Динамит для сердца

      Когда я пришёл к родителям, они очень обрадовались. Ведь это было впервые, что я жил не дома, а в общежитии, и мама волновалась за меня. После обычных расспросов как я устроился, нравится ли мне учёба, мама взялась за своё. Девочки… Ох уж эти чёртовы девочки! И зачем, спрашивается, они вообще были созданы? Я изворачивался, как уж на сковородке, но она продолжала доставать меня своими вопросами. Пришлось сказать, что мне кое-кто нравится. Она начала требовать, чтобы я привёл её к нам домой и познакомил с ними. Её? Мамочка, боюсь, тебя хватит инфаркт, когда ты узнаешь, с кем твой сын занимается любовью. Одно мне понятно точно — Кобаяши я к нам домой не поведу точно. А тут ещё Такеши…       Придя домой (и когда я стал называть общагу домом?), я наткнулся на внимательный взгляд Кобаяши. — Снова проверяешь? — Я просто смотрю. — Ты всегда смотришь так, словно проверяешь — полностью ли я вернулся домой?       Он подошёл ко мне и обнял. — Ну как?       Я уткнулся в него и обнял. — Погано. Мама снова завела свою любимую песню на мотив «девушка — брак — дети». Я чуть не свихнулся.       Кобаяши продолжал гладить меня по спине, а я выплескивал всю эту накопившуюся за день горечь. — Я рассказал, что у меня появился друг… — Друг? — Да. Они хотят с тобой познакомиться. И ещё… — Ещё? — Они решили, что мне нравится какая-то девочка. Тоже хотят видеть. — Что будешь делать? — Готовиться к экзаменам. Домой пока ходить не буду… Потом скажу, что не срослось… Прости. — Ты дурак, Азуру. За что извиняешься?       Он целовал мое лицо, легко собирая губами капли слёз. Потом коснулся губ. Его поцелуй был нежным и глубоким, от него исходила уверенность, которой мне так не хватало. Стащив с меня футболку, Кобаяши, всё так же целуя, подвёл меня к кровати. — Кобаяши… Пусти… мне надо в душ…       Я задыхался под напором его губ, моя кожа горела в тех местах, где он касался меня. А он уже расстегнул ширинку на моих джинсах и выпустил на волю мой вставший член. Его жаркий рот накрыл мою головку и заскользил ниже… Он так сжимал его своими губами… Я плавился и стонал от этих ощущений, подавая бедрами ему навстречу. Слюна и смазка стекали по моему члену и мошонке. Я чувствовал, как увлажняется анус. Нетерпение охватило меня, я хотел… — Кобаяши, возьми меня… — Ты ещё не готов. — Плевать, просто возьми меня. Сделай меня своим.       Он посмотрел на меня долго и внимательно. Потом вытащил презерватив и, надорвав упаковку, раскатал гондон по своему члену. — Тебе может быть больно, но я постараюсь.       Он смазал мой вход лубрикантом и вставил туда головку. — Расслабься.       Я действительно был ещё не достаточно готов, и Кобаяши с трудом проникал в меня. Было больно, но я хотел этой боли. Но Кобаяши не рванулся внутрь, сметая все на своём пути. Он продвигался осторожно, давая мне привыкнуть к его присутствию, его объёму. Он мял мои ягодицы и целовал мои губы. Каждым толчком он доказывал мне своё право на меня, и я соглашался с ним. Наконец он вошёл полностью. — Ты как? — Нор…мально.       Тогда он начал двигаться во мне. Я расслаблялся под ним, жар его тела передался мне. Я обхватил его за шею. Кобаяши вбивался в моё тело уверенными толчками. Это было именно то, что мне нужно. Водоворот ощущений, захвативший меня, заставил отступить на задний план все остальные мысли. Сейчас здесь были только Кобаяши и я, отдающиеся друг другу. Он очень быстро кончил, но я так и не смог. Мой член продолжал стоять, чем приводил меня в удивление. Когда Кобаяши увидел его, он рассмеялся. — Марш в душ! Сегодня я отымею тебя по полной.       Это было незабываемая ночь. Он брал меня раз за разом, заставляя кончать от своих рук, губ, члена. Я послушно позволял делать с собой всё. Наверно, мне действительно нужно было прочувствовать каждой своей клеткой, что я теперь принадлежу ему. Мне нужно было пропитаться этой мыслью, как моя простынь пропиталась нашим потом и спермой. Наконец, мы свалились совершенно без сил. — Теперь рассказывай, что произошло ещё.       Он так меня чувствует? Для него не составило секрета, что я не всё ему рассказал? — На обратном пути я встретил Такеши. Он тоже навещал родителей.       Кобаяши терпеливо ждал, когда я продолжу. — Он признался родителям, что ему нравится парень. — И? — Они не смогли это принять. — Я всегда это знал. — Что? — Что Такеши — уке. — Но… как? — Чувствовал это. Я понял это практически сразу, когда мы только начали учиться в одном классе. Я понял, что ему нравятся парни. И понял, что он пассив.       Я удивлённо смотрел на Кобаяши. Я провел рядом с Такеши полгода, мы вместе готовились к экзаменам, но у меня даже мысли такой не возникло. — Чему ты удивляешься? Ты вообще в школе мало, что замечал. Даже, когда это творилось под самым твоим носом. Я знал, что Такеши пассив, поэтому позволил тебе прибиться к нему. Я знал, что с ним тебе ничто не угрожает.       Я был в шоке. Слова Кобаяши ударили меня, словно обухом по голове. — Ты… Позволил мне?       Кобаяши обхватил меня и вжал в постель. — Когда ты только перевелся в наш класс, я не смог разобраться в тебе. Ты был нейтральным. Ты словно стоял на границе двух миров, моего и нормального. Одного толчка было достаточно, чтобы ты перешёл на одну из сторон. Но я боялся… Мне казалось, что если я сделаю резкое движение, ты испугаешься и убежишь от меня. И я потеряю тебя навсегда. Поэтому я ждал. Я терпеливо ждал, пока ты попадешь в лапы Шизуи сенсея. — Что? Ждал? — Да, ждал. Шизуя сенсей красивый и обаятельный. Он не пропустил бы такого, как ты. И, что самое главное, он умеет соблазнять. Ты ведь и сам не заметил, как попал на его крючок, верно?       Верно. Я действительно не мог точно сказать, в какой момент учитель физкультуры стал мне интересен. Он заставил пробудиться во мне таким желаниям, которые без его вмешательства могли бы ещё долго дремать. Именно он заставил меня впервые испытать удовольствие от поцелуя мужчины, от его ласк. Заставил хотеть секса с мужчиной. И сделал это желание абсолютно естественным. Может быть мне действительно был нужен толчок в ту или иную сторону? Если бы рядом оказалась женщина, способная взять на себя руководство мной, возможно я сейчас лежал бы в постели с какой-нибудь девчонкой. Но сложилось всё иначе.       Кобаяши продолжал. — Когда я понял, что ты в моём мире, я сделал свой шаг. Но, похоже, слишком резкий. Ты шарахнулся в сторону и снова встал на границу миров. Поэтому я не стал ничего предпринимать, а просто позволил тебе прибиться к Такеши. Это успокоило тебя, ты стал более открыт.       Кобаяши зарылся в мою шею. — Азуру, если бы ты знал, как мне было трудно. Смотреть на твое отстранённое лицо каждый день. Не иметь возможности сблизиться с тобой. Я так хотел тебя. И не мог себе этого позволить.       Я пытался осмыслить всё то, что он мне говорил. Я в очередной раз удивился его рационализму. Трудно смириться с тем, что тебя водили на крючке, как рыбу, перед тем как подсечь. Но сейчас я уже не мог представить себя в отношениях с девушкой. Может мне действительно нужен был только толчок, чтобы определиться со своей ориентацией. Теперь, когда я познал то счастье, которое приносит секс с мужчиной, я уже не смог бы отказаться от этого. Какая разница, кто подтолкнул меня к моему выбору? Ведь Кобаяши не притащил меня насильно к Шизуи сенсею, не изнасиловал меня. Он просто терпеливо ждал, когда я определюсь. Разве я мог на него сердиться? Все хотят счастья, его метод не был грязным или подлым. — Тогда… Все эти парни, которых ты таскал сюда… — Я хотел разбудить в тебе желание. Чтобы ты захотел секса, как сумасшедший. Я был рядом, наготове. — Ужасно. Ты играл со мной, как кошка с мышкой. — Прости… Ты мне очень нравишься, Азуру. Я должен был попытаться. Ты не будешь на меня сердиться из-за этого?       Я покачал головой и прижал его к себе ещё крепче. — Не буду. — Что ты сказал Такеши? — Я сказал, что это его дело, кого любить. Он всё равно останется моим другом.       Кобаяши легко поцеловал меня в лоб.       Началась подготовка к экзаменам. Нужно было очень постараться, поэтому на время мы прекратили заниматься с Кобаяши таким безудержным сексом, как до этого. Было сложно, особенно первое время. Но мы пытались держаться. Всё, что мы себе позволяли — подрочить друг другу, когда у нас начинало сносить крышу от желания. Наши поцелуи стали чувственнее, ведь теперь через них мы пытались дать друг другу удовольствие. Скажу честно, получалось с трудом. Когда я просыпался утром в одной с Кобаяши постели, ощущая всем телом его тепло, единственное, чего я хотел — отдаться ему полностью. Спасало то, что экзамены приближались, и нагрузка на студентов становилась очень большая. Мы падали в постель, вымотанные учёбой, чтобы с утра погрузиться в неё снова. Когда же экзамены остались позади, мы решили устроить себе праздник. — Куда ты хочешь пойти?       Я сидел верхом на Кобаяши, водя пальцами по его торсу и пощипывая соски. — В тебя. Ты против? — Я имел в виду давай сходим куда-нибудь. Весь последний месяц мы, как очертевшие, учились.       Кобаяши перевернул меня на спину и подмял под себя. Его глаза пожирали меня, губы растянулись в хищной улыбке. — Я не могу думать до тех пор, пока не попробую тебя. У меня в голове пусто.       Его твердый член упирался в моё бедро. Он тёрся об меня им, а сам в этот момент целовал мои губы. — Скажи, что ты хочешь меня, Азуру. Скажи это.       Он посасывал мои губы, крепко держа своими руками мои запястья. — Я сдерживался весь этот месяц. Неужели я не заслуживаю награды?       Разве мог я устоять перед ним? Его животный магнетизм, жадные руки и губы — я тоже долго ждал этого момента. Закинув ногу на его бедро, я весьма недвусмысленно потерся о него пахом. — Возьми меня, Кобаяши. Я хочу тебя.       Он сорвал с меня боксерки, задрал ноги и припал губами к моему анусу. Он вылизывал мою дырочку, погружая язык внутрь. Мое тело плавилось от этих ощущений. Мне пришлось вцепиться зубами в свою руку, чтобы сдержать крик, когда язык сменился его пальцами, которые тёрли и гладили меня внутри, раздражая слизистую кишечника и растягивая сфинктер. — Ты такой жаркий, Азуру. Прости, я больше не могу…       Кобаяши ткнулся своим членом в мой вход и погрузил внутрь головку. Слюна и смазка, вытекшая из меня, увлажнила вход. Я судорожно сжимал член Кобаяши. — Азуру, расслабься. Я не могу войти дальше.       Он гладил меня спине и волосам, целовал меня своими мягкими губами, пока я не смог расслабить мышцы и принять его. Мы занимались любовью не торопясь, смакуя каждый миг, вознаграждая себя за терпение. Он двигался во мне, наполняя меня собой, подтверждая нашу принадлежность друг другу. Наш оргазм был одновременным и мощным. Сперма густыми вязкими каплями растеклась по моему животу. Напряжение и усталость последних недель растворились в тех содроганиях, которые сотрясали наши тела. Спустя какое-то время я снова спросил: — Ну что, теперь ты можешь думать? — С трудом. Реши сам, хорошо?       Раз так, я выбрал парк аттракционов. Не то, чтобы я очень хотел покататься, но меня вдруг потянуло туда. Мне хотелось окунуться в атмосферу непринужденного веселья и праздника. На одной из аллей парка мы столкнулись с девчонками с нашего потока, и они захотели пойти с нами. Может быть в другой раз я бы и поддержал эту идею, но не сегодня. Я не хотел делить этот день ни с кем, кроме Кобаяши. Может со стороны мы и не выглядели, как пара, ведь мы не держались за руки, не целовались на глазах у прохожих, и рука моего спутника не обнимала меня за плечи, но вся эта внешняя атрибутика не была нам нужна. Я смотрел в его глаза, когда мы сидели в кафешке напротив друг друга, и понимал, он — мой. Он поправлял на мне воротник, и я понимал, я — его. Мне так захотелось оказаться в его руках вдали ото всех, что я затащил его на колесо обозрения. Оно было огромное, и это позволяло хоть какое-то время побыть нам наедине. Лишь только кабинка поднялась над головами прохожих, мы кинулись в объятия, лихорадочно расстегивая нашу одежду и страстно целуя друг друга. Мы не могли позволить себе заняться полноценным сексом в кабинке, но сжать руками свои прижатые члены было в нашей власти. Наши языки сплетались, а переплетённые пальцы скользили по возбуждённой плоти, даря удовольствие. Кобаяши ускорил темп и, накрыв наши головки своей ладонью, принял нашу сперму. Тяжело дыша мы оторвались друг от друга. — Что будем делать?       Я смотрел на белую жидкость, испачкавшую его руки, и безумная идея промелькнула в моей голове. Похоже, что она отразилась на моём лице, потому что Кобаяши сказал: — Даже не думай. Если ты это сделаешь, я завалю тебя тут же, и нас выгонят из парка, как нарушителей общественного порядка. Да ещё и полицию вызовут.       Я попытался сделать невинное лицо, но меня распирал смех. — Я просто представил… Ладно, уговорил. Не буду. Держи.       Я вытащил из рюкзака пачку влажных салфеток. — Ты всё спланировал! — Нет, просто захватил на всякий случай.       Мы успели привести себя в порядок до того момента, как колесо сделало полный оборот, и нам пришлось выйти из кабинки. — Нам нужно в туалет. — Да, не плохо бы.       Вот так невинная шалость заставила нас посетить туалет в парке аттракционов. Если бы я знал, чем это закончится…       Это был обычный, ничем не примечательный общественный туалет. Наверно, будь он не таким общественным, этого бы не случилось. Мы спокойно мыли руки, как вдруг за спиной послышался шум. Дверца одной из кабинок открылась, видимо она была плохо закрыта, и в отражении в зеркале я увидел в дверном проёме профиль своего отца. Его лицо было искажено гримасой какого-то животного наслаждения. Он трахал, нет, он просто драл какого-то парня, вбиваясь в его тощий задранный вверх зад. У меня словно выбили табурет из-под ног. Голова закружилась, и я начал было оседать на пол, но вовремя сообразил, что нас могут заметить. Я схватил Кобаяши за руку и буквально вытащил его из туалета. Меня била дрожь. Перед глазами стояло лицо отца, искаженное от возбуждения. Этот еле сдерживающийся, застывший в горле крик… Я никогда не видел отца в таком состоянии, я даже не мог предположить, что этот такой респектабельный и сдержанный мужчина, может вообще проявлять такие эмоции. Кто был этот парень, которого отец так безжалостно трахал в зад? Любовник? Проститут? Как вообще мой отец мог опуститься до секса в общественном туалете? Меня скрутило, и Кобаяши с трудом доволок меня до ближайшей лавочки. Тогда я испугался, что отец сейчас выйдет и увидит меня. Нужно было убираться поскорее, но ноги меня не слушались. — Азуру, что с тобой? Ты знаешь этого мужчину? Значит, Кобаяши тоже его видел. Меня сжигал стыд и злость. — Это… Это… Мой отец.       Я практически выплюнул это слово. Кобаяши присвистнул, обхватил меня за талию и потащил от этого места. Нам надо было просто убраться от здания туалета подальше, пока нас не заметили. Кобаяши усадил меня на скамейку и сходил за напитками. Он практически насильно запихал мне в руки какое-то пойло и заставил выпить. Я не помню, что это был за напиток, и не чувствовал его вкуса. Через секунду меня вывернуло наизнанку в ближайшую урну. Проходящие мимо люди, наверно, смотрели с неодобрением на такое поведение молодого человека, но мне было всё равно. Мне стало легче. Подбежавшему сотруднику парка Кобаяши сказал, что меня укачало на аттракционе, и тот посоветовал пройти в медпункт. Когда меня перестали скручивать спазмы, мы ушли из парка. Я боялся встретить отца где-нибудь на аллее, поэтому не мог больше продолжать нашу прогулку.       Кобаяши молчал всё это время. О чём он думал, я не знаю, но внезапно он взял мою ладонь и опустил в карман своей куртки. Там внутри, уже не опасаясь чужих глаз, он переплел наши пальцы и крепко их сжал. Удивительно, но его такое молчаливое участие, без истерики и кудахтанья, привело меня в равновесие гораздо быстрее, чем потоки ничего не значащих слов. Он ничего у меня не спрашивал, но я чувствовал, что я не один. Не сговариваясь, мы вернулись в общагу. По мере того, как проходило время, я успокаивался. Когда моё горло перестали сжимать спазмы, и я смог нормально говорить, я решил позвонить маме. Как будто хотел сообщить, что сдал сессию, спросить, как она и как отец. Она очень обрадовалась моему звонку, позвала в гости, сетуя, что отца снова отправили в командировку. Почему-то известие о командировке меня нисколько не удивило.       Мне стало интересно, а всегда ли мой отец любил мужчин? Как так получилось, что испытывая сексуальный интерес к своему полу, он всё-таки женился и сделал моей маме меня? Неужели его брак был только для отвода глаз? Если бы общество не порицали однополые браки, то мои родители могли бы не пожениться, и я бы просто не родился. А знает ли мама о таком пристрастии своего мужа? Как она к этому относится? Вряд ли она при своих очень консервативных взглядах смогла бы одобрить подобные связи. Отсюда эти постоянные командировки? Он уезжал из дома, чтобы предаться своей страсти?       Я смотрел на Кобаяши и внезапно подумал о том, что неужели и мы будем вынуждены когда-нибудь расстаться не потому, что чувства остыли, а из-за общественного мнения? Неужели меня впереди ждёт такой же фиктивный брак с нелюбимой женщиной, лишь бы никто ничего не заподозрил? У меня началась истерика. Я рыдал и бился в руках Кобаяши, крича, что не хочу… не хочу… не хочу так. Он долго успокаивал меня, утешал, гладил по спине и целовал мои пальцы. Усадив к себе на колени, он прижимал меня, позволяя выплеснуть всю боль и отчаяние. Наконец, мои силы кончились, и я затих на его плече. День, который я хотел превратить в праздник, окрашивался серостью и унынием.       Поняв, что я успокоился, Кобаяши предложил заказать еду сюда доставкой. И хоть мне и кусок в горло не лез, но он был прав — мы с утра ничего не ели, не считая лёгкого перекуса в парке. В ожидании доставки мы сидели на моей постели, Кобаяши перебирал мои волосы, а я растворялся в его нежности. Он спросил, скажу ли я маме о том, что видел, и я ответил отрицательно. Ни за что на свете я не причинил бы маме боль, сообщая ей подобную информацию. Говорить отцу об увиденном я тоже не собирался. Но если мне когда-нибудь придется выяснять с ним отношения по поводу моей ориентации, я вспомню этот случай и скажу ему, и только ему. Я очень надеялся, что этого никогда не произойдёт. Что я смогу уклоняться от разговоров о девушках и браке до тех пор, пока не найду нужные слова. Наш заказ прибыл и Кобаяши вышел забрать его.       Пока мы ели нашу еду, я смотрел на этого парня, ворвавшегося внезапно в мою жизнь, перевернувшего её с ног на голову. Как долго мы сможем быть вместе? Я надеялся, что долго. Я постараюсь и приложу усилия, чтобы не разочаровать его. Я подцепил палочками кусочек сашими и поднес к его рту. Он улыбнулся мне и осторожно взял еду своими такими красивыми губами. Я почувствовал, что моё сердце переполняется нежностью к Кобаяши. Наклонившись к нему я легко коснулся его губ, но не выдержал. Наш поцелуй становился глубже и проникновеннее. Кобаяши отложил палочки и впился в мои губы, он терзал их своими жадными губами до тех пор, пока я не взмолился о пощаде.       Нас ждала горячая ночь, и мы оба были этому рады.