Шанс?

      Едва за Гендзи закрылась дверь, на Идзаки навалилась тишина дома, даже уши заложило. Через несколько минут до сознания стали долетать отдельные звуки. Тиканье часов. Шум машин. Он устало опустился на диван и вцепился в волосы. Идиот! Что он наделал?! Как? Как он мог позволить, чтобы всё вышло из под контроля? Но с Гендзи всегда так, он не управляем. Он слушает, но решения всегда принимает сам. Король, блядь. И сегодня, ну за каким хуем он поперся домой к Идзаки? Никогда ни к кому не ходил, даже не факт, что знает, где живут его генералы, и вдруг на тебе, здравствуй-жопа-новый год-приходи на ёлку, припёрся. Почему Идзаки позволил ему? Почувствовал свою особенность? Неужели ему надо так мало? Раскатал губы, что у них, типа, дружба? Как у Серидзавы и Токио? Серидзава...       Мысли съехали на предыдущего короля. Сработала привычка все анализировать, докапываться до сути. Почему Шун не пошёл за Серидзавой? Если бы он вступил в его армию, хрен бы Гендзи смог подняться так высоко. Почему? Ведь ему нравился Тамао, в меру умный, в меру похуист. Иногда смотрит так, что позвоночнику становится жарко и по телу бегут иглами мурашки. И нет у него этой безрассудной запальчивости, которая так присуща Гендзи Такия. Рядом с ним Идзаки мог бы...       Вот оно... Рядом... Рядом с Серидзавой уже был Токио. Место рядом было занято прочно, если не навсегда. У Серидзавы с Токио не просто дружба, не говоря уже о подчинении. Между ними связь, которую мало кто понимает. Какое-то единство душ. И отсвечивать рядом с ними Идзаки не улыбалось. Третий всегда лишний. А Гендзи... Рядом с ним был только Кен, но тут всё было просто, как рельс. Идзаки же хотел для себя такого... партнёра... друга... соратника? Черт, он никак не мог подобрать правильно слово. Ему нужна была родственная душа... чтобы понимать друг друга без слов... чтобы рядом, плечо к плечу... чтобы наравных. Вот! Он нашел это слово. Он хотел быть рядом с исключительным человеком и хотел быть равным ему. Быть одним из толпы, в массовке, одним из массы лиц, преданно смотрящих на Гендзи. Согласен, но только при одном условии - Шун будет единственным, на кого будет смотреть Такия. Пусть слушает всех, подчиняет всех, всю, блядь, школу. Хоть весь город, Идзаки будет рядом. Но в ответ ему нужен Гендзи полностью. Слишком много хочет?       Шун метался по дому в своих размышлениях, как дикий зверь в клетке. Если бы у него был хвост, он бы уже обстегал себе все бока. За окном постепенно сгущались сумерки, а Идзаки так и не мог обрести душевный покой. Он остановился перед злополучным диваном. Теперь он, наверно, всегда будет представлять, как Гендзи отсасывал ему на нём. И тут простая до невозможности мысль всплыла на поверхность его измученного сознания. Он так хотел быть единственным для Гендзи, что даже не задумался - а многим ли Гендзи Такия делал минет? Что если... А он, как последний идиот, закомплексованный дурак, погрязший в своих переживаниях... Как он мог прогнать его? Идзаки схватил кожанку и выскочил из дома. И где теперь, твою мать, его искать? - Далеко собрался?       Голос... Его не спутаешь ни с каким другим. Идзаки медленно повернулся. Прислоняясь к стене, на корточках сидел Гендзи Такия и курил свои дешёвые сигареты. Перед ним уже валялось на земле несколько хабариков. Значит... Он не ушел... Всё это время он оставался здесь... Ждал... Его, блядь, ждал, Идзаки.       На ватных ногах Шун подошёл к Гендзи, который уже поднялся, и теперь стоял, пряча руки в карманах и смотря из-под нависших на лоб волос на Идзаки. Всё просто. Он... Его... Ждал... Шун схватил Гендзи за грудки и притянул к себе. Не отрывая глаз от глаз Такии, он притягивал его к себе всё ближе и ближе, пока, наконец, не впился в его губы своими. Сухие... горячие... потрескавшиеся... Они царапали губы Идзаки, в них не было нежности и мягкости, которые обещали губы Серидзавы. Но ведь и Шун не Токио. Ему нужен Гендзи и только он. Сильный, безрассудный, яростный, как шторм на море... Как взрыв сверхновой... Ворон, до мозга костей... Идзаки целовал Гендзи жадно, открываясь ему навстречу, позволяя проникнуть внутрь языком, сталкиваясь зубами, прижимаясь всем телом, отбросив стыд и сомнения. Даже если их кто-то увидит, Идзаки выбьет из того всё дерьмо. Он не позволит не то, что косого взгляда, он, блядь, косых мыслей не простит. Но они были одни, скрытые заботливым покрывалом темноты.       Его руки прижимали бёдра Гендзи, заставляя почувствовать свой крепкий стояк. - Ты хочешь заняться этим прямо здесь, на крыльце?       Голос Гендзи проник в затуманенное сознание Шуна. Он оторвался на мгновение, заглянул в черные глаза Гендзи, схватил того за руку и ни слова не говоря открыл дверь дома.       Стоило замку защелкнуться, как их руки пришли в движение, снимая друг с друга одежду. Они впивались в губы и шею друг друга яростными поцелуями, при этом ухитряясь продвигаться в глубину дома. Шун знал здесь каждый угол, каждый выступ. Он мог двигаться с закрытыми глазами, и сейчас вёл Гендзи за собой в свою комнату, отмечая путь сброшенными вещеми. Когда они оказались в комнате Идзаки из одежды на них оставались только трусы, на которых проступали влажные пятна.       Извернувшись, Идзаки повалил Гендзи на кровать и оказался сверху. Он не верил себе, но каким-то усилием воли ухитрялся блокировать мысли, рвущиеся в сознание. Он подумает обо всем потом... Завтра... Или ещё позже... Сейчас он должен держать разум пустым. Идзаки оторвался от губ Такии и спустился ниже. Он целовал его шею и кадык, оставляя красные отметины своих губ. Спустился ещё ниже к груди и припал к соску. Кожа Гендзи смуглая, соски и ореолы коричневые, как шоколад. Идзаки отмечал шрамы на груди и животе, которыми не так обильно, как ему представлялось раньше, пестрело тело Гендзи. Словно оголодавший, дорвавшийся до еды, Идзаки пробовал на вкус каждый сантиметр этого тела. Худой, одни кости и мышцы, ни грамма жира. Тело бойца, а не домашнего неженки, именно то, что всегда привлекало Идзаки. Сейчас он утверждал своё право на то, чтобы быть рядом, быть наравне. Трусы полетели на пол. Они предстали друг перед другом полностью обнаженные, обоюдное желание заставило члены мелко подрагивать, с головок сочилась смазка. - Гендзи... - Делай... что собирался...       Он позволяет? Он правда разрешает Идзаки взять его? А ведь Шун был готов к тому, чтобы раздвинуть перед Такией ноги.       Гендзи лежал перед ним такой доступный. Сейчас он не походил на короля школы. Почему же он позволяет Идзаки быть сверху? Черт, опять проклятые мысли... Нужно избавиться от них. Шун раздвинул ноги Гендзи и коснулся пальцами его входа. Даже один входил с трудом, но Идзаки продолжал мять и растягивать тугое колечко сфинктера, постепенно добавляя второй, а ещё через какое-то время, третий. Когда его пальцы стали влажными, нервозность, одолевавшая Идзаки поначалу, исчезла. Её место заняла неторопливая уверенность в том, что он всё делает правильно. У него всё получится. Гендзи хотел его, в этом не было никаких сомнений. Такия застонал и выгнулся. - Блядь, Шун, вставь уже его.       Идзаки рассмеялся. Ему стало легко и свободно. Он вытащил пальцы и, нашарив в ящике презерватив, надорвал зубами упаковку и раскатал его по члену. Приставил головку ко входу и надавил. Не смотря на подготовку, входило туго, но Идзаки был терпеливым. Он не спешил, смакуя каждый миг, наблюдая за распростертым под ним Гендзи и каждой эмоцией, пробегавшей по его лицу, наслаждаясь им по полной. Он входил постепенно, давая время привыкнуть к себе, к своему члену, и продвигаясь ещё дальше. И в какой-то момент прорвался. Теперь он не чувствовал сопротивления, теперь он мог двигаться. Держа Гендзи за талию, приподняв его бёдра, Идзаки вбивался в тело своего короля... своего избранника... своего единственного. Он входил в него размеренными толчками, проникая с каждым разом всё глубже. И вот уже Гендзи выгибал спину и подавался навстречу. Его пальцы смяли простынь и из горла вырвался протяжный стон. Идзаки увеличил скорость, по его спине стекал пот, а он никак не мог оторваться от Гендзи, не мог выйти из него даже после того, как на живот Такии выплеснулась его собственная сперма. Слишком долго Шун подавлял своё желание. Ему было мало, он хотел ещё... ещё раз втолкуться внутрь, почувствовать внутреннюю дрожь Гендзи, но сознание уплывало, сил контролировать себя становилось всё меньше, и когда до него донёсся голос, зовущий его имя, Идзаки кончил. Выплеснулся внутрь, жалея только об одном - слишком мало, слишком быстро. Он хотел заполнить Гендзи своим семенем, хотел оставить на нём свою метку. Какой-то животный инстинкт требовал показать всем на свете - этот человек принадлежит мне.        Они лежали рядом на тесной односпальной кровати. Идзаки обнимал рукой Такию, уткнувшись лицом в его жёсткие волосы и целовал ямку в основании черепа. - Гендзи...       Что он хотел сказать? Разве слова могли передать всю полноту чувств, которые испытывал Шун? Рука Гендзи легла поверх ладони Идзаки. В этом жесте не было покровительственности, которую так ненавидели оба. Развернувшись в кольце рук, Гендзи обнял Идзаки и прижал к себе. Его руки обещали защиту и дарили тепло. Были ответом на невысказанные слова Шуна. Он прижимал к себе своего гордого и умного генерала, признавая его право на себя. Идзаки затих, он провалился в сон, так и не выпустив Гендзи из своих рук, продолжая даже во сне удерживать его рядом. - Идзаки, если хочешь быть рядом, просто будь. Будь рядом, будь моим. - Всегда.       Тихие слова сонного Идзаки растворились в тишине комнаты. Гендзи осторожно, стараясь не разбудить Шуна, выбрался из его рук. Надо отлить. Да и одежду собрать не мешало бы.       Но вернувшись обратно в комнату, Гендзи наткнулся на острый взгляд. - Я думал ты ушёл. - Всё ещё сомневаешься во мне?       Гендзи скользнул в кровать и укрыл их одеялом. - Разве может генерал сомневаться в командире? Надо бы тебя наказать. Чтобы не зазнался.       Идзаки протянул руку и наклонил голову Гендзи к себе. - Слушаюсь, мой командир.       Он прижался губами к сухим губам Гендзи и скользнул внутрь языком. - Какой твой первый приказ?