Мгновение жизни

      Чуткий сон нарушили копошения за спиной. Открыв глаза, Кэйа развернулся и всмотрелся в темноту. Дилюк беспокойно ерзал, сминая пальцами одеяло, и неровно дышал. Ему снова снился кошмар. Кэйа наивно полагал, что тревожные сны оставили их теперь, когда между ними все было хорошо, но и Дилюк, и он сам иногда по-прежнему страдали от призраков прошлого.       Вздохнув, Кэйа осторожным движением убрал с лица Дилюка растрепавшиеся пряди волос и разгладил кончиками пальцев напряженную складку на лбу. Склонился ниже, прижимаясь губами к щеке, подбородку. Дилюк уже не спал — Кэйа чувствовал это по тому, как изменилось его дыхание, которое теперь было взято под контроль. Улыбнувшись, он поднял голову, заглядывая в глаза напротив, еще покрытые пеленой сна и тревоги.       — Все хорошо, — тихий шепот лег на приоткрытые губы, и Дилюк подался вперед, чтобы поцеловать. — Эй-эй, — Кэйа отстранился, успокаивающе коснувшись прохладной ладонью неправильно горячей щеки возлюбленного. — Поменьше отчаяния, хорошо? Все в порядке, это был просто плохой сон.       — Просто плохой сон, — шепотом повторил Дилюк в попытке убедить самого себя. — Кэйа, — он снова потянул его к себе за плечи, — поцелуй меня?       — Я поцелую тебя, — пообещал Кэйа и легко коснулся уголка чужих губ. — Я дам тебе все, что ты хочешь, ты же знаешь. Попроси хоть звезду с неба достать, я найду способ.       — Я хочу, чтобы ты просто поцеловал меня, — Дилюк недовольно надулся, предприняв еще одну попытку притянуть Кэйю к себе, но тот не позволил.       Кэйа усмехнулся и глубоко вздохнул. Дилюк очень редко был таким открытым и искренним в своих желаниях, обычно Кэйе приходилось клешнями тянуть из него хоть пару слов о том, как ему нравится, как хорошо и что он хочет. Но то, что он хотел прямо сейчас, сквозило страхом и отчаянием, и Кэйа не мог этого допустить. Он хотел, чтобы Дилюк успокоился, расслабился, позволил себе отдаться нежности момента, а не дрожал в его объятиях, нуждаясь в утешении.       Ласково проведя ладонью по чужой щеке, Кэйа принялся осыпать поцелуями его лицо: лоб, виски, скулы, подбородок. Устроившись поудобнее, он склонил голову немного набок и коснулся губами шеи, и Дилюк немедленно откинул голову назад. Кэйа не сдержал улыбку: такой открытый и уязвимый, весь в его власти, доверчиво подставляющий шею Дилюк тихо вздыхал, не боясь, что ему причинят вред, зная, что человек рядом с ним никогда не позволит себе воспользоваться его слабостями.       Это доверие было таким хрупким и ценным. Кэйа не верил, что заслуживал его, но Дилюк убеждал его в обратном: я не злюсь, это не твоя вина, это никогда не было твоей виной. Кэйа тратил каждую секунду своей жизни на то, чтобы сохранить, удержать в руках это драгоценное сокровище, которое Дилюк позволил ему иметь, несмотря ни на что. Он допускал много ошибок, терял много важного, но доверие и любовь, которые ему подарил Дилюк, он пообещал себе и ему не потерять ни за что на свете и оправдать любой ценой.       Дилюк, словно прочитав его мысли, запустил свои пальцы в спутанные волосы, отвлекая внимание от лишних мыслей на себя. Кэйа прошептал тихое «спасибо» ему в шею и снова поцеловал, сжав пальцы на тонкой талии; Дилюк громко выдохнул, крепче вцепившись в его волосы на затылке. Его дыхание снова сбилось, вышло из-под контроля, но на этот раз не от тревоги из-за беспокойного сна, а из-за него, Кэйи, чьи губы не отрывались от бледной кожи.       — Кэйа, — голос хриплый и тихий, сорвавшийся под конец — Кэйа любил его до боли. — Кэйа, — Дилюк потянул его за волосы, вынуждая посмотреть на себя (Кэйа не стал говорить, что готов смотреть только на него одного до конца жизни, но Дилюк знал это без слов). — Вставать рано. Давай лучше спать.       — Распалил меня, а теперь лишаешь удовольствия, — Кэйа драматично вздохнул, но послушно улегся на свою подушку, лежа все также близко к возлюбленному.       — Это я распалил? — Дилюк мстительно ткнул его пальцем в бок, и Кэйа зашипел сквозь смех, пытаясь отбиться от посыпавшихся атак.       — Прости-прости, — ему удалось схватить Дилюка за запястье, и он поднял чужую руку выше, чтобы мягко поцеловать. — Ты прав. Давай лучше спать.       — Ты… — Дилюк прикусил губу и опустил взгляд, пряча глаза за пышными ресницами.       — Что такое? — Кэйа снова прижался губами к его руке, терпеливо ожидая, пока он поборет свое смущение.       — Ты так и не поцеловал меня, — тихо пробормотал Дилюк, вероятно, надеясь, что его не услышат.       Кэйа сначала хотел сделать вид, что не услышал, чтобы Дилюк повторил это снова, но отказался от этой идеи — не время дразнить его.       Вместо этого Кэйа подтянулся ближе к нему и коснулся искусанных от нетерпения губ своими, завлекая Дилюка в трепетный, медленный поцелуй.