Пожалуйста, не умирай

На спокойном утреннем небе растянулись хмурые, свинцово-серые тучи, закрывающие собой осеннее солнце. И только редкие лучи пробивались сквозь тяжёлые облака, отражаясь в мутных дождевых лужах. Возле серого, пускающего неприятные мурашки по коже и липкий холодок по спине, ещё совсем нового пятиэтажного здания больницы стоял, будто каменное изваяние, молодой парень и нервно курил. Сегодня ему вынесли смертный приговор: рак лёгких 3 стадии. Врачи дают ему не более года. Приехав домой, Чуя снял обувь, повесил на вешалку плащ, шляпу и неторопливо прошел на кухню. Он жил в просторной двухкомнатной квартире. Кухня была небольшая, но Накахара не жаловался, ведь ему нравилась та атмосфера уюта и домашнего спокойствия. Парень достал бутылку красного вина, налил в бокал, сел за стол. И сейчас осознание дошло до его, заторможенного в момент установления диагноза, мозга — он умирает. А ведь Накахара до последнего надеялся, что это просто тяжёлая пневмония. Не выдержав поток гнетущих и депрессивных мыслей, он закричал от безысходности. Чуя рыдал и скулил, сжимая и оттягивая свои рыжие волосы. Он был из тех самых людей, что до безумия любят жить: сидеть с книгой на кухне; слушать, как дождь бьёт по оконному стеклу; присутствовать на собраниях, представляя отчёты; обожает свист пуль в ушах и чувство закипающей от адреналина крови, что бежит по венам. Голубоглазый швырнул бокал о стену, и тот, отскочив, разбился на мелкие кусочки, шумно разлетевшиеся по всей кухне. — Так почему же? Я же не этот придурок-Дазай, готовый с каждого моста сигануть, — прикусив губу, он сказал уже почти шепотом, — Почему он мне вспомнился... Весь оставшийся день Чуя просто сидел, опустив голову на сложенные руки на столе, и бесшумно ронял слёзы отчаяния, что сами, не переставая, катились у него по щекам. Так он и заснул, сидя за кухонным столом рядом с опустевшей бутылкой вина. Утренняя свежесть заполнила кухню и неприятно холодила открытые участки тела. Резко, как гром среди ясного неба, раздался дверной звонок. Накахара Чуя быстро поднялся — это было не самым лучшим решением: на мгновенье у парня потемнело в глазах и закружилась голова. Казалось, будто он сейчас грохнется на пол. К счастью, парень смог устоять на ногах, замерев на пару секунд, пока темнота полностью не исчезнет. Вдобавок ко всему его поразил приступ кашля. Приложив руку ко рту, он откашливал сгустки крови. Когда это закончилось, Накахара сполоснул руки и торопливо пошел открывать дверь — на пороге стоял Дазай. — Чего припёрся, скумбрия бинтованная? — прорычал он, проходя обратно в квартиру. — Приветики! Босс не может до тебя дозвониться, вот и отправил меня на твои поиски, — весело пролепетал тот, но, заметив подавленное состояние друга, всё же спросил уже более серьёзным тоном. — Что-то случилось? — С чего ты взял? Выпил вчера, а тут ты заявился с утреца пораньше, — парень испугался, что шатен что-то заметил. Он не собирался говорить о своей болезни напарнику, который являлся ещё и любимым человеком, только он об этом не знает. — Скажи боссу, что я скоро буду, а теперь выметайся, пока я тебя сам не выкинул. — Как грубо. Буду ждать тебя в машине, Чуя-кун, — парень выскочил из квартиры, хлопнув входной дверью. Накахара выдохнул и, опершись на стенку рядом, съехал по ней, начиная биться головой. "Черт, черт, черт! Лишь бы он не догадался. — лихорадочно сказал Чуя, попутно вставая и начиная собираться, всё-таки Мори искал его, да и суицидник ждёт в машине. Нельзя больше заставлять их ждать. Парень оперативно переоделся в чистую одежду, причесался и, когда уже готов был выходить, вспомнил кое-что. Он опрометью бросился на кухню и, пройдя по разбитому стеклу, оставшемуся после вчерашней истерики, взял с полки обезболивающее, после чего спустился к Дазаю и сел в машину. Кареглазый сидел и думал, почему же Чуя сегодня какой-то странный. Он заметил, что у того были красные глаза. Похоже на то, что он плакал всю ночь. Только какова причина? Было бы хорошо её узнать. Всю дорогу до работы рыжего душил кашель. Он сдерживался изо всех сил, надеясь, что напарник не заговорит с ним, и одновременно молясь, чтобы тот ехал быстрее. Как только авто остановилось у главного офиса, Накахара выскочил из него и поспешил подняться к боссу. Только зайдя в кабинет, Чуя согнулся, откашливаясь. Мори на это ничего не сказал: он знал и сам же направил парня в больницу. Закончив, Чуя поприветствовал босса, почтительно поклонившись: — Доброе утро, Мори-сан. —Доброе. Как всё прошло? — встревоженно спросил босс, всё-таки Чуя его племянник, которого он опекал с детства. — Дядя... — Мори вздрогнул от такого обращения: Чуя уже давно так его не называл. — Дядя, я умираю, — собравшись с силами, произнес он. — У меня рак... лёгких... — было видно, что парню тяжело даётся это признание, потому что он сам ещё не мог принять эту горькую правду. — Чуя, — позвал Огай дрожащим голосом, липкий ужас окутал его, — нет, нет, этого не может быть. Т-ты поправишься. Всё будет хорошо. — Нет! Ничего не будет хорошо! Я не поправлюсь! Я на третьей стадии! Врачи дают мне, в лучшем случае, около года — гневно, как будто это Мори виноват в том, что случилось, кричал парень. Поняв, что он только что повысил голос на близкого человека, вздрогнул и, резко развернувшись, направился к двери. Мужчина встал из-за стола, подошёл к Накахаре и приобнял его за плечи. Тот же встал на месте, как вкопанный, и мелко задрожал. Страх умереть окутал его полностью. Всё-таки через пару минут успокоившись, он аккуратно вывернулся из объятий, поклонился и, бросив что-то наподобие: "Спасибо, я пойду работать", выбежал, оставив босса наедине со своими мыслями. Мори не мог принять тот факт что его племянник, единственный сын его сестры должен уметь. Неужели ничего уже нельзя сделать? Он же так молод, у него ещё вся жизнь впереди, это просто несправедливо. Он и вправду умрет, и я останусь один? — подобные мысли хаотично сменяли одна другую в голове босса Портовой Мафии. Влетев в свой кабинет, Чуя плюхнулся в кресло и, взглянув на кипу бумаг на столе, тяжело выдохнул. Надо приниматься за дело, а то и до вечера не разберёшь. Вооружившись ручкой, парень читал отчёты и заполнял документы. Через пару часов такой работы у него затекла спина и онемела рука. Он встал, сладко потянувшись, и подошёл к окну: на улице только начали зажигаться фонари, люди спешили с работы домой — такая вечерняя Йокогама, всегда была ему по душе. Образовавшуюся тишину нарушил стук в дверь и следом звук ее открытия. Это зашёл Дазай. "Господи, что ему от меня надо?" — мельком пронеслось в голове мафиозника. — Чиби, ты уже закончил? Может поужинаем вместе? — как всегда весело спросил его напарник. — Как ты меня назвал, чёртов суицидник? — раздражённо рявкнул тот. — Нет, я не голоден. Однако, как назло, его желудок издал протяжный, завывающий звук. — А мне так не кажется, — с ухмылкой ответил бинтованный. — Ладно, пошли, — бросил рыжий, подходя к вешалке и забирая пальто и шляпу. — За твой счёт, конечно же, — и вышел из комнаты. — Другое дело. Только... почему платить должен я? — выходя следом, притворно возмущённо протянул он. — Ты позвал, ты и плати. Парни приехали в небольшой французский ресторан, недалеко от дома Чуи. — Ну, что будешь заказывать? — Дазай тупо пялился в меню. К их столику подошёл официант: — Добрый вечер. Вы готовы сделать заказ? — Утиное конфи, цезарь, клафути и чашку эспрессо, пожалуйста, — Чуя положил своё меню на стол. — А что будете вы? — учтиво спросил работник ресторана, обращаясь к Осаму. — Мне то же самое, — сказал он и, как-то странно ухмыляясь, поглядывал на мафиозника. — Я отойду ненадолго, — Накахара встал из-за стола, — скоро вернусь. — Ага, — задумчиво произнес бинтованный, кивнув ему. Только преодолев путь до уборной, Чуя закрыл дверь. Он приложил руку ко рту, откашливаясь. Отдышавшись после этого приступа, парень заметил, что на перчатке осталась кровь — пришлось чистить её салфетками. Убрав все "улики", он вернулся к Дазаю, предварительно положив в рот обезволивающее. Садясь на место, он запил таблетку. — Чуя, я хотел спросить… Накахара не дал ему договорить, грубо перебив: — Скумбрия, не порти мне аппетит своими тупыми вопросами, всё потом. Как раз в этот момент подошёл официант с подносом, ставя перед ними тарелки с едой. — Приятного аппетита, — и ушел, поклонившись. Парни принялись за трапезу, проголодавшись после длинного рабочего дня, поэтому Дазай всё же послушал мафиозника и не доставал его. Закончив с основным блюдом, они перешли к десерту. Суицидник уже не мог сидеть в такой напряжённо-молчаливой обстановке, ему хотелось поговорить. — Что у тебя случилось? Расскажи мне. — Пошел на хуй, — буркнул рыжик, продолжая ковырять вишнёвый пирог. — Чуя, ты мне нравишься, — сказал он серьезно, чтобы хоть как-то привлечь его внимание. Накахара на это поднял голову, в недоумении глядя на друга. — Что? — тупо переспросил он слегка дрогнувшим голосом. Сердце замерло на пару секунд и в волнении забилось быстрее. — Купился, — широко улыбнулся суицидник. — Наконец ты обратил на меня внимание. Накахара резко встал из-за стола и пошёл на выход. Ему было неприятно и больно от такой выходки шатена. — Дазай, ты идиот! — крикнул мафиозник выходя на улицу, потирая глаза, чтобы прогнать жжение от начинающих собираться слез. Разобравшись с этой проблемой, он быстрым шагом направился к себе. Быстро расплатившись за ужин, Дазай выскочил из ресторана. Напарника нигде не было видно. Очевидно, он ушёл. Кареглазый опять совершил ошибку. Он снова будет жалеть об этом. — Чёрт. Кто меня за язык тянул? А так хорошо сидели. Осаму размышлял о том, почему Чуя так спокойно отреагировал. Оглядывался по сторонам в надежде, что тот всё же не успел уйти далеко. Однако его не было видно. Развернувшись, суицидник побрёл в сторону машины. Всё, что он мог сегодня сделать, — это поехать домой и подумать о том, как извиняться за свой неудачный подкол.