The reason for my euphoria

      Чимин сидел напротив окна и наблюдал за тем, как этот наглый журналист спускался с холма и шел ловить такси, по-видимому.       «М-да уж, странный он какой-то. Заявился в мой дом, поцеловал меня… Извращенец?» – Чим задумчиво коснулся своих губ пальцами и вздохнул.        «Нет, какая мне разница? Мне не интересно, каковы были причины дурацкого поведения этого гаммы», – Чимин тряхнул головой и нахмурился, вставая с кресла и вновь сел перед мольбертом.              В этот раз возмущение взяло над его головой верх и омега, взяв свою любимую кисточку, стал делать очень резкие, но уверенные мазки, делая все так, будто бы ему было все равно, насколько он запачкается и в каком состоянии будет его дом после таких художеств.       Пак рисовал без остановки несколько часов, пока рука не затекла, спина не начала гудеть и все тело от постоянного сидения на одном месте. Парень медленно поднялся, потянулся и ойкнул, когда хрустнула спина.       «Да, Пак Чимин, тебе стоило бы сделать перерыв, а не рисовать 6 часов без остановки. И на кого ты теперь похож?» – Чим подошел к зеркалу и отметил, что он с ног до головы в краске, даже на щеках кое-где были следы от его руки, когда он в задумчивости проводил тыльной стороной ладони по коже.       «М-да уж, надо бы сходить поскорее в душ, пока не засохло окончательно, иначе от кожи я потом это все и наждачкой не ототру…» – с этой мыслью Пак поспешил в душ, с твердым намерением оттереть от себя все это безобразие.              Он ступил босыми ногами на прохладную плитку ванной комнаты. По коже прошлись мурашки, парень слегка вздрогнул, стянув с себя рубашку, спустил шнурок на штанах и те с легкостью поддались его рукам и соскользнули с крепких бедер омеги на пол. Пак выскользнул из своей одежды, будто бы избавляясь от личины художника и вновь превращаясь в обычного человека со своими скрытыми страхами и нерешенными проблемами.       Омега встал под душ и отвинтил вентиль. На него тут же полилась теплая вода, стекающая по всему телу, смывая с него весь запах, что успел остаться на коже. Он достал мочалку и гель для душа, выдавил немного и стал тереть себя с остервенением, до красноты по коже, чтобы отодрать от себя краску. С горем пополам, ему это удалось. Пак намылил голову и стал активно массировать кожу, отмывая с волос запах красок. После того как с водными процедурами было закончено, Чим завернул бедра в полотенце и вышел из ванной комнаты в прохладный дом.       Пак слегка поежился и вздрогнул, когда увидел в окне знакомую мятноволосую макушку.       «Что ему надо на этот раз?» – Чимин слегка сморщил нос и со вздохом пошел открывать.        В нос тут же ударил запах табака, запах моря, йода и соли. – Ну привет, Мини, отлично выглядишь, – усмехнулся Юнги при виде обнаженного торса парня, заходя в дом и почти тут же прижимает Чимина к двери, которая под напором альфы захлопнулась, отрезав пути отступления для Пака.       Омега даже рта не успел открыть, как чужие губы накрыли его, запах моря стал сильнее, прямо-таки концентрированным, а горячая рука пробралась под полотенце и сжала его бедро. Голова Чимина начала кружиться, ведь он отвык от такого. Ноги подкосились, в голове туман от чужого феромона и губ, которые жадно сминали его.       «ОТТОЛКНИ. ПРОГОНИ ЕГО. НУ ЖЕ» – билась в голове мысль, но чем напористее становился Юн, тем скорее голос разума заткнулся и Пак обвил руками чужую шею, запутался в мятных волосах и с такой же страстью начал отвечать на поцелуй.              Метка на шее нагрелась от нахождения рядом истинного, внутри разлилось приятное опьяняющее чувство эйфории, безграничного счастья, будто глоток свежего воздуха. Запах Чимина усилился и сплелся в диком танце с запахом альфы, руки беспорядочно стали бродить по телу старшего. Поцелуй стал ненасытнее, будто Юнги дорвался до живительного источника, находясь в бескрайней пустыне.       Пак и опомниться не успел, как оказался совершенно нагой на прохладных шелковых простынях и с нетерпением стягивал с Юнги слой за слоем, откидывая одежду в неизвестном направлении. Поцелуй прервался, Чимин тяжело дышал, пытаясь восстановить дыхание, как и его партнер. Когда горячие губы коснулись его кожи, тело запылало под ними и стало плавиться. Чим отзывался на малейшее движение со стороны альфы и выгибался навстречу ласкам. Он сглатывает, чувствуя бедром чужой стояк и замычал, когда длинные пальцы провели по его влажному проходу и стали дразниться, собирая смазку. Мин в одно и то же время был ненасытным, спешил оказаться внутри, но не делал этого, заставляя Пака скулить от ощущения пустоты. Низ живота стал ныть, призывая его партнера к более решительным действиям.       Слова здесь были излишни, Юнги хорошо помнил, что нужно делать, чтобы завести Чимина с полуоборота. Он разводит чужие ноги, целует и слегка прикусывает внутреннюю часть бедра, оставляя там бордовые засосы, что маками расцветали на коже. Чим облизывает пересохшие губы, издав тихий, нетерпеливый стон. Мин будто бы и не услышал, как изнывает его партнер и продолжил эту сладкую пытку, проходясь губами вверх от бедер к тазу, от него дальше, к животу, груди, ключицам, помечая каждый сантиметр чужого тела, стремясь оставить собственный запах на максимально долгий срок на своем истинном. – Айщ, Юн, да войди в меня уже, я не могу больше терпеть… – шепчет Чим, цепляясь за остатки здравого рассудка.       В этот раз Юнги не стал медлить, он избавился от остатков одежды и одним толчком вошел в Пака. Омега тихо заскулил, хоть он и истекал, как последняя сука, но этого было недостаточно для того, чтобы все прошло гладко. Альфа почувствовал, что Чимин слишком сильно сжимает его внутри. – Мини, мне больно, постарайся расслабиться, – мычит Юн, зажмурившись и вцепляется крепкой хваткой в чужие бедра и вновь проходится губами по бархатистой коже.       Приблизившись к соску, он слегка прикусывает его и оттягивает. Незамедлительно в ответ на действия старшего раздался стон и постепенно Чимин стал расслабляться.       Замерев еще на какое-то мгновение, Юнги стал двигаться, постепенно ускоряясь. Чим обвил ногами бедра Юна и крепко обнял его за шею, мелко подрагивая. Младший прикусил мочку ушка, что находилось в такой соблазнительной к нему близости и оттянул её. Альфа зарычал, делая толчки более глубокими и быстрыми, от чего Чим стал стремительно терять контроль над собственным голосом. Омега стонет на ухо Юну, и по телу Мина проходилась толпа мурашек.       Юнги поудобнее перехватил бедра Пака и стал на огромной скорости вбиваться в него. Кровать слегка шаталась под их телами, Чиминова голова металась по подушке, тело выгибалось под его истинным, заставляя Юна не останавливаться и втрахивать парня в кровать. Громкие шлепки двух тел, насыщенный запах моря, сирени и крыжовника заполнил всю комнату и потихоньку просочился под дверь. Тела сплелись воедино, стали единым организмом, который так просто не разъединить.       Юнги потихоньку сбавил темп, начиная искать ту самую точку, которая так нравилась Чимину. Услышав громкий стон, Мин усмехнулся и стал долбиться в нее, что есть сил, от чего Чимин искусал свои губы до крови, расцарапал чужую спину и чуть-ли не терял сознание от кайфа. – Юн…я…скоро… – Да, Мини, я тоже, потерпи немного, сделаем это вместе, – прохрипел Мин, зарычав утробно и кусает Чимина в шею, чувствуя, как бурно кончает в Пака.       Чим крупно содрогается и кончает следом. Перед глазами темнота, пальцы ног подгибаются, внутри взрываются тысяча фейерверков, дыхание сбивается, и парень крупно дрожит, закатывая глаза. – Ох…х…хороший…мальчик… – тяжело дыша, произнес Мин, медленно выходя из омеги и валится на кровать.       Чиминово тело расслабляется, и он бездумно смотрит в потолок, не в состоянии собрать свои мысли в кучку и направить свое тело в душ. – Сходим вместе в душ? – ухмыльнулся Юнги, смотря на Чима.       Пак взглянул на Юнги и лишь замотал головой – это все, на что у него остались силы. – Ладно, тогда я сам схожу, а ты отдыхай, – хмыкнул Юн, чмокая Чимина в лоб и ушел в душ.       Вскоре послышалось журчание воды, а до Чима медленно приходило осознание: он снова это сделал. Он снова, мать его, впустил его в дом, чтобы…черт, да он и сам не знает, чего этим хочет добиться Юнги.       Когда Мин уже вышел из душа полностью чистый, Чим поднял на него уже осмысленный взгляд и произнес твердо: – Уходи, ты получил то, что хотел. – Что, даже не накормишь? – вопросительно посмотрел Юнги на парня.       На губах его играла легкая улыбка, а в глазах плескалось столько эмоций, начиная от любви и заканчивая…тоской. Той самой, которая заставляет людей резать вены, бросаться под машину, сбрасываться с крыши и стрелять в себя из пистолета. Она сжирала его изнутри, не оставляя ничего после себя. Лишь обугленные руины, что никак не могут восстать из пепла. – Нет. Одевайся и уходи, – уже менее твердо произнес Чимин, сглатывая и постарался прикрыться.       От Юнги не укрылся этот жест, и он тяжело вздохнул. Глаза его потухли, улыбка спала с его лица, и он, не произнеся ни слова, стал одеваться.       Чим испытывал те же эмоции, ощущая при этом чужие, как свои, что давало двойной эффект, от которого становилось еще больнее. Им обоим было очень больно от этой ситуации, от того, что было и…возможно, уже никогда больше не будет.       Пак опустил взгляд и терпеливо ожидал, когда Юн оденется. Но вскоре терпение лопнуло, когда Юнги никак не мог справиться с застежкой на кожаной куртке.       Пак вскочил, завернувшись в одеяло, на трясущихся ногах подошел к Юнги и стал пихать его, подталкивая к выходу. – Ты получил, что хотел, оставь меня в покое! – кричит уже Чим, смотря на Юна, который от этих криков весь будто бы стал еще меньше, кожа стала бледнее, как будто бы один тычок и он испарится, словно дым. – Мини, пожалуйста… – Не смей меня так называть, проваливай, я сказал! – все повышая децибелы, кричит Чимин, пихнув Юна до двери и открыл перед ним ее. – Мини, послушай меня… – Я не желаю тебя слушать! – вопит Чим, все-таки выпихивая Юнги за дверь, который и так не особо сопротивлялся. – Мини я…       В тот момент, когда Мин пытался хоть что-то сказать, омега со всей силы хлопнул перед его носом дверью, закрыл ее на ключ и рухнул перед ней на пол. Глаза жгло от слез, которых не было, грудь разрывалась от тоски, хотелось закричать, что есть сил, срывая горло. Но Чимин молчал. Он смотрел на свои расшибленные колени, крупно дрожал, уткнувшись лбом в дверь и никак не мог успокоиться. Хотелось побежать за Юнги следом, сказать, чтобы он остался, но в то же время хотелось послать его куда подальше, чтобы он никогда больше не вернулся.       Но Юн всегда возвращался, даже если их расставание заканчивалось вот так. Он всегда приходил обратно… А Чимин всегда пускал его назад, словно бы дожидаясь этого момента, чтобы почувствовать хоть на несколько минут себя счастливым.       Чим затеребил на безымянном пальце простое серебряное колечко, вспоминая все моменты, которые они с Юном пережили вместе. В конце концов, парень не сдержался и заплакал. Горько, с обидой, это был плач абсолютной потери, полный скорби, боли и разочарования. Слезы перешли в рыдания, которые Пак и не думал останавливать, а будто бы подстрекал себя, против воли вспоминая все, что произошло за последние два с половиной года. – Я…я так скучаю по тебе… – с подвыванием произнес сорвавшимся голосом Чимин, крепко сжав ладонь с кольцом на пальце и зажмурился, подвывая от боли, которая никак не хотела уходить.       Омега закрыл лицо руками, крупно дрожа, и никак не мог заставить себя подняться. Когда слезы иссякли, Пака накрыла полнейшая апатия. Ему было абсолютно все равно, насколько затекли его ноги, как он замерз и как не особо приятно вытекала из него чужая сперма. В конце концов он поднялся, и на деревянных ногах прошел в душ. Чимин долго стоял под водой, не заметив, на сколько она была холодная. Слова, которыми он наградил Юнги, были в сто раз холоднее.       Пак вышел из ванной комнаты совершенно нагим, в таком же виде он дошел до кровати и рухнул на нее, закутавшись в одеяло. У него не было сил поменять постельное, что сохранило в себе запах моря. Он с наслаждением вдыхал его, слезы вновь катились по его щекам, Чим как в лихорадке повторял: «Юн, Юн, Юн…». Чимин не помнил, как он заснул, крепко сжимая одеяло.       На утро он проснулся с опухшими от слез глазами, с больной головой, чувствуя себя совершенно невыспавшимся и разбитым. Во рту был привкус горечи, а внутри что-то отчаянно скреблось, умоляя дать ему выход.       Вот каким было утро после их расставаний с Юнги. Уже в течение восьми месяцев Чимин плохо спит, потерял хоть какое-то вдохновение, получая лишь самые крохи от того, что было раньше, когда все было в порядке. Когда они были в порядке…       Чимин оделся в ту же одежду, которая на нем была вчера, убрал все следы вчерашнего безумия. Но на то, чтобы поменять постельное, у Пака просто не поднялась рука. Он не смог себя заставить сделать это. Поэтому лишь открыл везде окна, чтобы ветер унес чужой запах подальше отсюда. Чтобы Чимину не было так больно вдыхать его. Слишком болезненным было нахождение внутри дома и Пак надел кроссовки, шапку, свое пальто и вышел из дома, закрыв его на ключ.       Ноги сами понесли его вниз по холму по направлению к городу. Чимин понятия не имел, что будет делать там, но точно знал, что в тихом и холодном доме он не выдержит больше и секунды. Глаза безразлично блуждали по окружающему его пейзажу зажигающегося нового дня. Для Чимина это был очередной поганый день без него.       Он бесшумно передвигался по пока еще пустынным улицам, где в каких-то местах переходили дорогу прохожие, спешившие на работу.        «Да, как хорошо, что у меня нет конкретного графика. Тяжко бы мне пришлось с таким-то образом жизни» – невесело подумал Чим, самому себе грустно улыбаясь.              И тут его телефон завибрировал. Пак даже не задумывался, прежде чем брать его в руки. Увидев на экране «Джуни-Хен», Чимин нацепил на лицо улыбку, весь подобрался и ответил на видеозвонок. – Привет, Чими, как ты там? – на экране появилась улыбающаяся мордашка старшего брата Чимина. Довольно бодрая и загорелая, по сравнению с невыспавшимся и опухшим лицом Чима. – Да все нормально вроде вот хожу прогуливаюсь, – Чимин улыбнулся пошире, облизнув засохшие ранки на губах. – Ой, только не надо мне затирать за свое нормально. По лицу вижу, что что-то случилось, – нахмурился Джун, вздыхая и потер виски. – Нет, Хен, все в порядке, честно, – тут же стал отнекиваться Чим, смотря прямо в глаза старшего. – Ух, темнишь ты, мелкий. Ну ладно, захочешь – сам расскажешь, – как-то быстро пошел на попятную Нам, слегка сдвинув брови к переносице. – Угу. Как ты там, как продвигается твое покорение Штатов? – улыбнулся слабо Чимин, переменив тему. – Ах ты маленький прохвост, знаешь, чем отвлечь меня от своих проблем. Ладно, слушай. В общем, я смог заключить контракт с крупной довольно-таки компанией и прошел прослушивание, как рэпер. Им понравились мои тексты и читка, поэтому с радостью меня приняли под свое крылышко. Я успел уже выпустить свой первый альбом, а еще… – Намджун слишком быстро рассказывал для Чимина, поэтому он просто делал вид, что внимательно слушает его.        Нет, Нама он просто обожает, просто старший так привык уже к своим рэперским штучкам, что вряд-ли сможет для Чима лично затормозить и говорить более внятно, чтобы Пак успевал читать по губам.       Поэтому, Чимин «слушал» болтовню Намджуна до тех пор, пока тот резко не замолк, ожидая от брата реакции. – Чимин? Ты меня слушал? – слегка обиженно произнес Нам, насупившись. – Слушал, слушал, – не моргнув и глазом, соврал Чимин. – Айщ, знаю же, что ты почти ни черта не понял из того, что я сказал… Прости, я часто забываю, что ты не успеваешь за моим темпом речи… – смутился Намджун, вздыхая. – Ничего, главное, что у тебя есть благодарный «слушатель», который всегда порадуется за твои достижения, – хихикнул Чим, улыбнувшись уже более искренне, чем до этого. – Вот, теперь я точно уверен, что у тебя все в порядке. Кстати, как там мой зятек? Как он тебя в такую рань отпустил одного гулять? – усмехнулся Намджун, тоже резко переменив тему. – Кхм, Юн, он…в порядке. Спит сейчас. Он не слышал, как я уходил, – ответил Чим, тепло улыбнувшись.       Но Намджун не был бы его братом, если бы не заметил, как в момент ответа у Чимина дрогнул голос. «Что-то тут не то…» – подумал Нам, слушая слишком беззаботный щебет Чима про его мужа. «Надо будет навестить этого засранца, он же привык все проблемы держать в себе. Если на него насесть по видеосвязи, то он тут же скроется в скорлупу. Надо выманить его из нее при личной встрече… У меня на сердце не спокойно…»