Пожалуйста, не умирай

***

Отец Мори Огая вел разгульный образ жизни. Для укрепления своего положения, как главы Портовой Мафии, он заключил брак по расчету с девушкой из весьма состоятельной семьи. Это был чисто политический брак, так что было неудивительно наличие детей не только от своей законной супруги. Чаще всего барышни не хотели иметь с ним дел после раскрытия его статуса — мафиози, поэтому внебрачные дети Ринтаро не волновали и не доставляли ему хлопот. Но мать Огая была не из таких. Она отчаянно пыталась свести отца с сыном, поэтому после её смерти главе мафии пришлось взять мальчика к себе. Супруга Осоре подарила ему только дочь, скончавшись вскоре после её рождения. Миюки Ринтаро с Огаем связывал лишь общий отец. Когда девочке было девять отец привел домой какого-то мальчонку лет так пяти — это и был Мори Огай. На удивление сводные брат с сестрой быстро поладили, если не сказать, что сдружились. Отец не особо заботился о них, это было обязанностью нанятого им персонала, но дети не жаловались, им так было даже лучше. Ринтаро вмешивался в дела своих отпрысков только если ему самому это было нужно. За пару дней до совершеннолетия дочери он объявил о ее помолвке с "очень выгодной партией". Сначала она была категорически против того, что отец использует её для своих корыстных целей, но тот смог уговорить Миюки хотя бы встретится с потенциальными женихом. Это был сын крупного французского бизнесмена — Акихито Накахара. Молодым людям повезло, так как они полюбили друг друга, что редкость в браках по расчету. Через три месяца после помолвки состоялась роскошная свадьба, а ещё спустя неделю, теперь уже Миюки Накахара переехала жить во Францию. Огай поддерживал с ней связь, в то время как отец напрочь забыл о ее существовании, казалось как будто её никогда и не было в его жизни. Осоре переключил своё внимание на подрастающего сына. Он обучал сына как правильно "управлять" компанией. В пятнадцать нынешний босс совершил своё первое убийство, тем самым присягнув на верность мафии и войдя в ее ряды. Где-то через 2 года после отъезда сестра сообщила Огаю, что он стал дядей. Она пригласила его во Францию чтобы увидеться и показать племянника. Там он впервые и увидел малыша Чую. Осоре Ринтаро скончался спустя 4 года после этого. Миюки с мужем должны были приехать на проводы усопшего. Они оставили ребенка дома с няней, не собираясь надолго задерживаться в Японии. Но судьба распорядилась иначе, супруги Накахара попали в ужасную аварию, так и не добравшись. Огай был слишком молод и неопытен для того, чтобы заботится о ребенке, но не оставлять же это грустное маленькое чудо одно. Он быстро оформил опеку над Чуей и забрал его к себе, воспитывая как будущего мафиози.

***

Дазай твердо решил, что должен извиниться перед Накахарой, но как назло вразрез с его планом в этот день они так и не встретились. И на следующий тоже. И через неделю. — Что происходит?— довольно грубо рявкнул Дазай, чуть ли не влетая в кабинет Огая. — Что ты имеешь ввиду? — Мори оторвался от бумаг, обращая своё внимание на подчиненного поднимая брови в недоумении. — Я спрашиваю где Чуя? Куда ты его дел? — всё больше распалился он. — Осаму, успокойся, — отозвался он тоном, пронизанным угрозой. Шатен притих под властным взглядом босса, но всё равно упрямо, с толикой злости, смотрел на него. — На этой неделе у Накахары было много важной работы, он ездил в командировку в другой город. Я дал ему отгул на сегодня, думаю, он устал от этой беготни, — босс потянулся за стопкой документов, что лежали на краю стола. — Если это все, что ты хотел узнать, можешь быть свободен. Вышедший из здания Дазай отправился проведать Чую, желая все же извиниться.

***

Чуе было совсем плохо сегодня, с самого утра легкие горели огнем, так, что даже сделать вдох стоило огромных усилий. Кое-как он смог выпросить у босса выходной, хотя тот и сказал отдохнуть как следует несколько дней парень настаивал на том, что завтра он сможет работать. Накахара не знал что делать, после полудня боль хоть притупилась, но дышать было все еще тяжело, и опять этот дурацкий кашель, он уже его проклинал. Звонок в дверь. Чуя подошел к двери, посмотрел в глазок. — Да блядь, только не снова, — ворчливо пробубнил он себе под нос. — Пошел на хуй! — крикнул он не открывая дверь. — Чуя, ну открой, я хочу поговорить, это важно, — раздалось с другой стороны двери. —Я сказал уходи. Сегодня я не хочу тебя видеть, — закончил он и отошёл от двери, идя на кухню. За целый день Накахара так и не поел, чувство голода наконец заставило его пойти приготовить себе что-нибудь. Дазай до сих пор стоял за дверью, прислушиваясь к тихому шуршанию внутри квартиры. Чуя спокойно возился на кухне. В один момент легкие сжались болезненным спазмом, рыжему резко стало нечем дышать. Он, согнувшись, судорожно открывая рот, пытался получить кислород, но ноги подкосились и тело с глухим стуком упало на пол, в муках продолжая корчиться уже на кухонном кафеле. Услышав странные звуки шатен позвал Накахару, но тот не отозвался. Насторожившись, он прислушивался несколько минут: из квартиры слышались тихие хрипы и болезненные стоны. Суицидник сообразил что что-то не так, поспешив взломать дверь с помощью отмычек. Быстро пройдя на источник звука он увидел то, чего никак не ожидал: Чуя почти в бессознательном состоянии валялся на полу сжимая, словно в тисках, грудную клетку. — Чуя, — взволнованно позвал он. — Что случилось? Что с тобой? — не затыкался тот. Но тот не реагировал на него. Дазай встревоженно набрал номер Мори, кратко описав состояние парня. Он приказал ему как можно быстрее приехать в больницу мафии. Дазай поднял Чую на руки и со "скоростью света" помчался к машине. Он аккуратно переложил ценную ношу на заднее сиденье, завел машину и сломя голову полетел в больницу. Как только он подъехал к зданию, на встречу выбежали санитары с каталкой, а за ними и босс мафии. Чую переложили на нее и направились внутрь. — Мори-сан, что с ним? — Дазай хотел получить ответ на свой вопрос прямо сейчас, но что-то подсказывало ему, что босс знает причину того, что произошло. — Пожалуйста, давай не сейчас, — попросил тот, идя за врачами, что увезли племянника. — Если Чуя посчитает нужным, он тебе сам расскажет. Глава Портовой мафии удалялся оставляя своего подчиненного позади, но через какое-то время тот, опомнившись, встрепенулся и догнал его. Они шли рядом молча, но Огаю казалось, что он слышит как в голове шатена вращаются шестеренки от переизбытка догадок, не имеющих подтверждения. Дойдя до палаты, в которую поместили Накахару, черноволосый остановил Дазая, собирающегося зайти туда. — Подожди снаружи, я позову тебя, — и скрылся за белоснежной дверью палаты медотсека мафии. Суицидник с тяжелым вздохом рухнул на пол рядом с ней, переваривая ситуацию. Он никак не мог понять, как такое произошло. Несмотря на холодную поверхность, парень не заметил, как провалился в сон, видимо, от переутомления. Спустя час Мори, задумчиво выйдя из палаты, уже хотел было сказать шатену, что можно входить, но застывает, не произнеся ни слова. Он улыбается, видя на полу спящего Осаму, и садится напротив него на корточки. Мужчина легонько трясет его за плечо. — Дазай, ему полегчало. Ты можешь зайти, поговорить с ним, только недолго - Чуе нужен отдых, — заметив, что подчиненный подаёт признаки жизни, проговаривает доктор и помогает ему встать. Не до конца проснувшись, он еле встал, пытаясь переварить то, что ему пытались сказать. Осознав, что сейчас находится в больнице и произошедшее недавно, приводит в чувство. Отряхнувшись от пыли, которая могла остаться на нём, пулей вылетел внутрь. Палата встретила его тишиной: рыжеволосый лежал на кровати, не шевелясь и, повернув голову к окну, смотрел куда-то сквозь него, явно о чём-то задумавшись. Дазай довольно громко закрыл дверь, тем самым обращая внимание больного на себя. Среагировав на звук, он перевёл взгляд на прибывшего посетителя. Таким Дазай не видел Чую никогда: парень выглядел безмерно уставшим, был бледен настолько, что чуть ли не сливался по цвету с больничными простынями, под глазами залегли глубокие тени. Подойдя ближе, Дазай придвинул стул к койке и уселся на него, глубоко вздохнув, собираясь с мыслями, чтобы начать разговор. Наконец он поднял опущенную голову и нежно улыбнулся. Улыбка вышла как будто бы виноватой, хотя именно так себя и ощущал Дазай. Он отчасти винил себя в том, что произошло с рыжим. — Чуя, я… Я хотел бы извиниться перед тобой за то, что сказал в тот вечер. Это было неразумно с моей стороны так шутить. — Пфф, скумбрия, ты как всегда в своем репертуаре, — слабо ухмыльнулся парень. — Я то думал, ты сразу с вопросами на меня накинешься, а ты вот как, решил с извинений начать. — голубоглазый замолчал на пару секунд, обдумывая что-то. — Что ж, ладно, я тебя прощаю, но если подобное повториться, клянусь, что убью тебя. Услышав, что его простили, Дазай, казалось, готов был вилять хвостом, если бы тот у него был. Но мимолетное счастье поспешно улетучилось, стоило только вспомнить в каком состоянии сейчас находится напарник. Он вновь вернул себе серьезное, сосредоточенное лицо. — Что ж, раз ты сам об этом заговорил, может расскажешь, что с тобой? Только не лги, что не знаешь, по тебе видно, что ты в курсе больше, чем кто-либо из нас. Накахара поник, опустив голову, он просто смотрел на свои сцепленные в замок руки, лежащие поверх одеяла, и молчал. По нему было понятно, что тот не хочет говорить. — Чуя… — вновь обратился к нему суицидник более мягко и снисходительно, — Ты можешь со мной поделиться, ты должен мне доверять, вместе мы со всем справимся. — Дазай, — сказал он совсем тихо, на грани шепота, — я не думаю, что ты сможешь мне чем-то помочь. Он снова замолчал, гробовая тишина продолжалась несколько минут, пока Чуя собравшись наконец не нарушил ее. — Осаму, у меня рак. — он поднял свои глаза на шатена, сдерживая влагу, которая готова была выйти из берегов. — Я умираю.