чем доволен. Шираторизава вновь доказала свою силу и теперь ее ждал третий день, самый опасный, ведь именно завтра придётся сыграть целых два матча. Ужасно уставшие волейболисты собрались вокруг тренера, и Хината, стоящий неподалёку, стараясь никому не мешать, только улыбался, испытывая невероятную гордость за свою команду. Гошики и Тендо-сан сразу после финального свистка успели ярко улыбнуться своему менеджеру, будто выражая благодарность за его поддержку во время игры. А Семи-сан погладил его по волосам и сказал, что он умница, хотя Шое не помнил, чтобы делал что-то полезное. Хината взглянул на аса №1. Ушиджима стоял по струнке, расправив плечи, гордый, статный и… как всегда красивый, походящий на греческую статую, настолько идеально было его телосложение и точеные черты лица. Диагональный нападающий внимательно слушал тренера, держа бутылку с водой в руке. Шое хотел было отвести взгляд, как увидел, что Ушиджима повернул голову в его сторону, и улыбнулся. Ушиджима редко улыбался, но когда он это делал, то казался таким добрым и надежным, что Хинате иногда хотелось попросить его улыбаться почаще. Вряд ли кто-нибудь, кто хотя бы раз в жизни видел Ушиджиму Вакатоши, мог подумать, что он чрезвычайно мягкий человек по своей натуре. Но Хината это знал лучше, чем кто-либо другой. Вакатоши всегда был рядом: начиная с самого утра, когда он провожал Шое до кабинета, во время обеда предлагал протеиновые батончики, а после тренировки всегда сопровождал его до самой комнаты, следя за тем, чтобы менеджер не забывал надеть олимпийку и не замёрз на прохладном воздухе по пути в корпус. Менеджер отвернулся и начал торопливо собирать вещи команды. Он не замечал, как взгляд темно-оливковых глаз неотступно следил за каждым его движением.

••• ━───── • • ─────━ •••

—Я был крут!!!! —Посмотрите на этот удар нашего чудо-парня Вакатоши!! —Ушиджима-сан, вы видели мой приём??? —Цутому, да поняли мы, что ты крут. Волейболисты только закончили просматривать собственную игровую ленту и разбирать ошибки. Завтра им предстояло встретиться с Некомой, но на ее счёт у тренеров не было опасений. Ас вышел в коридор, стараясь найти Хинату, сбежавшего до того, как Тендо мог заключить его в свои объятия и не отпускать до самой ночи. Ушиджима заметил менеджера в его маленькой комнате, выделенной лично ему. Дверь была открыта, но Вакатоши из вежливости постучал дважды. Рыжеволосый первогодка подпрыгнул от неожиданности и уронил на пол свой блокнот, в который он записывал все самое важное, связанное с клубом. —У-Ушиджима-сан?- неразборчиво пробормотал мальчик.—Что ты здесь делаешь?? Разве все уже закончили смотреть игру??? —Да,- просто кивнул ас и закрыл за собой дверь. Менеджер неловко прижал блокнот к груди: «А п-почему ты здесь?» Ушиджима, с привычным кирпичным выражением лица, прямотой и откровенностью сказал: «Можно я подержу тебя за руки? Я давно хотел.» Блокнот снова упал на пол, а Хината неловко ойкнул. Менеджер долго и упорно (хотя и не очень хорошо) скрывал свои чувства к самому великому (и великолепному) Ушиджиме Вакатоши. Ему было трудно себе представить, что капитан команды обратит на него внимание, или даже захочет взять его за руки! Шое был очень неуверен в себе с тех пор, как девочки в средней школе смеялись над ним и говорили ему, что он никогда не сможет стать настоящим мужчиной. Он принял (смирился) свое телосложение и внешность, но глубоко внутри его сердце сковывал страх, что его никто не полюбит. И вот он здесь. Перед ним стоит Ушиджима Вакатоши и просит разрешения взять его за руки, а сам менеджер краснеет так, словно внутри него происходит настоящее извержение вулкана. —Можно?- переспрашивает третьегодка. Шое неловко вытягивает вперёд свои дрожащие руки, и как только его ладони оказываются в огромных, тёплых и мозолистых руках капитана, они начинают дрожать ещё сильнее, а коленки без спроса подгибаться. Вакатоши внимательно осмотрел руки менеджера, словно впервые видя человеческие пальцы. Он разглядывал каждый палец, нежно массажируя ладони. —У тебя очень нежные руки. Хотя они покрыты мозолями, они все еще нежные,- вынес свой вердикт волейболист. Если Шое до этого казалось, что он умрет оттого, как сильно билось его сердце, то когда Ушиджима поднёс дрожащие руки менеджера к своим губам, он был уверен, что он уже поднялся высоко-высоко, прямо к богам. Ушиджима целомудренно и аккуратно касался губами костяшек пальцев Хинаты, не выглядя смущенным. Вакатоши, не отпуская руки Хинаты, смотрит ему в глаза: «Я могу тебя поцеловать?» Немедленного ответа нет. Бедный влюблённый менеджер был далеко отсюда, его душа обедала вместе с духами других людей, которые тоже, как и он, умерли, когда человек, в которого они были влюблены, вот так просто предложил поцеловать их. Да, цейлонский зелёный чай очень неплох. У Ушиджимы зеленые глаза. Строгие, серьезные, но теперь кажущиеся такими тёплыми… —Д-да. Ушиджима целует Хинату вдоль линии подбородка так же нежно, как он минутой ранее целовал костяшки его пальцев, прежде чем соединить их губы. Хината чувствует, как Ушиджима тянет его в свои теплые объятия. Когда их губы нежно соприкасаются друг с другом, как будто они пытаются не причинить друг другу вреда, Ушиджима обнимает Хинату за талию, пытаясь притянуть Шое как можно ближе. Рука менеджера ложится на твердую грудь аса. Их губы продолжают касаться, нежно и внимательно, и они не отрываются друг от друга, даже когда поцелуй становится глубже. Вакатоши отстраняется первым, наконец прерывая первый поцелуй, и наклоняется так, что их лбы соприкасаются, и его не волнует, что ему приходится сильно наклоняться, чтобы быть ближе к менеджеру Шираторизавы. Хината весь дрожит, но он улыбается так ярко, так спокойно и счастливо, что капитан не мог ему не ответить. —Уши-,- Шое оборвал себя на полуслове.—Вакатоши… Рука аса сильнее обняла его за талию. —Мы т-теперь? Капитан Шираторизавы кивнул: «Я выиграю этот турнир ради тебя. Я собираюсь на год уехать тренироваться в США, а потом буду играть в японской лиге.» Хината просто кивнул, а в душе у него все трепетало от того, что его !парень! делился с ним чем-то настолько откровенным. —А потом я хочу, чтобы ты был рядом со мной. Когда ты закончишь школу… Менеджер обнял капитана за талию и прижался к его сильной груди. —Через три дня в твоих руках будет золотая медаль, я обещаю… Шое. (Если то, что Ушиджима и Хината надолго пропали, кто-то заметил, то никто не стал обращать внимания. И только Тендо загадочно улыбался, думая вовсе не о сегодняшней победе. Вечером, после отбоя у Вакатоши-куна не будет шанса избежать интересного разговора со своим лучшим другом. В конце концов, это благодаря Сатори Ушиджима мог обнимать Хинату, за это он заслуживает хотя бы немного подробностей.)