Одержимость временем

Это плохо. Это одна из худших петель и Эрен ненавидит ее. Из всех своих жизней Эрен всегда заботился о том, чтобы умереть первым. Всегда. Он не ожидал увидеть, как умрет Армин. Это было ужасно, и он позволил себя съесть. И он чуть не заплакал, когда увидел Армина после того как вернулся. Он никогда не хотел, чтобы что-то подобное повторилось. 23 на его груди напоминает о его мучениях, и Эрен рад этому. Это напоминает ему, что он все еще человек. Она болит, все еще покрытая струпьями, и он благодарен, что все еще может чувствовать. Этот цикл разворачивается так же, как и первый. Только несколько вещей отличаются друг от друга. Первая — это, конечно, Эрен. Он уже не тот злой мальчик с пылким характером. Он апатичен, у него нездоровое чувство юмора, и он, как называет его Жан, жуткий ублюдок. Второе — это ранги. Эрен больше не пятый. Вместо этого он занял второе место, Микаса по-прежнему занимает первое. Третье, как ни странно, Микаса. Она начинает меняться в его глазах. Или, может быть, он замечает больше. Она всегда была сильнее из них двоих, и Эрен давно перестал отрицать этот факт. Ее сила, одна из ее отличительных черт, всегда поражала его. Она не имела себе равных в рукопашном бою, ее тренировки были почти нечеловеческими по своей интенсивности. Ее тело затвердело от тренировок, как живое оружие. Эрен раньше ненавидел ее за это, но теперь он ловит себя на том, что восхищается этой силой. Он ловит себя на том, что задается вопросом, ее губы такие же мягкие, как выглядят, или они обманчивы, как и ее миниатюрная фигура? Он ловит себя на том, что задается вопросом, как бы она целовалась? Будет ли она мягкой и любящей или жестокой и всепоглощающей? Эрен ловит себя на том, что задается многими вопросами. Он также ловит себя на том, что пялится. Он ловит себя на том, что смотрит на ее длинные черные волосы, которые еще не подстрижены, восхищаясь их здоровым блеском. Он ловит себя на том, что смотрит в ее глаза, их черная глубина завораживает, когда ее ресницы касаются ее щек. Он ловит себя на том, что смотрит на красный шарф, который подарил ей много лет назад, и находит невероятно милым, что она все еще носит его. Она красива, в том смысле, что так же хрупка, как и сильна. О, Эрен понимает это, наблюдая, как она развлекается со своим партнером. Странно ревнует к мальчику, потому что она обнимает его, а Эрен так сильно хочет быть на его месте. Он влюблен в Микасу. — Эрен! — его приводит в чувство разочарованное рычание Райнера, и он нападает, быстро обезоруживая крепкого блондина. — Тебе придется получше постараться, — слегка поддразнивает он с ухмылкой. Райнер свирепо смотрит и снова делает выпад. Эрен позволяет ему и все время думает о своем новообретенном откровении. Тренировки по рукопашному бою заканчиваются раньше, чем он думал, и, о чудо, Микаса все еще не имеет себе равных. Он улыбается ей, гордость переполняет его грудь. Они находят Армина и идут в столовую вместе с остальными. Жан за их столиком громко заявляет, что он будет в первой десятке, и Марко пытается его успокоить. Эрен улыбается при виде этого зрелища. Жан все портит, разговаривая с Микасой. — Ты же знаешь, что у тебя действительно потрясающие волосы, верно? Микаса безучастно смотрит на него в ответ, и Эрен чувствует, как в животе шевелится давно забытая мелочность. С улыбкой он протягивает руку и заправляет прядь волос ей за ухо. — Он прав. Они великолепны. — Спасибо, Эрен, — ее глаза мягки, а голос полон нежности, красивый румянец окрашивает ее щеки. Жан хмуро смотрит на него. — Но тебе следует их подстричь. Это может помешать во время тренировки, — Жан бросает на него свирепый взгляд, и Эрен ухмыляется, когда Микаса соглашается с ним. На следующий день она появляется с милой стрижкой боб, которую Эрен просто обожает.

~~~

В следующий раз, когда они сидят в столовой, Эрен открыто уставился на Микасу. Больше никаких осторожных взглядов туда-сюда. О нет, он покончил с этой застенчивой чепухой. Микаса замечает это и прикусывает губу. — У меня что-то на лице? — Нет, — улыбается он ей. Она краснеет. — Тогда в чем дело, Эрен? — ее лицо открыто и уязвимо от беспокойства. Сердце Эрена громко колотится в груди. — Я влюблен в тебя, — говорит он ей, как будто это очевидно, и он не удивляется, когда она начинает плакать. Он только держит ее в своих объятиях, пока она тихо плачет, прикрывая ее от любопытных глаз. — Я тоже тебя люблю, — шепчет она, как молитву, и его сердце замирает в груди, когда она целует его. Эрен отвечает немедленно. Ее рот такой теплым, ласка ее губ мягче, чем он себе представлял. И когда она прижимается своим ртом к его так сильно, что он чувствует ее передние зубы и разделяет вкус ягод, которые она ела раньше, он понимает, что она была идеальным сочетанием любви и потребления. По его мнению, все закончилось слишком рано, и он целует ее губы своими. Она улыбается и чмокает его раз, другой, прежде чем высвободиться из его объятий. Эрен улыбается так широко, что у него болят щеки. Они продолжают есть, держась за руки под столом, и все быстро возвращаются к разговорам. В ту ночь она приходит к нему в комнату в ночной рубашке, а он всегда был слаб перед искушением. Он наблюдает за ней, когда она раздевается, восхищается линией ее тела в изумлении. И когда она заталкивает его в постель, он сдается без борьбы. Он наблюдает за ней, как она снимает с него одежду, и он меняет их положение так, чтобы оказаться над ней. — Ты хочешь этого? Она целует его и что-то бормочет ему в губы. — Да, — и Эрен теряется. Потерялся в ее глазах, ее теле, ее разуме. Потерялся в ней, и ему это нравится. Кончики его пальцев исследуют ее тело, его рот обожает каждый дюйм, и он наслаждается ее тихими вздохами. Богиня, он любит ее. Внезапно она перекидывает ногу через него, обнимает его, пока ее тело не накрывает его. Его внутренности трепещут от жара, и он встречается с ней взглядом, когда она садится на него верхом, ее взгляд обжигает. И его затягивает в гипнотическое затишье и покачивание их тел, поднимающихся, поднимающихся, парящих высоко, затем все выше и выше. Момент расширяется, держась так долго, как только возможно, пока они не растворятся в тепле друг друга, и он не почувствует вкус звездного света на ее губах.

~~~

Битва при Тросте состоится на следующий день, и он встревожен. Он не мешает ей присоединиться к его отряду, он только благодарен, что она там. Живая. И он доволен. Следующее, что он осознает — боль. Он тянется к ней, он собирается поймать ее, когда она падает, выскальзывает из его пальцев в мгновение ока, за долю секунды. Она до боли спокойна и прекрасна, даже после смерти. Он опускается рядом с ней и приподнимает ее тело. — Давай, — настаивает он, обхватывая ее лицо ладонями. — Проснись ради меня, хорошо? Проснись ради меня, пожалуйста! Он снова обнимает ее и сжимает, надеясь на чудо. Никто не пришел. Он снова смотрит ей в лицо и позволяет себе смотреть. Микаса действительно прекрасна. Ее лицо спокойно, а бледная кожа гладкая. Ее губы, когда-то розовые, стали серыми. Эрен пристально смотрит, наблюдая за каждой чертой и изгибом ее лица, прослеживая их. Он смотрит и обнаруживает в себе страстное желание увидеть ее глаза, глаза, в которых всегда была любовь, в последний раз. Дрожащей рукой он приподнимает ее веко, чтобы показать когда-то блестящий и огненный уголь, теперь остекленевший и тускло-серый. Это мучительно, но прекрасно. Да, он ловит себя на мысли. Она так прекрасна, до боли прекрасна, даже когда ее больше нет. Он поднимает голову к небу, крепче обнимает Микасу и позволяет слезам скатиться по его лицу. Он отпускает себя, позволяет рыданиям сотрясать тело, выпускает все, что держал в себе с тех пор, как начались петли. И он остается. Остается с Микасой, отказываясь уходить, даже когда Армин умоляет его уйти. Эрен никогда бы не бросил Микасу, не в таком большом, темном, страшном месте. Он остается и позволяет себе умереть с ней на руках.

~~~

Когда он просыпается и видит, что она стоит над ним, он плачет и позволяет ей суетиться над ним. Ему хочется поцеловать ее, обнять, но он останавливает себя. Эрен не может быть с ней, не может выносить мысли о том, чтобы терять ее снова и снова. Он любит ее. Богиня, он любит ее. Но он не может быть с ней. Он отказывается проходить через это снова, поэтому отпускает ее. Он игнорирует боль. Он отвлекается. Бросается на тренировки усерднее, чем когда-либо прежде, и когда он занимает первое место, и Микаса улыбается ему, он никому не позволяет видеть, как он плачет в ту ночь. Он продолжает, и когда битва при Тросте проходит, он чувствует облегчение. О, какое облегчение. И когда Леви просит его отчитаться, как он делает каждый раз, когда Эрен бросается в то, чтобы казаться идеальным солдатом. Леви смотрит на него с интересом, и Эрен подавляет тепло, которое оно ему посылает. Он никогда не умел справляться со своими чувствами.