Моя первая боль

Всё хорошо. Юнги со временем удалось справиться с потерей Хосока. Через пару месяцев после прощальной церемонии, он поступил в консерваторию в Сеуле. И больше не видел ни своих одноклассников, ни Нагёма, ни супругов Чон и их маленькую дочь Давон. Всё хорошо. Юнги повторял себе это каждый день, он заставлял себя верить в это, и со временем получалось всё убедительнее. Через несколько лет, на своем выпускном, Юнги сыграл мелодию, которую назвал «Прощание». Символично было представить ее на выпускном, и зал, после, утирая слезы, разразился аплодисментами. За кулисами его никто не ждал, никто не сжимал его руку, никто не улыбался ему так как он. Но всё хорошо. А потом работа. Сначала в музыкальной школе с детьми, а через пять лет в филармонии. Мин Юнги считали гением, для всех он был исключительным, его музыка словно впитывалась в душу и долго не отпускала, каждая нота вызывала мурашки, а его концерты всегда были грандиозными. Мин Юнги не была нужна ни слава, ни признание, он просто писал музыку, каждый раз выворачиваясь наизнанку. Так легче. Вся его боль жила не в нем самом, а в его творчестве. Так было хорошо, так было легче. Ему много раз пытались сосватать своих дочерей, племянниц, коллег, подруг их общих знакомых, но ничего не выходило. В филармонии ходила фраза «Мин Юнги самый верный муж из всех нас, его супруга — музыка, и он никогда ей не изменит». Отчасти, это правда, а что ему ещё оставалось? Ведь первая и единственная любовь всей его жизни уже давно не с ним и больше никогда не будет. Только в сердце и музыке. Мысль о детях периодически посещала голову Юнги, как и тот разговор с Хосоком. Но он никогда всерьез не думал о том, чтобы на самом деле стать кому-то опекуном. Мужчина довольно часто посещал детские дома, онко-центры и больницы, устраивал для малышей и их родителей небольшие концерты и уходил. В один из таких дней Юнги стал невольным слушателем разговора двух медсестёр — мать новорожденного мальчика умерла при родах, ближайших родственников у него нет, значит он точно попадет в детский дом. Впервые за всю свою жизнь вдумчивый и рассудительный Мин Юнги поддался импульсивному желанию в своей голове. Впервые за много лет Мин Юнги плакал, плакал, пока держал в своих теплых, гладких руках младенца. — Пойдем домой, Чимин-и. Он был никудышным отцом в самом начале, но он любил своего сына так сильно, что казалось, его сердце может разорваться. В свои сорок, столкнувшись с чем-то столь маленьким и хрупким, Мин Юнги определено точно испытал ужас. Он не справлялся с пелёнками и детскими криками, он не справлялся со своей паникой, но тем не менее, все было хорошо. Его сыну тоже нравилась музыка. Она успокаивала его невинный и только формирующийся разум. Чимин рос, музыка продолжала следовать по его стопам, а Юнги боялся — боялся не любить своего сына и любить его слишком сильно. Он не хотел быть таким, как его отец или опекун, и не хотел снова испытать боль от потери. Но дети растут, и с каждым шагом в этот мир, они становятся дальше от своих родителей. Сепарация далась Чимину и Юнги нелегко. Если первый с радостью покинул родительское гнездо, то второй молча истязал себя и писал, писал столько, что в будущем хватило на целый концерт. Концерты были и дома, они продолжались и когда Чимин переехал в общежитие: его бунтующее юное сердце против сурового, но ранимого сердца его отца. Они были друг для друга единственной семьёй, они любили так сильно, но совсем не умели разговаривать. А когда научился Чимин, потребность в этом была не такой важной, как ему казалось. Но все хорошо, рано или поздно, но они смогли справиться с этим. Мин Юнги прожил хорошую жизнь, не без боли и сожалений, но тем не менее, его последние дни были счастливыми.

Май 2023

— Я ведь говорил, что приду… Обещал. Вы научили меня держать слово, и вот я здесь, — тихий голос прозвучал среди стеклянных дверей. — Вас больше нет. И я очень надеюсь, что вы счастливы там с ним. Вы этого заслуживаете. Я не верю в жизнь после смерти, но я верю в вас, дедуля. В вас и вашу любовь. Теперь моя очередь рассказывать о своей жизни, да? — улыбнулся Чонгук, обращаясь к фотографии дедушки Мина. В колумбарии немноголюдно: Чонгук и молодая супружеская пара. Странный запах окутал все пространство — не то благовония, не то какие-то масла, но дышать здесь было чуть сложнее, чем на улице, а может, все дело в атмосфере и коме, что вдруг образовался в горле? — У нас все хорошо. Тэхён поступил на юридический, говорит, что это влияние его любимого Джин-хёна. Я решил подождать год, чтобы определиться с направлением, но, на самом деле, я так и не понял, чем хочу заниматься. Мне нравится биология и химия, так что, я могу стать стоматологом, буду зарабатывать много денег; или пойду на психолога, как Чимин-хён. Летом у папы с Намджуном-хёном будет свадьба. Даже не верится. У нас с Тэхёни как раз будут каникулы, так что мы все вместе полетим в Америку. Настоящая свадьба, раньше о таком можно было только мечтать… Жена Чимина-хёна скоро родит. Он хочет сына, но я знаю, что у него будет ещё одна дочь. Мне сказали по-секрету. Тэхён тогда обиделся, что я узнал раньше него, — Чонгук вздохнул, стряхнул с ресниц подкатывающую влагу и продолжил. — Я скучаю по вам, дедушка. Живите там хорошо, я ещё приду. До свидания.

Декабрь 2023

— Я, как и говорил вам в прошлый раз, поступил в медицинский. И, кажется, я уже успел пожалеть, — Чонгук невесело усмехнулся, почесывая затылок. — Я так мало сплю сейчас, нет времени гулять с Бамом, поэтому вся забота о нем легла на папу и хёнов. Мне стыдно, но они говорят, что все в порядке… Я пока живу с папой и Намджуном-хёном, но планирую переехать перед началом второго курса. Они, знаете, такие невыносимые. Кстати, свадьба прошла замечательно, Тэхёни так много плакал. Я рад видеть своего отца счастливым, он этого заслуживает… Но это не значит, что они могут делать все те вещи, что они делают, пока я нахожусь в том же доме! — Чонгук вздохнул, размял шею и продолжил. — В общем, я точно перееду. У вас ещё одна внучка, думаю, вы знаете, но она замечательная. И такая крошечная. Я даже держал ее на руках, было очень страшно. Не представляю, как вы справлялись со всем этим в одиночку… Думаю, малышке понравились бы ваши розовые волосы… Вас так не хватает, дедушка. До свидания.

Июль 2025

— Последнее время я много думаю о своем будущем. Сейчас подходит к концу второй курс, и я… У нас было много практики, мы были во всех отделениях, я присматривался и, честно, я не знаю. Не знаю, каким врачом хочу быть. Мне говорят, что ещё рано задумываться об этом, потому что впереди ещё четыре года обучения, но я бы хотел понимать сейчас. Но знаете, дедушка, за это время я точно понял, что выбрал правильный путь, мне нравится помогать людям, да, это тяжело, и морально, и физически, но мне нравится. Когда я исцеляю их тело, они исцеляют мою душу. В колумбарии наступила недолгая тишина, все будто ждали, что же дальше мог сказать Чонгук. — Пару месяцев назад папа и хён усыновили ребенка. Я все ещё не верю в это. Они назвали ее Хоуп, влияние Намджуна-хёна. Она такая шумная, но мы с Тэхёни живём отдельно, так что… Я не хочу сказать, что она мешает, просто, поймите, она правда… шумная. И я, правда, люблю ее, но мне было бы сложно, — Чонгук вздохнул. Сон сейчас ему дороже всего на свете. — Насчёт Тэхёни, — щёки парня слегка порозовели, — мы съехались полгода назад, и я думаю, что это надолго. Я так люблю его, дедушка, кажется, я понимаю вас, понимаю, как сильно вы любили. Вы уж простите, но мы не повторяем ваших ошибок, говорим о том, что любим почти каждый день, и снова горькая улыбка появилась на его лице. — Я думаю сделать ему предложение. Не сейчас, позже. Может, к концу обучения. Но я хотел бы, чтобы мы были вместе до самой старости или до тех пор, пока это возможно, — Чонгук посмотрел на часы — время идти домой. — Мне пора, дедушка, Тэхёни ждёт меня к ужину, до свидания.

Июль 2027

— На следующей неделе, — Чонгук нервно закусил губу, пытаясь отковырять от брюк несуществующую грязь. — На следующей неделе у нас с Тэхёни будет свадьба. Сегодня был мой последний экзамен и… И теперь мы можем уехать и пожениться, — смех отлетает от стеклянных дверей, все ещё нервный. — Когда мы приехали договариваться о дате и церемонии, встретили ту самую женщину, что регистрировала брак моего папы с хёном. Она сказала, что наша свадьба была лишь вопросом времени… В последнее время мы ссорились чаще, чем обычно. Это напрягало и… Поселило во мне сомнения. Но та женщина, она открыла мне глаза. Я посмотрел на Тэхёна иначе, вспомнил свои былые чувства к нему и… Будто стал любить его ещё сильнее.

Июль 2031

— Здравствуйте, дедушка, как вы тут? Меня долго не было, простите. Прошло четыре года с нашей последней встречи? Мне скоро тридцать, и я начинаю чувствовать себя старым, — усмехнулся Чонгук, поправляя кольцо. — Да, свадьба с Тэхёни, медовый месяц, ординатура, переезд в другую квартиру, это все так навалилось. Но думаю, все наконец, стабилизировалось. Мы с мужем завели ещё одну собаку, и Бам, мягко говоря, ревнует. Это напоминает мне их отношения с Тэхёном в самом начале. Боми уже в средней школе и, кажется, у нее есть парень, а Ынчже, ваша младшенькая, в прошлом году пошла в школу. Наша Хоуп пойдет следом за ней… В колумбарии только один Чонгук, постоянный посетитель, неизменный гость, что собирается держать свое обещание до конца. Потому что когда-то давно, десять лет назад, один старый ворчливый дед с розовыми волосами изменил его жизнь. — Неделю назад был мой выпускной. Как быстро летит время… Но вот он я, Чон Чонгук, кардиохирург. Я буду заботиться о сердцах других людей, дедушка. Обещаю.