Династия (Dynasty)

Кроваво-красный клинок с шипением вонзился в плоть ненавистного врага. Темный Лорд хищно ухмыльнулся, когда коричневая мантия упала на пол. И провел носком сапога по измятой ткани. «Странно… никогда бы не подумал, что старик способен развоплотиться, как мастер», — задумался он про себя. Отдаленный крик «Не-е-е-е-е-е-т…» — пробился сквозь звукоусилители его шлема и маски. Он поднял голову, когда бластерный огонь имперских солдат вспорол воздух. Неужели Сила снова дрогнула? Слабая рябь? Или это были просто последствия смерти Кеноби? Он сразу увидел его — молодой паренек замер посреди ангара с выражением шока и растерянности на лице. Вейдер скользнул взглядом по светлым волосам, контрастирующим с обветренной, словно выжженной солнцем кожей. Но не этот диссонанс привлек его внимание, а странное, сосущее под ложечкой ощущение тревоги. Чувство чего-то ускользающе знакомого и давно забытого. Когда бластерный огонь прошил воздух возле его головы, тот, наконец, пришел в себя и развернулся, чтобы бежать к грузовозу. Дарт Вейдер почти сразу понял, что этот парень, должно быть, был одним из повстанцев, участвовавших в спасении принцессы. Даже сейчас один из повстанцев на грузовике целился мимо убегающего, чтобы обеспечить прикрытие огнем от имперских солдат в коридоре. Внезапно юноша вскрикнул и упал на пол, схватившись за ногу. Усиленные чувства Вейдера различили дрожь, пронзившую тело молодого человека от раны, нанесенной бластером, и одновременно с этим Темный Лорд почувствовал в Силе дикое и неконтролируемое ощущение боли, исходящее от упавшей фигуры. Парень был силен в Силе, очень силен, учитывая его необученность. А еще он появился здесь в одно время с Кеноби. «Ученик? Оби-Ван решился взять еще одного ученика?» — удивленно подумал Тёмный Лорд. Повстанцы оставили своего товарища на полу ангара, и рев обманчиво запущенного грузового корабля заполнил ангар, когда тот рванул в космос. Штурмовики молчали, глядя на корчащуюся от боли фигуру на полу и на лорда Вейдера. Темный Лорд вдруг понял, что отдал приказ о прекращении огня, и имперские солдаты ждали следующих указаний. — Отправьте его в изолятор для допроса, — процедил Вейдер, прежде чем отвернуться. Сила определенно направила его в момент произнесения приказа, и ситх собирался разобраться в этом, прежде чем казнить этого ничтожного повстанца.

***

Дарт Вейдер сидел перед голоэкраном, наблюдая за небольшой драмой в камере. Допрос заключенного вел один из обычных дознавателей — ситх решил, что молодой человек не заслуживает его личного внимания. Тем не менее, какое-то необъяснимое чувство удерживало его от того, чтобы покинуть смотровую комнату и заняться другими делами. Повстанец лежал на скамейке в маленькой камере следственного изолятора, явно испытывая боль от все еще необработанной раны. На его лице застыло страдальческое выражение, а в голосе слышалось напряжение, вызванное усилиями сдержаться от крика. Грязно-белый наряд резко контрастировал с идеально чистой формой офицера, ведущего допрос. А смуглая кожа и потрепанный вид не сочетались с молодым лицом. Офицер задал ему вопрос, юноша покачал головой. Имперец нахмурился. Лорд Вейдер склонил голову: что-то во всей этой картине вызывало у него чувство беспокойства, но он не мог понять, что именно. В этом молодом человеке что-то было. Он кого-то ему напоминал. — Лорд Вейдер? — Лорд ситхов повернулся к офицеру, вошедшему в смотровую комнату. Этот человек был одним из приближенных Вейдера, частью его свиты. — Милорд, повстанец продолжает утверждать, что он не связан с Восстанием. Но он был вооружен вот этим… — мужчина поставил на стол в комнате коробку и отступил назад. Молодой, но способный младший офицер был полезен в прошлом, и Вейдер доверял его внимательности к тому, что другие могли пропустить. Дарт Вейдер прошел вперед и заглянул в коробку. Стандартный имперский бластер и металлический цилиндр с черной рукояткой. Рука в черной бронированной перчатке потянулась к коробке, извлекая искомый предмет. — Лайтсейбер, — прошептал Темный Лорд, бесшумно поворачивая рукоять в руках и изучая ее. В глубине его сознания бушевала ярость. — «Он мой! Я узнаю его где угодно, и Оби-Ван, должно быть, отдал его тому парню, тому мальчишке! Но почему?» Дарт Вейдер снова повернулся к голоэкрану, прислушиваясь к допросу. Имперский офицер скривился, решая, стоит ли ему переходить на следующий уровень «обработки». — Вы не связаны с Восстанием? — Покачивание головой. — Тогда что вы делали здесь, освобождая лидера повстанцев? Юноша вздохнул. — Ну, — признался чумазый парень, морщась от боли, — тогда это казалось хорошей идеей. — Он пожал плечами: — Она хорошенькая. Вейдер наблюдал за имперским офицером в камере. Тот явно решал, что делать дальше. Процедура предусматривала усиление дискомфорта заключенного до тех пор, пока он не скажет правду, но лорд Вейдер не хуже офицера мог сказать, что этот молодой человек, похоже, не лжет. И это было очень странно. — Хорошо, — продолжил офицер, — если вы не повстанец, тогда кто вы? Юноша, казалось, задумался. — Я был фермером. — Его лицо болезненно искривилось при воспоминании. — Пока ваши штурмовики не убили мою семью меньше недели назад. — О, — выдохнул офицер, вкладывая в звук нотку сочувствия. Истинной жалости он не испытывал, но знал, что такая маска часто открывает двери к правде. — Вот как. Скажите мне, как вас зовут? Обычно ему было совершенно безразлично, кто перед ним, и даже имя не играло роли, но здесь это могло послужить ключом. Этот парень, казалось, тянулся к тем, кто готов был слушать с пониманием. Возможно, даже не придется прибегать к пыткам. Сегодняшнее утро встретило офицера невыносимой головной болью, и мысль о том, чтобы провести следующие несколько часов, слушая крики, казалась ему крайне неприятной. И хотя обычно он находил в этом определенное удовлетворение, сегодня это было бы просто изматывающе. — Люк. Люк Скайуокер. Находившийся в смотровой комнате Дарт Вейдер, вскинул голову и застыл, сжав рукоять своего старого клинка пальцами в черных перчатках. Потом пошевелился, стремясь скрыть возникшее замешательство. «Скайуокер?» — яростно думал он, — «Разве это возможно? Может ли он быть… моим? Я знал, что она что-то скрывала, когда мы расстались в тот последний раз, но…». Он попытался обратиться к юноше с помощью Силы, но тот был слишком неопытен. Ответный зов, который обученный джедай мог бы послать своим родителям, отсутствовал. На его зов ответило лишь мерцание Силы, слишком нечеткое, чтобы можно было что-то понять. Лорд Вейдер недовольно зарычал. Он должен узнать. Должен. Но он был ограничен в своих возможностях. Это была станция Таркина. Пусть он пользовался здесь не меньшими привилегиями, но не обладал абсолютной властью. Да отношения между ним и Таркином нельзя было назвать дружескими. Что ж, тогда он выяснит все, как можно более конфиденциально. Вейдер подозвал своего офицера. — Передайте офицеру, ведущему допрос, что я продолжу его позже. После этого свяжитесь с медслужбой, необходимо чтобы они выполнили для меня кое-какую неофициальную работу. Не забудьте использовать лояльный мне персонал. Мужчина кивнул, прекрасно зная о небольшой вражде между его лордом и Таркином.

***

Дарт Вейдер стоял в смотровой комнате, молчаливо ожидая, и смотрел на экран, показывающий пленника. «Мои глаза, да. Подбородок — нет, ее. Рост — ее. Руки — мои». Он вздохнул. Чем больше он смотрел, тем больше понимал, что результаты теста ему почти не нужны. В парне будто сплелись воедино два знакомых образа. Тут лежащая на кровати фигура зашевелилась в беспокойном сне. Рану пронзила боль, разбудив пленника и вызвав еще одну пульсацию Силы по всей станции. «Уровень Силы — мой. Я помню немногих джедаев с таким потенциалом». Вейдер задумался, не стоит ли распорядиться о медицинской помощи пленнику до того, как доктор принесет результаты: ему уже не хотелось, чтобы тот испытывал ненужную боль. Дверь открылась. Вернулся его офицер в сопровождении доктора. У офицера был напряженный вид, но он явно ничего не знал. Врач же, напротив, излучал беспокойство и страх. Седовласый доктор потел: важность его новостей едва не разрывала его. Поведение доктора было красноречивее любых слов, но лорд Вейдер, тем не менее жестом велел доктору говорить. — Милорд Вейдер, он, — доктор сглотнул, прежде чем продолжить, — ваш сын. Вейдеру показалось, что по его спине прошел ледяной озноб, когда он снова повернулся к экрану. Пусть он и ждал этих слов, но полученное подтверждение все равно вызвало в нем бурю эмоций. — Вытащите его оттуда. Подлечите ногу. — Вейдер прервался, внезапно осознав свою главную проблему. — Усыпите его, если потребуется, доктор. Он может не захотеть сотрудничать. Мысли Вейдера снова заметались. «Сила… мой сын был у Оби-Вана, все эти годы! Во что он верит? Что ему рассказали обо мне? Фермер? Штурмовики убили мою семью — какую семью?». Дарт Вейдер ощутил, как на него накатила волна неконтролируемой злости. Посмотрев вниз, он понял, что смял бок консоли своей левой рукой. Рука сама потянулась провести пальцами по вмятинам, как бы сглаживая их. — Последнее предательство Оби-Вана, — прошипел он, после чего снова повернулся к двум мужчинам. — Я заберу его с собой на Корускант. Уничтожьте все записи. Об этом никто не должен узнать. — Да, милорд, — поклонился офицер.

***

Но было уже слишком поздно. Заметив волнение своего начальника, один из медицинских техников, воспользовавшись отсутствием доктора, подошел к его пульту. Он легко набрал пароль доктора и прочитал файл (доктору действительно следовало использовать пароль, отличный от имени его жены). А затем, ошеломленный увиденным, скопировал его на датадиск и отнес прямо Таркину. Его обошли при повышении, когда перевели на «Звезду Смерти», но теперь у него был шанс. Это должно значительно продвинуть его карьеру. Техник улыбнулся про себя, подходя к дверям кабинета Таркина. Он уже отчетливо представлял себе реакцию гранд-моффа на содержимое датадиска. Его шок и удовлетворение. Не секрет, что Таркин и Вейдер были врагами, и техник был убежден, что гранд-мофф найдет применение этой информации. Ему же было абсолютно безразлично, как именно Таркин воспользуется данными; его единственной заботой было собственное продвижение, которое это, несомненно, обеспечит. Если бы речь шла о тайном сыне самого Таркина, он бы немедленно доложил об этом Вейдеру. Он остановился перед последним поворотом в коридоре к кабинету Таркина и поправил форму, прежде чем обогнуть угол и подойти к двери. Двое охранников даже не попытались остановить его — у них не было приказа от гранд-моффа никого не пускать. Когда двери распахнулись, он вошел в большую комнату и замер на месте. Таркин, сидевший за большим столом для совещаний в своем кабинете, хмуро поднял взгляд,. Он никого не вызывал, и уж точно не какого-то медицинского техника. — В чем дело, лейтенант? — холодно спросил он. — У меня… есть кое-какая информация, которую, я думаю, вы должны увидеть, сэр, — ответил лейтенант, сдерживая улыбку. — Почему вы просто не передали ее своему начальнику? — резко спросил Таркин, опустив взгляд на отчет, который читал. Вот главная проблема полного контроля. Все думали, что с их делами может разобраться только командующий. — Она никогда бы не дошла до вас, — ответил лейтенант. — По приказу Вейдера. — Что? — тут же насторожился Таркин. — Информация исчезла бы прежде, чем попала к вам, сэр, — объяснил лейтенант. — Лорд Вейдер не хотел бы, чтобы вы узнали об этом, сэр. Вероятно, она уже стерта из главного компьютера. — Стерта? — повторил Таркин, лихорадочно соображая. Что сейчас затевает Вейдер? Он знал, что проблемы неизбежны с того самого момента, как этот человек (если его можно было так назвать) впервые ступил на борт «Звезды Смерти». Несмотря на то, что это он командовал боевой станцией, а Вейдер находился под его началом, пока был на борту, Таркин знал, что Вейдер будет стараться использовать любую подвернувшуюся возможность для своей выгоды. Все это было частью борьбы за власть. Борьба, которая только усугублялась тем, что у Палпатина не было наследников, и пока что он не назвал преемника императорского трона. И, несмотря на распространившийся слух, что Вейдер займет трон после смерти Палпатина, Таркин знал, что еще ничего не предрешено. Все может измениться. Именно поэтому такие люди, как он, Вейдер и все остальные высокопоставленные имперцы, всегда были настороже. Каждая мелочь могла быть использована с выгодой для себя. Именно поэтому Таркин сейчас слушал лейтенанта. Судя по тому, что говорил этот человек, он знал что-то такое, что Вейдер хотел сохранить в тайне. А раз так, то в его интересах было узнать и распространить эту информацию. — Что там? — требовательно спросил Таркин. — Думаю, вы должны увидеть это сами, — сказал лейтенант, делая шаг к столу, кладя на него датадиск и толкая его к месту, где сидел Таркин. Таркин взял датадиск и быстро вставил его в свой датапад. Когда он прочел информацию, высветившуюся на экране, его глаза расширились от шока. Сын! У Вейдера был сын! Мальчик по имени Люк Скайуокер. Это было действительно интересно. Вейдер, должно быть, спрятал его подальше, где бы его никто не нашел. Посмотрев на возраст, он увидел, что мальчику всего двадцать лет. Самый подходящий возраст, когда он может быть полезен Темному Лорду. Однако, просмотрев данные еще раз, он вдруг понял, что, должно быть, что-то упустил. Конечно, это была важная информация, но лейтенант выглядел слишком взволнованным для подобных сведений. — Вы сказали, что эти записи будут стерты, — уточнил Таркин. — Где они были раньше? — Сэр, — сказал лейтенант, поняв, что гранд-мофф не в курсе всех обстоятельств. — Результаты, которые вы видите на датападе перед собой, получены из образца крови, взятого у повстанца, который был захвачен сегодня при побеге принцессы. — Что! — воскликнул Таркин, вскакивая с места, но опомнившись, отошел к большому обзорному экрану. Рассматривая обломки того, что когда-то было Альдерааном, он улыбнулся про себя. Все складывалось лучше, чем он смел надеяться. Он не только узнал, что у Вейдера есть сын, но и то, что этот сын, судя по всему, состоит в Альянсе! Эта информация определенно могла быть ему полезна. Было бы неприятно, если бы эта информация попала к Императору и в прессу. Действительно, как неприятно… для Вейдера. Улыбнувшись шире, Таркин позволил себе насладиться мыслью об унижении Вейдера перед всей Империей. Он уже видел заголовки: «Верховный главнокомандующий Имперским флотом не в состоянии справиться с собственным ребенком». Быстро стерев все эмоции со своего лица, Таркин повернулся к ожидающему лейтенанту. — Кто взял и проанализировал образец крови? — спросил он. Так он быстро вычислит всех, кто предан Вейдеру. — Мой начальник, коммандер Грибли, — ответил лейтенант. — Вы займете его место, как только Вейдер покинет станцию, — сообщил Таркин, прекрасно зная о силе вознаграждения. — Мы не можем допустить, чтобы Вейдер понял, что мы знаем о его маленьком секрете. — Как пожелаете, — ответил лейтенант, изо всех сил стараясь удержать невозмутимое выражение лица. — Свободны, — заключил Таркин и проследил взглядом за выходящим из комнаты лейтенантом. Таркин вернулся на свое место и быстро вынул диск с данными из своего датапада, убрав его в карман. Ему нельзя было проявлять беспечность и оставлять эту информацию в доступном для Вейдера месте. Как только он уничтожит Альянс, он сможет распространить информацию о сыне Вейдера. Так он не только подставит своего соперника, но и сможет вдоволь насладиться своей победой над Альянсом. Затем он открыл другую программу на компьютере и ввел свой пароль. На экране появилась карта территорий Внешнего кольца и быстро движущаяся светящаяся точка. Маяк, установленный на борту корабля повстанцев, работал исправно. Таркин улыбнулся. После того как он распространит новости об этом Люке Скайуокере, он сможет присвоить себе заслугу в установке маяка на корабле. Да и кто поверит заявлениям Вейдера о том, что это сделано по его приказу после недавнего унижения Темного Лорда? Таркин вздохнул, усаживаясь обратно в свое мягкое кресло. Все складывалось гораздо лучше, чем если бы он сам все спланировал.

***

Люк проснулся на кровати, в незнакомой комнате. Он попытался быстро подняться, но тут же застонал и откинулся назад — левую ногу пронзила резкая боль. Но, надо сказать, это было уже не так плохо, как в прошлый раз, когда он приходил в себя. Теперь она просто тупо ныла, пока он не начинал двигать ногой. Но где же он находится? Последнее, что помнил Люк — это пожилого мужчину, вошедшего в его камеру с инъектором в руке. Естественно, он пытался сопротивляться, зная от принцессы, что Империя использует всевозможные наркотики для допросов. Но что случилось потом? Полный провал в памяти. Он едва почувствовал укол, прежде чем погрузился в беспамятство. Снотворное? Но почему? Люк стянул с себя покрывало и увидел, что его нога перевязана. Оглядев комнату, он отметил, что она совсем не похожа на тюремную камеру, в которой его поместили до этого. И кровать здесь тоже была мягкой, в отличие от жесткой койки, на которой он лежал раньше. Что происходит? Почему имперцы вдруг занялись его раной после того, как допросили его, а затем оставили в камере без лечения? Двери внезапно раскрылись. Люк поднял голову и почувствовал, как у него перехватывает дыхание от гнева и страха, поднимающихся изнутри. Он сразу же узнал стоящую в дверях фигуру. Да и кто бы не узнал? Перед ним стоял самый грозный человек в галактике, не считая Императора. Дарт Вейдер. Человек, убивший его отца и Бена. Люк рванулся назад, подальше от человека в черном. Покрывала и подушки полетели на пол. Но бежать было некуда — он был в ловушке, безоружен и ранен. Хотя он поклялся себе, что отомстит за смерть отца и Бена, теперь ему казалось, что ему повезет, если он доживет до завтра. Боль от раны пронзила его, агония прокатилась по ноге. Он попытался игнорировать ее, несмотря на то, что на глаза навернулись слезы. Темный Лорд остановился, а затем вытащил из-за спины лайтсейбер. Это был его старый сейбер, тот самый, который носил с собой юноша. Механический голос прогрохотал по комнате: — Почему это у тебя? — Люк лишь сильнее прижался к стене. — Кеноби дал его тебе. Почему он это сделал? Дарт Вейдер застыл, наблюдая, как юноша пытается вжаться в стену позади себя, страдая от пронзительной боли в ноге. Он знал, что его считают хладнокровным и расчетливым человеком, не способным на сочувствие и жалость — и это во многом соответствовало действительности. Но сейчас он был просто шокирован увиденным. В голове крутились мысли о том, как джедай Кеноби мог опуститься до такого! Вейдера буквально накрыло излучаемыми ребенком чувствами — ненавистью и гневом, переплетенными с бессильной яростью и жаждой мести. Кеноби собирался использовать его дитя, использовать против него! Что этот мерзавец сказал его сыну? — Это принадлежало человеку, которого я когда-то знал, — сказал он, наблюдая за реакцией. Юноша вздрогнул, его взгляд устремился к Вейдеру. — Человеку по имени Энакин Скайуокер. — Юноша снова вздрогнул, в его глазах появился недобрый блеск. Вейдер сделал шаг в комнату, его голос стал глубже, угрожающе тише. — Ты его сын, не так ли? — Вопрос был на грани, но он чувствовал, что Кеноби, пусть и извратив истину, все же рассказал ему. — Да, — прошипел юноша, стиснув зубы. На секунду у Вейдера мелькнула тревожащая мысль, что юноша может знать, кто он такой, и ему все равно. Возможно, он все равно захочет его убить. Кеноби мог годами промывать ему мозги. Тем не менее ситх не почувствовал в его сознании связи между именами Скайуокер и Вейдер. Для него это были два разных человека. И Вейдер решил действовать прямо. — Что Кеноби рассказал тебе о… нем? — тихо прошипел он. Молодой человек задрожал, в его глазах застыла бессильная ненависть. — Вы убили его. Вы предали его. Вы… вы убийца, — выплюнул он, борясь с собой. И проигрывая — он чувствовал себя зверем, загнанным в ловушку. Лорд Вейдер замер. Внутри все безотчетно сжалось. Это было слишком. Кеноби зашел слишком далеко — до такой степени заморочить парня — даже Вейдер не ожидал от него такого. Ситх понял, что бездействие недопустимо. Он осознал, что эта бесцельная ненависть должна быть разрушена, и самый эффективный способ — это сказать правду. Для Вейдера было важно заложить прочный фундамент для своих будущих замыслов. Как только он увидел в юноше потенциал и почувствовал родство, он решил отвезти его на Корусант и добиться разрешения на обучение. Более того, для успешного обучения сыну требовалось доверие, которое невозможно построить на лжи. — Это, — сказал Вейдер, — ложь. — Кратко и по существу. Ему было неприятно об этом думать, но он все равно не мог раскрыть всю правду сейчас — не тогда, когда он не мог контролировать ситуацию. Лучше дождаться подходящего момента. — Ложь? С какой стати я должен вам верить? — усмехнулся юноша. Он держался уверенно, но Вейдер чувствовал страх и ненависть, почти переполнявшие его. — Ты же поверил Кеноби? Этому слабоумному старому дураку? — Вейдер увидел, как в глазах юноши вновь вспыхнул гнев. Дарт Вейдер зарычал. — И как давно вы знакомы? Юноша вдруг как-то неуверенно посмотрел на него. Дарт Вейдер, Лорд Ситхов просканировал сознание юноши. Это было легко — потенциал его Силы был настолько велик, что Люк практически транслировал каждую свою мысль в пространство. — Меньше недели? — недоверчиво спросил Вейдер. — Ты веришь тому, кого знаешь всего несколько дней? Юноша был потрясен. Вейдер мог читать его мысли! Он тяжело вздохнул. Сила этого Темного Лорда все больше поражала его. — Если… если… если не вы убили его, то кто же? Вейдер молчал. Юноша сделал еще один глубокий вдох. — Кто-то же сделал это. Он наверняка мертв. Дарт Вейдер склонил голову. — Почему? — Потому что… — Люк запнулся. — Потому что, иначе он бы пришел и забрал меня. Я… я… не застрял бы на этой… ферме. Он бы забрал меня с собой, в космос. Меня бы не воспитывали мои тетя и дядя. Его внезапно охватила боль детства, нахлынувшая на него, как песчаная буря. Ему хотелось плакать, но он не смел, не перед этим чудовищем. В его сознании снова всплыла ужасная мысль. Та самая, которую Люк ненавидел и всегда старался подавить. Что, если его отец знал, но все равно отказался от него, отдав его Оуэну и Беру? Это объяснило бы, почему дядя Оуэн ненавидел любое упоминание об отце Люка. Резкое хрипение респиратора вернуло Люка в реальность. — Он не знал. Он даже не подозревал о твоем существовании. Юноша судорожно сглотнул: неужели Темный Лорд снова прочитал его мысли? Но на этот раз его слова посеяли в душе Люка зерно надежды. — Он жив? Внутри начала разгораться надежда, оживив юношеские мечты Люка, а ужасная потребность в семье опять усилилась. За прошедшие несколько дней Люк потерял все и теперь был готов ухватиться за что угодно. Лорд Вейдер выругался про себя. Он должен был сказать всю правду, но он не знал Люка настолько хорошо, чтобы предсказать результаты. Солгать мальчишке было заманчиво, но впоследствии это могло окончиться плачевно. Ему придется тщательно подбирать слова. — Нет, — наконец сказал он и увидел, как поникло лицо юноши. Голос Вейдера стал непривычно приглушенным. — Нет. Можно сказать, что он умер давным-давно. На лице юноши отразились скорбь и недоумение. Он уже открыл рот, чтобы задать вопрос, но Дарт Вейдер опередил его. — Я перестал использовать это имя, когда стал ситхом. Энакин Скайуокер умер, а Дарт Вейдер родился. Бездушный оптический сенсор маски фиксировал любое движение Люка, респиратор продолжал шипеть в тишине комнаты. Дарт Вейдер молча наблюдал за тем, как на лице юноши проступает понимание, шок и ужас. Люк отвел глаза, пытаясь справиться с бушующими в нем противоречивыми эмоциями. Отвращение и ужас были предсказуемы, но Вейдера удивили маленькие проблески радости от обретения семьи. Когда в эмоциях проявился нарастающий стыд — как за свое происхождение, так и за собственную реакцию на него — ситх решил, что достаточно. Лорд Вейдер развернулся, распахнув за собой плащ, и бесшумно вышел из комнаты. Дверь с шорохом закрылась. Эта реакция была не худшей из возможных, но и не лучшей. Он обернулся к ожидавшему его подчиненному. Им оказался все тот же младший офицер. — Ваш шаттл готов, милорд. — Хорошо. Отправляемся в течение часа, — лорд Вейдер направился к выходу, но остановился. — Скажи ему, чтобы молчал. — Облаченный в черное воин вышел из комнаты. Несмотря на то, что Вейдер уже покинул комнату, Гаррет кивнул головой: он достаточно долго работал с Темным Лордом, чтобы понять, что тому не нужно его видеть, чтобы знать, что он делает. Он ненадолго застыл на месте. Новость о том, что у его лорда есть сын, стала для него полной неожиданностью — как, похоже, и для самого Вейдера. На мгновение он задумался, кто была мать мальчика и где она сейчас, но потом отогнал эти мысли в сторону. Это было не его дело. Он провел рукой по своим коротким черным волосам, прежде чем развернулся и вошел в комнату к юноше, приостановившись в дверном проеме. Темно-карие глаза быстро прошлись по комнате, обратив внимание на подушки и одеяла, валявшиеся на полу, и на то, в какой позе сын Дарта Вейдера расположился на кровати. Внимательно рассмотрев юношу, Гаррет увидел на его лице шокированное выражение. Совершенно очевидно, что он не знал о своем происхождении до того, как Вейдер рассказал ему об этом. Должно быть, это было очень неожиданно. — Кто вы? — наконец спросил Люк, его голос заметно подрагивал от все еще испытываемого им шока. Вейдер — его отец! Дарт Вейдер, Темный Лорд Ситхов, оказался ни кем иным, как его отцом! Сам факт, что его отец жив, вызвал в нем глубокую радость, которую он никогда до этого не испытывал. Это знание заполняло пустоту, всегда ощущаемую в его сердце. Однако сама личность отца приводила его в ужас. Его отец был человеком, который славился на всю галактику как чрезвычайно безжалостный и жестокий. Он задумался о том, кто была его мать. Был ли Вейдер когда-нибудь женат? Он никогда не слышал об этом раньше, но это не означало, что это невозможно. Из-за отсутствия связи между планетами Внешнего кольца и остальной галактикой он много о чем не слышал раньше. Однако затем в его голове появилась еще одна мысль, которая ему совсем не понравилась. Но Люк понимал, что нельзя исключать, что его мать могла быть просто любовницей. Юноша яростно постарался подавить эту мысль. Вместо этого он попробовал сосредоточиться на единственной хорошей новости, прозвучавшей с момента, когда «Сокол» был пойман тяговым лучом; а именно на том, что его отец жив. — Меня зовут Гаррет Равенелл, — сообщил Гаррет, отходя от двери, чтобы та могла закрыться, отгородив их от посторонних глаз. — Я один из адъютантов лорда Вейдера. — Вы хорошо знаете отца? — спросил Люк, с удивлением чувствуя, как его охватывает зависть. Этот человек знал его отца, и не только так, как большинство офицеров Имперского флота. Он знал его лучше, чем большинство людей, постоянно работая с ним. — Да, это так, — подтвердил Гаррет, пристально разглядывая Люка. Он никогда не видел лица своего лорда и теперь гадал, на кого похож мальчик — на мать или на отца. У него определенно не было отцовского роста и телосложения. — Он хочет, чтобы вы молчали о вашем родстве с ним, — продолжил Гаррет и, увидев вспышку боли на лице раненого, добавил: — Гранд-мофф Таркин, человек, отвечающий за эту станцию, не любит его и может использовать это знание против вашего отца. Люк испытующе посмотрел на молодого офицера и наконец кивнул головой. Он не мог с уверенностью сказать, была ли это единственная причина, однако, если отец хотел, чтобы он молчал, то он так и сделает. В конце концов, он не хотел, чтобы отец разозлился на него еще до того, как они хоть немного узнают друг друга. Особенно учитывая тот факт, что этим отцом был Вейдер. Как относился к нему отец? Был ли он рад узнать, что у него есть сын? Возмутила ли его эта новость? Или он был рад узнать, что у него есть сын, но разочаровался, когда увидел его? То, как он просто ушел, сказав ему правду, еще ни о чем не говорило. Однако если он обиделся или разочаровался в нем, то мог просто ничего ему не говорить. Кроме того, о нем все равно позаботились. — Как ваша нога? — поинтересовался Гаррет. — Вроде нормально, — ответил Люк, все еще чувствуя тупую боль от частого движения. Гаррет склонил голову на бок. Если бы он не услышал, как медик сказал, что это сын Вейдера, он бы ни за что в это не поверил. Этот парень был совсем не похож на Темного Лорда. Он был неуверенным в себе там, где Вейдер точно знал, чего он хочет и как он хочет это сделать, и слабым там, где Вейдер был сильным. Интересно, как его воспитывали. Он решил выяснить это позже, если получится. — Я скажу медику, чтобы он еще раз посмотрел, прежде чем мы отправимся, — сказал Гаррет. — Отправимся? — переспросил Люк. — Куда? — В стыковочный отсек, — ответил Гаррет, возвращаясь к двери. — Лорд Вейдер желает как можно скорее улететь на Корускант.

***

Вейдер прокручивал в голове скудные сведения о своем сыне, направляясь к кабинету Таркина. Все, что он знал — это то, что мальчик вырос среди чужих людей, которых он считал своей семьей, что он знал Оби-Вана меньше недели, что его «семья» нарвалась на неприятности с Империей и была убита, а Люк находился на Татуине. Он задумался, был ли мальчик просто проездом на Татуине во время своего путешествия куда-то еще, или же он жил там. При последней мысли его охватил гнев: в памяти всплыло время, проведенное им на Татуине. Это было бы так похоже на Кеноби — вырастить его сына на планете, которую он ненавидел больше всего на свете. Теперь, когда он подумал об этом, было совершенно логично предположить, что Люк жил там. Это было очередным подлым поступком в длинной череде предательств Кеноби, так как именно туда он поклялся никогда не возвращаться. Воспоминание о времени, проведенном на Татуине, заставило его задуматься о Палпатине. Что скажет Император, когда узнает, где вырос мальчик? Наверное, он рассмеется, особенно если учесть, что именно он нес ответствен… Вейдер тут же подавил эту мысль. Продолжать в том же духе было бессмысленно и он знал это. Однако он не мог не задуматься, что скажет правитель галактики, когда узнает о существовании Люка. Это станет для него полной неожиданностью, а он как никто другой знал, что Палпатин не любит сюрпризов. Напротив, он любит, чтобы все находилось под полным контролем, чтобы все шло по его планам. Хотя появление его сына лишь поспособствует осуществлению этих планов и ускорит их реализацию. После окончания обучения. Вейдер поспешно очистил сознание, входя в кабинет Таркина. — Вейдер, — сказал Таркин, намеренно опуская его титул. Сейчас был один из немногих моментов, когда они оба знали, что гранд-мофф превосходит соперника. Обычно они сталкивались на Корусканте, когда ни один из них не мог с полной уверенностью заявить о своем превосходстве, несмотря на частые демонстративные действия Вейдера, создававшие иллюзию обратного. — Я скоро отбываю, — заявил Вейдер, отмечая лёгкую недосказанность, проявившуюся в голосе и ауре Таркина. — В самом деле, — ответил Таркин. — Куда? — На Корускант, — сказал Вейдер. — Уверен, что вы справитесь с повстанцами. Таркин сузил глаза на это замечание. Вейдер произнес это так, будто он потерпит неудачу. Но как он мог проиграть с такой станцией? Скоро он покажет Вейдеру, что он представляет собой на самом деле, и что его доктрина управления через террор — верный путь для Империи. — Разумеется, — ответил Таркин. — До встречи на Корусканте. Вейдер задумался об изменившемся отношении Таркина, направляясь к выходу. Что-то случилось, Таркин вел себя не так, как обычно, более уверенно. Мысленно пожав плечами, он повернулся и вышел из комнаты. Что бы это ни было, он выяснит это позже. Сейчас у него были дела поважнее.

***

Гаррет вернулся вместе с доктором в комнату, в которой находился Люк Скайуокер. Юноша все еще прижимался к стене, сидя на дальней стороне кровати. Одеяла и подушки по-прежнему лежали на полу, но блондин на этот раз выглядел задумчивым. И слегка рассерженным. Скайуокер поднял взгляд, когда дверь закрылась. — Я привел доктора, чтобы он осмотрел вашу ногу, и сменную одежду, — сказал Гаррет, недоумевая по поводу настроения парня. Думал ли он о Дарте Вейдере или о людях, с которыми жил? Гаррет почти ничего не слышал из допроса этого парня. — Спасибо, — сказал Скайуокер. Как только доктор обошел его и подошел к кровати пациента, Гаррет продолжил. — Нужно, чтобы вы переоделись в форму техника. Хотя лорд Вейдер имеет право взять вас на свой шаттл, будет лучше, если на вас не обратят внимания. Вы можете пройти небольшое расстояние? Через ангар? Врач задрал штанину Люка и срезал старую повязку, обнажив ожог размером с ладонь. Плоть почернела и потрескалась, сочилась кровь. Скайуокер бесстрастно посмотрел на него. — Да. Это не так уж и больно. Просто вколите что-нибудь обезболивающее. Доктор поднял глаза и посмотрел на юношу, удивленный его реакцией. Большинство людей испытывали отвращение при виде ожога от бластера, особенно на собственном теле. — Я могу это сделать, но эффект продлится всего три часа. И после этого останется шрам, вам повезло, что удар пришелся вскользь. Доктор повернулся к Гаррету, и тот кивнул. Врач принялся за работу, предварительно нанеся на рану два разных состава, а затем забинтовав ее. — Вот, пожалуйста, обезболивающее и кое-что для предотвращения инфекции. Просто меняйте эту повязку каждый день. И снова наносите антибиотик. Частое применение обезболивающего может замедлить заживление, но я могу дать вам таблетки для снятия боли. — Не стоит, — сказал Люк, соскальзывая со своего места и вставая на пол. Он сделал несколько шагов. — Действует отлично. Спасибо, доктор. — Всегда пожалуйста. Нужно еще что-нибудь посмотреть? В прошлый раз я не проводил полное медицинское обследование. Скайуокер повернулся вправо, затем влево, осторожно выгнув спину. Он явно колебался. В итоге он вздохнул и опустил голову. — Нет, не думаю. Я в порядке. Гаррет поджал губы, но не стал уточнять. — Хорошо. Тогда я помогу вам одеться, эта нога будет мешать. Скайуокер посмотрел на Гаррета со странным выражением в глазах. — Я сам могу это сделать. — Хорошо. Скайуокер помедлил, глядя на двух мужчин. — Вы можете выйти? Мне бы хотелось немного уединения. Гаррет вздохнул. — У нас нет времени. И на шаттле не будет никакого уединения. Я все еще пытаюсь понять, как перетасовать всех, чтобы выделить вам койку. Единственный на шаттле, кто получит отдельную каюту, это лорд Вейдер. Юноша снова уставился в пол. Затем вздохнул. — Эм, Гаррет, мне нужна отдельная каюта. Гаррет мысленно застонал: со Скайуокером будет трудно. И у него не было ни малейшего представления о том, до какой степени он должен следовать его указаниям. — Хорошо, мы можем обсудить это позже. Просто одевайтесь, у нас меньше получаса, чтобы доставить вас на борт. Скайуокер сверкнул глазами, но потянулся вниз, чтобы стянуть сапоги. Ему удалось снять сапог с раненой ноги, но когда он потянулся за вторым, то задохнулся от боли. Не успел Люк снова сесть, как Гаррет подошел и снял его сапог. — Вот, давайте я вам помогу. Вам все равно не стоит напрягать эту рану. — Гаррет постарался улыбнуться и продолжил. — Вы, вероятно, не привыкли к армейским условиям жизни — я не виню вас за стремление к уединению. — Скайуокер стянул с себя белые больничные штаны и натянул черные штаны формы техника. — Но после того, как побудешь на корабле некоторое время, перестаешь об этом беспокоиться. — Юноша стянул с себя рубашку, свернул ее в комок и положил рядом с собой, а затем взял черную рубашку. Гаррет поднял белую рубашку. Он уже собирался положить ее в принесенную сумку, когда заметил кровь. «Кровь?» — подумал Гаррет, — «На его спине?» Он обернулся к молодому человеку. Скайуокер смотрел на него с застывшим выражением лица, только глаза горели от какой-то непонятной эмоции. — Доктор, — сказал Гаррет, — осмотрите его спину. — Я в порядке, — прорычал Скайуокер. — Я просто оступился на камнях и поранился. Ничего страшного. Доктор приблизился, глядя через плечо Люка на его спину. Гаррет уловил вздох медика. — Ничего страшного, — пробормотал Скайуокер. — Просто рана не заживает. — Там воспаление, — обеспокоенно сказал доктор. — Ложитесь на живот. Я обработаю рану. Блондин вздохнул. — Это, наверное, от купания в уплотнителе мусора. Вода там была грязная. Ничего страшного — если вы просто дадите мне лекарство, я сам справлюсь. Иначе мы опоздаем. — Нет. Повернитесь, — твердо сказал доктор. Скайуокер перевел взгляд с Гаррета на доктора. Доктор продолжил, не давая возразить: — Я не позволю вам покинуть эту комнату, пока не обработаю ваши раны. Я несу ответственность перед лордом Вейдером за ваше здоровье. Скайуокер побледнел и вздрогнул. — Я поскользнулся на камнях. Я в порядке, — отстраненным голосом сказал он. Создавалось впечатление, что он убеждает не только двух присутствующих в комнате мужчин, но и самого себя. В голове Гаррета зазвенели тревожные колокольчики, однако брюнет промолчал. — На камнях? — недоверчиво переспросил доктор. — Я лазил по скалам. Это был… обрыв на южной стороне города. Поднялся наполовину, повезло, что не сломал ребро. — Гаррет смотрел то на доктора, то на юношу. Скайуокер лгал, но он не мог понять причины. Доктор вздохнул. — Возможно. — Он пристально посмотрел на Люка. — Как вы сказали — лазил по скалам? Но я все равно должен обработать ваши раны. Скайуокер сглотнул, на его лице отразилось множество эмоций. Он как-то скованно перевернулся, чтобы лечь на живот. Гаррет почувствовал, как его собственный желудок подпрыгнул, а затем словно наполнился льдом. Через всю спину Скайуокера проходили четыре полузажившие полосы. Пятая кровоточила, из раны просачивалась красная кровь и тоненькая желтоватая струйка. Края рассечений были слишком ровными, чтобы быть ссадинами. Но гораздо хуже были шрамы. Они пересекали всю его спину, наслаиваясь друг на друга. Некоторые широкие, некоторые узкие, но все они свидетельствовали о страданиях. Они тянулись по спине молодого человека и заходили за пояс. «Лазанье по скалам?» — мысленно прошептал Гаррет. — «Вряд ли. И… И он был у повстанцев. У повстанцев был сын лорда Вейдера. Пусть не Альянс, но наверняка можно сказать, что те, кто сделал подобное, не поддерживал Империю!» — Гаррету стало плохо. Доктор очистил рану, тщательно промыв ее. Должно быть, это было больно, но Скайуокер просто лежал на кровати, не издавая ни звука. Доктор обильно распылил на рану антибиотик, а затем наложил на нее повязку. — Сейчас я сделаю вам укол. Кроме того, я хочу, чтобы вы приняли несколько таблеток. Следуйте инструкциям на пузырьке. Понятно? — Да, — Скайуокер поднялся, его глаза сузились от боли, но лицо сохраняло бесстрастное выражение. Доктор быстро ввел ему гипоспрей. Скайуокер надел черную рубашку техника. Доктор достал датапад и быстро набрал на нем несколько строк. После чего он вытащил из пада датакарту и передал ее Гаррету. — Передайте это медперсоналу шаттла. Я хочу, чтобы они знали, чем я его лечил. — Конечно. Спасибо, доктор. Я прослежу за этим. Доктор вышел. Гаррет повернулся к мрачному на вид Скайуокеру, которого явно что-то злило. Он слегка покраснел, избегая взгляда Гаррета. — Просто следуйте за мной к шаттлу. Это недалеко. Там я найду вам койку, где вы сможете пролежать, по крайней мере, до взлета. Хорошо? — Да, — сквозь стиснутые зубы прошипел Скайуокер. Гаррет вздохнул, испытывая жалость к блондину. — И, мне жаль. Мы заставим их заплатить. В один момент Гаррет оказался на полу, ощущая боль в затылке и глядя в яростные глаза Скайуокера. Он судорожно пытался втянуть воздух, выбитый из легких, а руки Скайуокера продолжали держать его за воротник формы. Гаррет даже не помнил, как Скайуокер бросился на него, все произошло слишком быстро. — Я упал. Лазая по скалам, — прохрипел Скайуокер, почти рыча. Его руки тряслись от подавляемой ярости. Гаррет поперхнулся, ошеломленный и удивленный. Внутри вскипел гнев, вызванный отрицанием Скайуокера. — Сколько раз? — огрызнулся он. — Несколько. Гаррета поразила ярость, читаемая в льдисто-голубых глазах Люка. Они пылали холодным жаром. И этот гнев вызывал в Гаррете страх. — Но это не твое дело. Не смей рассказывать об этом ни единой душе, — слова подействовали на Гаррета как пощечина. Гаррет попытался сесть, но Скайуокер каким-то образом помешал этому. — Вероятно, мне придется рассказать об этом лорду Вейдеру, — ответил Гаррет, пытаясь достучаться до его рассудка. — Нет, — сказал Скайуокер. Гаррет посмотрел на разозленного юношу, возвышавшегося над ним, пытаясь успокоить его. — Нам нужно идти к шаттлу. — Скайуокер продолжал сжимать воротник Гаррета. Темноволосый мужчина побеждено вздохнул. — Хорошо. Лазанье по скалам. Скайуокер отступил назад. Гаррет встал, разглаживая мундир. Несмотря на схватку, он выглядел вполне прилично. Жестом приказав Скайуокеру следовать за ним, он повел юношу по коридору. Пока он шел к шаттлу, в голове молодого офицера теснились три мысли. Первая — как сказать об этом лорду Вейдеру, ведь тот должен был знать, что сделали с его сыном. Гаррет не горел желанием начинать этот разговор. Во-вторых, как обеспечить Скайуокеру отдельную каюту. И последнее — в Люке Скайуокере, должно быть, было что-то от его отца: его ярость была настолько густой, что ею можно было дышать. Гаррет приостановился, когда они достигли одного из входов в стыковочный отсек. Он знал, что, хотя Скайуокер и отрицал это, нога его беспокоила. Хриплое дыхание сразу же подсказало ему, что рана беспокоила Скайуокера сильнее, чем он готов признаться. Высокий болевой порог юноши заставил его задуматься о том, через что именно тот прошел до сих пор. Гаррет сомневался, что даже многократные удары кнутом — теперь он был уверен, что именно это оставило виденные им следы — могли сформировать такую высокую устойчивость к боли. Он поморщился при мысли о том, что еще пришлось пережить сыну Вейдера от рук повстанцев. — Который? — спросил Люк, оглядывая отсек со своего места в тени. Оказавшись в стыковочном отсеке, Люк сразу же вспомнил обо всем, что произошло здесь не так давно. Смерть Бена, его ранение, то, что его бросили. Последнее приводило его в ярость, несмотря на то, что он знал: если бы Хан, Лея и Чуи не бросили его, их бы поймали. И несмотря на то, что если бы они не бросили его, он мог бы никогда не узнать правду о своем отце. Но он все равно чувствовал себя преданным. Люк встряхнул головой, пытаясь прогнать эту мысль. Он едва знал космического контрабандиста и его мохнатого второго пилота. С какой стати они должны были подставляться ради него? В конце концов, он был всего лишь их клиентом, и, кроме того, они должны были знать, что, скорее всего, никогда не увидят остаток обещанного им вознаграждения. Но как же принцесса? Он только-только спас ее, так почему же она бросила его на верную гибель? — Крайний справа, — ответил Гаррет, надеясь, что действие лекарства не повлияло на работу головы парня, который, казалось, смотрел в пространство. — Тот большой? — спросил Люк и получил в ответ молчаливый кивок от Гаррета. — Но я думал, что имперские шаттлы меньше. — Обычные шаттлы — да, — подтвердил Гаррет. — Однако этот — личный шаттл лорда Вейдера и был соответствующе модифицирован. Люк молча кивнул в ответ. Затем, по сигналу Гаррета, он последовал за ним через стыковочный отсек. — Кажется, я придумал, как решить вопрос с местом для сна, — прошептал Гаррет, когда они шли. — Если вы не против, что я буду спать в той же комнате. Люк посмотрел на молодого офицера, на его загорелом лице ясно читалась неуверенность. — Это лучшее, что я могу сделать, — сказал Гаррет. — Хорошо, — наконец согласился Люк, как раз когда они подошли к шаттлу. Гаррет с облегчением вздохнул, поднимаясь по трапу. По крайней мере, одна проблема была решена. Остальным не понравится, когда они узнают, что им придется спать по трое в одной каюте, но он был уверен, что они не посмеют жаловаться. Уголки его рта дрогнули в слабой улыбке. В работе в тесном контакте с Вейдером были свои преимущества. — Сюда, — сообщил Гаррет Скайуокеру, поднявшись на верх трапа. Он быстро направился к меньшей из двух кают, ближайшей к каюте Вейдера. Войдя в комнату, он улыбнулся, увидев Берка, сидящего на одной из коек. — Привет, док, — сказал он, когда тот поднял голову. — У меня для тебя пациент. Берк быстро взглянул на Люка, вошедшего в комнату с растерянным выражением лица. — На этот раз тебе также придется составить компанию пилотам, — сказал Гаррет, прежде чем Берк заговорил. Берк уже открыл рот, чтобы возразить, но закрыл при виде предупреждающего взгляда Гаррета. Кивнув головой, он переключил свое внимание на Люка. — Так что случилось? — спросил он, не увидев видимых повреждений. — Рана от бластера на левой ноге, — сообщил ему Гаррет, когда Люк просто подошел к одной из коек и сел. — У него также несколько ран на спине, одна из них воспалилась. При этих словах Берк удивленно посмотрел на Люка. Затем он взял датакарту, которую протянул ему Гаррет. — Я посмотрю, что там написано, и свяжусь с вами позже… — сказал Берк, бросив на Люка вопросительный взгляд. — Скайуокер, — ответил Люк, ложась на живот. Берк отрывисто кивнул и вышел из комнаты вместе с Гарретом. — Кто он? — спросил Берк, догадываясь, что раненый не работает в этом месте. — Люк Скайуокер, — ответил Гаррет и, увидев лицо Берка, добавил: — Не уверен, что я могу рассказать тебе больше. Если ты действительно хочешь знать, спроси у лорда Вейдера. — Нет, спасибо, — поспешно ответил Берк. — Лучше я просто буду считать его имя ответом на мой вопрос. — Хорошо, — согласился Гаррет. — Кроме того, ты будешь отвечать перед Вейдером за его здоровье. Лучше постарайся сделать все, что в твоих силах. — Непременно, — ответил Берк и направился к другой каюте.