The reason for my euphoria

      Чимин в это время уже давно пришел с прогулки и направлялся создавать новый шедевр. Как же ему не хватало этого вдохновения, когда ты просто сел и рисуешь без остановки. Порой охота было бросить все это и начать заниматься чем-то другим. Но нет, парень снова и снова берется за кисть и начинает все сначала. Просто потому, что без кисти он, по сути, никто. Без своих картин Пак – пустое место. Парень слишком много сил и денег потратил на то, чтобы подняться. Он не сможет без этого всего.       Тем более, его картины это единственное, что держит его на плаву. Это то самое звено в цепи, без которого все сразу разрушится и полетит в тартарары. Потому что деньги, которые он получает за них не дают умереть от голода, дают возможность иметь крышу над головой и одежду, в которой он ходит. А если этого всего не будет…что тогда? Чимин просто загнется, потому что поддержки ждать не от кого. Раз он сказал, что в порядке, значит, так и будет. Он справится со всем сам. Даже если для этого придется вывернуться наизнанку и пройти через девять кругов ада.       Потому что он должен доказать, что не слаб духом. Дол-жен. Раньше же как-то справлялся, значит и сейчас тоже сможет. Его не волнует, что он может от этого выгореть. Не выгорит, он полностью в себе уверен.        А в голове так и нашептывал противный голос: «Ты слабак, даже Юнги не в состоянии выгнать из дома и прогнать так, чтобы он не возвращался. Признай, что ты за ним скучаешь и давно его простил, а сейчас просто пыль в глаза пускаешь ему, чтобы он продолжил тебя добиваться и страдать каждый раз от твоего отказа. Ты садист, Пак Чимин. Самый настоящий садист».        Пак активно замотал головой, скривившись. Нет, он в порядке, все с ним нормально. Он зол на Юнги и не простит его… Не сейчас, по крайней мере. Рука с кистью бездумно скользит по полотну. Краски на ней давно нет и получается лишь какая-то размазня по уже наполовину нарисованной картине. Они даже не успели высохнуть, прежде чем вымазанная кисточка стала портить все то, что Пак смог выдавить из себя. Но нужно продолжать, иначе, ему не видать ни денег, ни душевного равновесия.       Омега остановился и прикрыл глаза, глубоко вдыхая воздух и старается успокоиться ровно настолько, чтобы не испортить все то, что он уже нарисовал. И тут, ему в дверь стучатся. Да так, что даже глухой бы услышал это. Несчастное дерево аж вибрировало.       Чимин уже понял, кто это был и готов был получать нагоняй от брата. Потому что ему точно конец. Он быстро вытер руки от краски и поспешил открыть. Зная нрав Джуна, когда тот не в духе, лучше отпереть сейчас, если Пак не хочет потом покупать новую дверь. – Пак Чимин, я очень зол на тебя. Либо ты объяснишь свое поведение, либо же я за шкирку притащу с собой Юнги, и мы будем решать вопрос втроем, – начал прямо с порога Джун, затягивая внутрь свой чемодан.        Паку ничего не осталось, кроме как закрыть за старшим дверь. – Я все объясню, только не злись… – тихо произнес Чимин, усаживаясь в кресло, в то время как Ким плюхнулся на диван и нахмурился, смотря на своего младшенького и бестолкового братика. – Я не злюсь. Пока. Надеюсь, тебе хватит мозгов от меня ничего не утаивать. Ты же сам понимаешь, что мне врать бесполезно. Я твой брат. Поэтому знаю, когда ты начинаешь врать, – сразу предупредил Ким, смотря на Чимина, который активно закивал и вздохнул, начиная свой рассказ. – …ну и мы поссорились перед тем, как он сел в машину, и мы должны были поехать на свидание, перед этим он выпил ну и…ты и так видишь, что вышло в итоге.       Когда Пак закончил, на часах уже было шестнадцать двадцать. Он потратил на объяснения два часа. Лицо Джуна на протяжении всего рассказа было почти непроницаемым. Только по играющим желвакам можно было сказать, что он об этом всем думает и по какому месту получит Чимин очень скоро в воспитательных целях.       Пак лишь потупился, ожидая подзатыльника или еще чего. Но, на удивление, на его голову легла тяжелая рука Кима и взъерошила его волосы. Чимин недоуменно поднял взгляд и недоверчиво посмотрел на брата. Ему сейчас не влетит, что так долго скрывал проблемы в отношениях с Юнги? – Я все понимаю, Чи. Я не оправдываю ни его, ни тебя. Вы оба наломали дров, и я принимаю твое решение о том, чтобы пожить некоторое время отдельно, но…меня слегка смущает эта ситуация с вашими встречами на полчаса для…м…интересных действий, – произнес тихо Джун, слегка скривившись. – Если честно, я и сам не знаю, почему все еще не могу его прогнать. Почему не могу с этим покончить… – честно ответил Чимин, вздыхая. – Я хочу тебя спросить. Только честно… Ты любишь его?       Немного помявшись, Чимин ответил: – Да, больше жизни… – Почему тогда вы расстались? – спросил Джун, смотря ему в глаза.       Чимин лишь потупил взгляд и пожал плечами. Он и сам не знает, почему просто не стал решать с ним проблемы. Ведь…они могли решить их вместе, а вместо этого, Чимин просто сбежал, как трус, поджав хвост, не сказав и слова. Он просто трус, что боится всего этого. Боится потерять Юнги, но и боится, что если они поговорят, то будет только хуже. – Я не знаю…просто…это было очень сложно, понимаешь? – тихо ответил и взгляд парня скользнул на часы, – Айщ, я же опаздываю! – стал метаться по дому, как ужаленный, на ходу одеваясь и собираясь.       Его вовремя притормозил Намджун, встав на пути. Чимин чуть в него не врезался, когда уже был наполовину собран: только волосы были взъерошены и пуговицы на рубашке были застегнуты через одну. – И куда это ты собрался, бросая меня здесь одного, м? – спросил Нам, поправляя рубашку на брате и перестегивает пуговички, как делал это еще тогда, когда Чи ходил в садик.       И не важно, что Джун сам тогда был еще в садике, просто на два года старше Пака, будучи в старшей группе. – Я…договорился с тем журналистом об еще одном интервью, чтобы он от меня отстал, – ответил Чимин, терпеливо ожидая, когда старший закончит его поправлять.       Когда же Джун хотел заправить рубашку в штаны, Чим со смешком шлепнул его по рукам и возмущенно на него посмотрел, – Я уже не маленький, я сам! – А судя по твоему поведению – еще совсем малыш, – хитро улыбнулся Джун, смотря на недовольного Чимина, который засопел как обиженный ёж. – Все, я пошел, пользоваться приборами ты умеешь, дом, думаю, мне не спалишь, я пошел, Хен, не скучай, – захихикал Чимин. Он увернулся от подзатыльника, но от пинка под зад не успел. Лишь потер ушибленное место, бурча себе под нос что-то про злых братьев, которые пользуются тем, что младшие не могут дать им сдачи.

***

      Чимин очень волнуется, ведь боится опоздать. Не то чтобы ему был важен этот Чонгук, но все же, ударить лицом в грязь перед этим непонятным парнем было нельзя.       Он вошёл в то кафе, в котором была назначена встреча и задумчиво стал оглядываться по сторонам, выискивая знакомое лицо.        «Может, он не пришел?» – в надежде подумал омега, но заметил махнувшего ему рукой Чонгука и помрачнел, подходя к нему и садится напротив за столик.              Время приближалось к назначенной встрече, поэтому Чонгук слегла волновался, крутясь по сторонам, и временами поглядывал на часы, желая, чтобы Чимин все таки появился на горизонте. Это встреча была шансом и гарантом для него, как для молодого сотрудника, только недавно устроившегося в издательство, что он сможет в скором времени подняться по карьерной лестнице. Именно поэтому сейчас самое главное не упустить этого художника, который вполне может осуществить его мечту. Наконец-то дождавшись омегу, он помахал ему рукой. Было слегка волнительно, ведь в прошлый раз все закончилось немного не так, как он планировал. Поэтому сейчас главное не облажаться и, проводив взглядом Чимина до столика, он широко улыбнулся, когда тот сел напротив. – Привет, я уже думал, что ты не придешь, – заявляет гамма и вновь поправляет очки, внимательно оглядывая Чимина. – Хорошо выглядишь. Кстати, раз мы тут, то может перед интервью хочешь что-то съесть? – спрашивает Чон, уже потянувшись к меню.       Чимин слегка неприязненно осмотрел своего визави и помотал головой. – Я не голоден. Быстрее начнем, быстрее закончим и я пойду, – спокойно произнес Чимин, помотав головой и немного нервно покрутил колечко на пальце.       Он решил его не снимать и лишь поправил его на пальце. Всё-таки этот гамма его напрягает. Внутреннее чутье ему подсказывало, что от него ничего хорошего ожидать нельзя. Он какой-то мутный по ощущениям, что не давало расслабиться в его присутствии ни на секунду. Только не с ним.       Чонгук все же планировал, что его «друг» согласиться на подобное предложение, но раз он не хочет, то юноша и настаивать не будет. У него еще будет время как-нибудь угостить Чимина, и не только угостить.       Расчехлив небольшой ноутбук, он ставит его на стол, отодвигая чашку горячего кофе, которую заказал несколькими минутами ранее и, уже приготовившись слушать господина Пака, замечает его непроизвольное движение, а позже и серебряное колечко на пальце. В голове сразу же всплывает очень много вопросов к Чимину, но парень лишь морщится и открывает блокнот, пытаясь продумать, как ему все провернуть в своих целях. – Я бы хотел поинтересоваться, что вас вдохновляет? В прошлый раз вы всячески уклонялись от ответа, господин Пак. Может у вас есть все-таки что-то? В интернете очень мало информации по этому поводу, точнее, ее совсем нет, – замолкает Гук, смотря через оправу очков на Чимина, в ожидании услышать приятный голос, но не сдерживаясь, спрашивает напрямую. – Вы женаты?        Чимин задумчиво стал наматывать свой локон на палец и не смотрит сразу на Чонгука. Но замечает, что тот что-то начинает говорить и сразу сосредотачивается, читая по губам. – Хм...да, есть один человек, который меня вдохновляет. Хотя в последнее время это сложно назвать вдохновением, – пожал плечами Чимин, слегка вздрагивая от следующего вопроса и нахмурился, но отвечает таки, – Да, уже два года как женат, – серьезно ответил Чимин, рассматривая своего визави.       Ответ мужчины заинтересовал журналиста, даже сказать «очень» заинтересовал. К счастью, Чонгук не глухой и прекрасно замечает по голосу, что что-то не так, а когда на него серьезно уставляются два больших голубых глаза, то он понимает, что попал именно в ту точку, на которую нужно давить. Обычно все проблемы людей именно из-за отношений с кем-то, а для Чонгука это не слишком большая проблема как для журналиста, постоянно сующего нос не в свое дело. – Хорошо, – парень снова уставляется в ноутбук и что-то быстро печатает, подмечая и записывая все детали. – Ваш жених, наверное, очень счастлив за вас? – начинает Чон. – Можете рассказать поподробней? Я не прошу называть имена и так далее, мне просто интересно что он думает о вашей работе? Что вас так в нем вдохновляет? – нахально продолжает Чонгук, пытаясь осторожно подобраться ближе.       Конечно, он не глупый и понимает, что господин Пак прекрасно осознает, что от него хотят, но сейчас не время, по крайней мере пока он не соберет еще дополнительный материал. – Да, мой муж рад, что я так активно рисую и у меня все прекрасно получается, – кивнул серьезно Чимин, смотря на Чонгука. – Ну...он прекрасно относится к моей работе. Он такой же творческий человек, как и я. Даже не знаю...он своей харизмой и своей аурой, можно так сказать, привлекает и цепляет внимание, поэтому невозможно не восхищаться этим челове...– взгляд Чимина стал перепуганным.       К ним шел Юнги, который заметил Чимина с каким-то парнем. По запаху определив, что это всего лишь гамма, Мин подошёл к ним и оскалился так, что такому оскалу могла позавидовать даже акула.       Гамма записывал каждое слово художника, стараясь не упускать каждую мелочь в словах и мимике. Но Чонгуку все же казалось, что есть тут какой-то подвох и ему что-то определённо не договаривают, пытаясь за серьезным лицом скрыть свои настоящие эмоции, походу терзающие его уже слишком давно. И диалог будто шел куда-то ни туда, поэтому Чонгук повернул голову на Чимина, обеспокоенно хлопая глазами и не понимая, что происходит, когда к ним подошел какой-то молодой человек. – Ох, что же тут делает моя радость? – Юнги сделал большой акцент на слове моя.       «Моя радость?» – думает про себя Чонгук, почесав переносицу и снова переведя взгляд на Чимина. Не об этом ли «вдохновении» говорил Господин Пак, втирая о том, как у них все хорошо, а сейчас чуть ли не прожигает в нем дырку от какой-то неприязни? – Тебя это сейчас не касается, дорогой мой, – Чим еле сдержался, чтобы не сорваться на шипение и сильно нахмурился, почувствовав, что весь подобрался, готовясь к любой выходке со стороны своего мужа.        Поднимаясь с места, Чонгук низко поклонился и протягивает руку новому знакомому. – Чон Чонгук, я журналист, и пишу о работах Господина Пака, могу я поинтересоваться кто вы? – заинтересованно выдает Гук, поглядывая то на Чимина, то на незнакомца.       Чимин ожидал какой-то подлянки, но нет. Юнги слегка нахмурился, но пожал руку Чонгука, выдыхая расслабленно, когда тот представился. – Ах вот как... А я муж этого художника, Мин Юнги, – усмехнулся альфа, без зазрения совести садясь рядом с ними на свободный стул, – Продолжайте, представьте, что меня здесь нет.       Чимина это начало коробить, и он стал волноваться, поглядывая то на Юнги, то на Чонгука. Странная реакция на человека, которого одновременно хочешь видеть и постоянно ищешь с ним встречи, а когда видишь – хочешь просто побыстрее убраться как можно подальше, чтобы не видеть его никогда в жизни. – Значит, муж? – задал риторический вопрос парень, и еще раз кидает взгляд на Чимина, видимо, сильно обеспокоенного происходящим.       Неужели его так сильно волнует, что Юнги сейчас здесь? Боится, что могут узнать больше положенного или беспокоиться о чём-то другом?       Не вовремя для Чимина зазвонил телефон. Пак слегка смутился, но ответил, включая видеосвязь: – Да, Джун? Да, я ещё в кафе. Джун, тебе не 5 лет, сходи за продуктами и приготовь что-нибудь. Что значит это должен был сделать я? Ты же сам меня готовить учил, что значит у тебя руки отсохли?! Ладно, жди, ходячая лень, буду минут через тридцать.       Чимин отключает видеосвязь. – Извините, срочный звонок был, – и потёр устало виски, уставившись на Чонгука, – Что там у вас из заготовленных дальше вопросов?       Закусив внутреннюю щеку, журналист чешет затылок и без возражений разрешает альфе присесть, дабы наблюдать за процессом. С одной стороны, хорошо, что Чонгук смог узнать гораздо больше информации о Паке, а с другой, не будет ли Мин Юнги помехой в его делах. Но больше всего Гука удивляет то, как все хотят помешать его интервью, которое он назначил именно Чимину, а не всем его знакомым и родственникам. – Мы разговаривали о том, что вас вдохновляет в вашей «музе», – переводя взгляд на Юнги, говорит Чонгук, – но раз она сейчас с нами, мне бы хотелось узнать о том, почему сейчас вы не живете в доме Господина Пака? – Чонгук бил в лоб и не трусил спрашивать то, что не должен был; это его работа, а за работу ему хорошо платят, – Неужели такой «творческий и харизматичный человек», как описывает вас Господин Пак, мог оставить своего мужа одного со своими проблемами? – У нас некоторые...сложности в отношениях, но надеюсь, что они не затянутся, правда, Мини? – произнес серьезно Юнги, переведя взгляд на Чимина и хотел взять его за руку, но омега сразу же отдернул ее, прижав их к себе.       Вторую попытку предпринимать альфа не стал и лишь тихо вздохнул. Взглянув на Чонгука, он ответил на следующий вопрос: – Я не оставлял его, – Мин стиснул зубы, сжав кулаки и мотнул головой, стараясь успокоиться. Взгляд его стал тяжёлым и холодным при взгляде на гамму.       Ох как он его сейчас хотел придушить. Прямо нестерпимое желание появилось из-за этого наглого журналистишки. – Извините, но как раз этот вопрос вас касаться не должен. Это уже личное, знаете ли, – произнес серьезно Чим, скрестив руки на груди.       Юнги оказался солидарен со своим мужем и лишь молча кивнул, повторив жест омеги следом.       По реакции Чимина все стало ясно, что маленькие разногласия совсем не маленькие и их сложности закончатся точно не так скоро, как утверждает Господин Мин. Из-за чего в дальнейшие слова молодого человека Чонгук вслушивался уже слабо, записав последнее предложение в документ и поставив в конце жирную точку, означающую, что материала вполне достаточно, чтобы раздуть скандал, которого так жаждала пресса. – Да, вы правы, думаю, что я зашел слишком далеко, – без угрызения совести заявляет журналист и закрывая ноутбук, складывает его в чехол, – тогда все? Я могу с вами проститься, тем более, вы куда-то спешили? К Джуну, кажется, – уточнил Чонгук, ведь этот разговор тоже записал, – не буду вас задерживать, господа.       Внутри играло много противоречивых эмоций, но одно он знал точно, что Мин Юнги причиняет омеге боль. Встав с места, он последний раз посмотрел на Чимина и вышел из-за стола, вставая боком, чтобы Чимин не слышал его слова. – Прекращайте цирк, Господин Мин, кто знает, чем он может обернуться для него… – произносит Чонгук и удаляется из заведения. – Да как вы смеете, – хотел было взвиться Мин, но Чимин со вздохом уцепился в его руку и не дал никуда уйти. – Остынь, на тебя люди смотрят, – прошипел тихо тот, хмурясь все сильнее. – А ты чего его защищаешь, может, вы любовники, а я не знаю?! – с полуоборота завелся Юнги, хмурясь. – А если и так, что ты мне сделаешь, а? Ударишь меня? Либо изнасилуешь как тогда, проклятый пьяница?! – выкрикнул Чимин, дрожа от гнева и буравит Юна своими голубыми глазами, что сейчас, казалось, приобрели оттенок предгрозовых туч. – Я не пьяница! – рявкнул Юнги, залепив Чимину такую пощечину, что у парня звезды из глаз посыпались, – Мини…я…я не хотел… Мини…солнышко… – тихим, убитым голосом прошептал Юн, скривившись от боли.       Чужие эмоции вместе с его смешались в коктейль в блендере под названием: Счастливая семья четы Мин-Пак.       Чимин чуть не задохнулся от возмущения и грозно глянул на него. Вернее, попытался, но из глаз брызнули слезы обиды. – Ты сам испортил наш брак своими действиями, слышишь?! Сам… – голос Пака дрогнул, и он вылетел из кафе, чувствуя, как волнами на него накатывает истерика.