Династия (Dynasty)

Таркин улыбнулся, глядя, как Вейдер пересекает стыковочный отсек, направляясь к своему шаттлу. Медтехник, который ранее сообщил ему о существовании ребенка Вейдера, только что доложил ему, что мальчика уже перевели на шаттл, замаскировав под техника. Когда Вейдер поднялся по трапу и скрылся в своем шаттле, Таркин почувствовал, как его охватывает странное чувство. Собственно, оно не было таким уж странным — он испытывал нечто подобное каждый раз, когда побеждал. Привкус победы. Странно было только то, что он никогда раньше не чувствовал его так сильно. Конечно, он нередко выигрывал значимые сражения, иногда даже побеждал Вейдера. Но никогда так. Нет. Скоро он не только сам уничтожит Альянс и докажет правильность своих доктрин, но и выиграет важную личную борьбу за власть. Когда Вейдер уйдет с дороги, его шансы когда-нибудь получить галактический трон значительно возрастут, если вообще не будут гарантированы. После уничтожения Вейдера ему достаточно будет следить за другими гранд-моффами и гранд-адмиралами, чтобы нанести удар до того, как кто-то из них станет серьезной угрозой или конкурентом. Он был почти у цели. Еще несколько дней, и он вернется на Корускант, и тогда Вейдер пожалеет, что его сын вообще родился. Таркин убрал с лица все эмоции, повернулся и подозвал к себе офицера. — Свяжитесь с коммандером Грибли из медицинского отдела, — приказал он. — Скажите ему, чтобы он немедленно явился в мой кабинет. Не дожидаясь ответа, Таркин покинул центр управления и направился обратно в свой кабинет. Теперь, когда Вейдер улетел, он мог заняться доктором, который оставил его в неведении об истинной личности повстанца, которого они поймали. Затем он направит «Звезду Смерти» прямо к Явину IV. Именно туда отправился грузовой корабль с принцессой, и именно там, вероятно, находилась база повстанцев. Убедившись, что рядом никого нет, Таркин позволил себе удовлетворенно улыбнуться.

***

Гаррет в задумчивости прохаживался возле каюты Вейдера на борту шаттла. Скайуокер категорически не хотел, чтобы он упоминал о повреждениях спины кому бы то ни было, даже его собственному отцу. Однако он знал, что его обязанность — сообщить Темному Лорду о состоянии его сына, ведь он, в конце концов, работал на него, а не на юношу. Но в ближайшие несколько ночей ему придется ночевать с ним в одной комнате. Увидев, на какую ярость способен Скайуокер, он не хотел, чтобы тот злился на него. Неизвестно, что он может сделать. В этот момент ему в голову пришла еще одна мысль. Обладал ли этот юноша способностями Вейдера, благодаря которым тот мог совершать невероятные вещи? Кажется, его лорд называл это Силой. Он расстроенно вздохнул. Он знал, что работать с Темным Лордом будет нелегко и что это может быть очень опасно, если не смертельно, если он напортачит. Однако до сих пор ему удавалось не только оставаться в живых, но и продвигаться по карьерной лестнице: Темный Лорд доверял ему все больше и больше работы и заданий повышенной важности. Как, например, это. Проблема с этим конкретным заданием, если его можно было так назвать, заключалась в том, что он мог влипнуть в неприятности при любом раскладе. Решение было принято за него, когда Вейдер вошел в коридор со стороны трапа. — Он на борту и готов? — спросил Вейдер, увидев молодого офицера. — Да, милорд, — ответил Гаррет, замявшись. — В чем дело? — поинтересовался Вейдер, почувствовав нерешительность. — Ваш сын, — начал Гаррет, и тут же засомневался, стоит ли так обращаться к молодому человеку. — Пока он переодевался… я… э-э… — Что? — Я заметил кровь на спине его рубашки, — сказал Гаррет. — Оказалось, что у него было пять ран на спине, помимо раны от бластера на ноге. По крайней мере, пять незаживших ран, одна из которых была воспалена. — Раны на спине, — медленно прошипел Вейдер. — От чего? — Он утверждает, что несколько раз падал, когда лазил по скалам. Однако я ему не поверил, и он пригрозил мне, когда я сказал, что мне придется сообщить вам, — сказал Гаррет, зная, что ему лучше не утаивать ничего. — Причина, по которой я ему не верю, в том, что края порезов слишком ровные, чтобы быть царапинами от падения… Я бы сказал, что они были нанесены кнутом. Старые шрамы на спине указывают на то, что его регулярно пороли. Вейдер замер на месте, услышав это. Удары кнутом?! Он гневно скривил губы при этой мысли. Кто-то посмел применить хлыст к его сыну! Чувствуя, как внутри него разгорается жаркий огонь ярости, он повернулся и направился обратно по коридору. Дойдя до двери в каюту, где находился его сын, он остановился. — Прикажи пилотам вылетать, — процедил он, когда двери с шорохом распахнулись. Гаррет вздохнул и направился в кабину пилотов. Скайуокер будет в ярости, но что еще он мог сделать? Гаррет подошел сзади к двум пилотам, которые проводили предполетную проверку. — Вэн, Харроу, отправляемся, как только будете готовы. — Конечно, — ответил Вэн, седовласый пилот. Он летал на шаттлах много лет и последние пять лет был приписан к лорду Вейдеру. — Слышал, у нас есть пассажир. Берк сказал, что нам придется жить в одной каюте. — Да, — коротко ответил Гаррет, не желая развивать эту тему.

***

Дарт Вейдер вошел в маленькую каюту и тут же посмотрел на спящего сына. На загорелом лице, даже во сне, отражалась гримаса боли. Респиратор Вейдера зашипел, когда он шагнул вперед, дверь с шорохом закрылась за ним. Ситх поднял уровень света в комнате наполовину. Юноша проснулся. Сон еще не успел полностью оставить его тело, как он перекатился в сидячее положение на краю кровати. Вейдер почувствовал, как от него повеяло привычным страхом и мысленно зарычал. Движение было весьма красноречивым — кто-то входящий ночью в его комнату воспринимался как угроза. Люка пугала такая банальная вещь. Когда юноша распознал, кто стоит в комнате, он слегка расслабился. От гнева у Дарта Вейдера зашумело в ушах. Его ребенок боялся Лорда ситхов меньше, чем своих предыдущих опекунов? Сама мысль об этом приводила его в ярость. Что они сделали с его сыном? Юноша попытался встать и Вейдер почувствовал, как его ногу и спину пронзила боль. Ситх понял, что становится все более чувствительным к возмущениям Силы, которые тот проецировал. Этого следовало ожидать. Он махнул рукой, призывая его сесть обратно. — Можешь сидеть, — прорычал Вейдер. Он выдержал паузу, пока юноша устроивался на койке. — Мне сообщили о твоих ранениях. Вейдер рассматривал юношу, сжимающего челюсти. Люка пронзил стыд, затем гнев. Легкая дрожь сотрясла его плечи, когда внутри проснулась ярость. Вейдер молча наблюдал, как Люк пытается похоронить свой стыд в гневе. Интересно. Этот гнев будет очень полезен во время будущего обучения. Люк глубоко вздохнул. — Я упал во время подъема. Вейдер был слегка ошеломлен. Его сын солгал ему? Он ответил: — Я так не думаю. Юноша сузил глаза, глядя в сторону дальней стены. — Чертов Гаррет, — прошептал он. «Гаррет?» — подумал Вейдер. — «А, мой лейтенант». Вслух он ответил: — Он мой офицер. Он обязан докладывать мне обо всем, что может меня заинтересовать. — Это не твое дело, — заявил юноша. — Не мое дело? — прорычал Вейдер, приходя в ярость. — Это мое дело. Мне нужно знать все, что с тобой произошло. — Ничего не произошло, — ответил тот с застывшим лицом. — Не лги мне, мальчишка. Я чувствую это, — огрызнулся в ответ Вейдер и мысленно выругался, когда Люк вздрогнул. Юноша явно ожидал, что его сейчас накажут, Вейдер ощущал это. Вейдер решил сменить подход. — Мне нужно знать имена твоих бывших… опекунов. — Они мертвы, — ответил Люк. Вейдер пристально смотрел на него. — Оуэн и Беру Ларс. Но они мертвы. Их убили штурмовики. — Как? — Вейдер впал в ступор. Это сделали Ларсы? Брат Кеноби причинил боль его сыну? — Я вернулся домой, а дом был сожжен. Перед домом лежали два обугленных тела. — Голос Люка дрогнул. — Это из-за дроидов, я уверен в этом. Я бы тоже погиб, если б я был там. — Дроидов? — Да. Тех самых, которых штурмовики искали повсюду, еще на Татуине. Мы купили их у джав. Должно быть, те забрали их оттуда, где они приземлились. Я не знал, что у них были планы «Звезды Смерти». Бен вез их в Альянс, когда нас поймали. — Где они сейчас? — Не знаю. Думаю, они вернулись на «Сокол». Возможно, они уже у Альянса. Вейдер почти вздохнул. «Что сделано, то сделано», — подумал он, прежде чем продолжить. — Фосфорные бомбы. Обычное оружие штурмовиков при штурме домов. Не такие разрушительные, как термальные детонаторы. Больно, но быстро. — Уверен, что ты это одобряешь, — прорычал Люк. — Нет. Я бы хотел, чтобы их допросили. Я хочу знать, знали ли они, кто ты. — Не знаю. Тетя Беру всегда была довольно доброй. Дядя Оуэн был… намного строже. Люк почувствовал холод, исходящий от темной фигуры в полумраке комнаты. — Они не были твоей семьей. Оуэн был братом Кеноби. Ни один из них не был твоим родственником. Они лгали тебе. — Он вырастил меня, — ответил Люк, внезапно разозлившись. — Он мог продать меня в рабство. Я знаю, что ему предлагали. Всем беднякам предлагают. — Это не доказывает его доброты. Особенно учитывая твои травмы. — Они заботились обо мне. И ничего не случилось. — Люк стиснул зубы так, что на шее вздулись мышцы. — Сними рубашку. Докажи это. — Вейдер не собирался больше терпеть оправданий своего сына. — Нет, — огрызнулся юноша. Вейдера поразила сила нарастающего гнева. — Покажи мне. — Это не твое дело, — сверкнули льдистые глаза. Вейдер сделал один шаг вперед, потянулся вниз, схватил его за рубашку и поднял Скайуокера на ноги. Юноша вскрикнул, когда рубашка впилась в раны на его спине. Люк с усилием подтянул под себя трясущиеся ноги, чтобы снять давление с ран. — Сейчас, — прохрипел механический голос, — ты перестанешь мне лгать. И признаешься, что Оуэн Ларс сделал с тобой. — Нет, — прорычал Люк, чувствуя, как запульсировала его спина. Его руки упали на черные перчатки, безуспешно пытаясь освободиться. — Он порол тебя, ведь так? — прохрипел респиратор. Голубые глаза снова вспыхнули, наполняясь гневом. — И что с того? Мне больше некуда было идти! Я больше никому не нужен! — Юноша почти кричал на державшего его человека в чёрной броне. — Так ты признаешь это? Люк задрожал, ярость и стыд захлестнули его, выплескиваясь наружу и заполняя пространство шаттла. Вейдер ослабил хватку, ожидая ответа юноши. Тот вывернулся и, спотыкаясь, направился к двери. Боль сдавливала грудь, каждый удар сердца отдавался пульсацией в спине. Вейдер чувствовал каждый толчок агонии через Силу, когда Люк прислонился к косяку двери. — Итак? — процедил ситх. — Да, — сказал Люк, с яростью глядя на Вейдера. — Но это не ужаснее того, что ты только что сделал. — Он зарычал, ударив по кнопкам управления дверью, и, спотыкаясь, вышел в коридор. Вейдер подождал, пока Скайуокер, пошатываясь, не скроется из виду, и вернулся в свою каюту, глубоко задумавшись.

***

Люк прохромал по узкому коридору и свернул за угол, отчаянно пытаясь не обращать внимания на пульсацию в ноге и спине. Его отец! На этот раз причиной боли, которую он испытывал, был не дядя, а его отец. Человек, которого он всегда мечтал узнать, быть рядом с ним… Как отец мог так поступить с ним? Он был Дартом Вейдером… но все же! Неужели он с самого начала ошибался? Могло ли быть так, что его отец не заботился о нем? Люк прислонился к стене и сильно зажмурился, когда его охватил кошмарный страх отвержения. Что, если отец решил, что он ему не нужен, что он разочаровался в нем? Что тогда? Откажется ли он от него? Чувствуя, как заколотилось в груди сердце, Люк оттолкнулся от стены и, пошатываясь, направился к ближайшей двери и вошел в комнату, не глядя по сторонам. В каком-то оцепенении он нашел стул и сел, стараясь не думать об отце. Но он не мог. Он слишком давно мечтал и тосковал об этом человеке, чтобы сейчас игнорировать его. Но почему ему нужно было совать свой нос в его дела? Почему он не мог просто оставить его в покое, когда увидел, что он не хочет обсуждать свои раны? Это было не его дело! Люк почувствовал, как кровь прилила к лицу при воспоминании о порке. Стыд, который он испытывал раньше, тоже вернулся. Стыд и беспомощность. Всякий раз, когда его дядя доставал кнут, он абсолютно ничего не мог сделать, чтобы остановить его. Оуэн Ларс был гораздо сильнее, чем казался, и попытки сопротивляться наказанию всегда приводили к его удвоению. Люк судорожно сглотнул, вспоминая тот единственный раз, когда он сопротивлялся всерьез. Он только что вернулся после победы в гонках в Каньоне Нищих и был чрезвычайно горд собой, ведь он победил одного из лучших пилотов в округе. Когда его дядя увидел выигранный им маленький приз, он взорвался. Он сказал, что ему нельзя участвовать в гонках, что это пустая трата времени и что это опасно. Ему было все равно, что Люк что-то выиграл, но он тут же приказал ему идти в свою комнату, а позже вошел туда с кнутом. Тогда он запротестовал и, все еще опьяненный своей неожиданной победой, заспорил и попытался выйти из комнаты. Он не мог встать с постели в течение двух дней после того, как дядя выпорол его. Он помнил, каким мучением было просто заползти в постель. Тот приз он тоже потерял. — Скайуокер? — внезапно ворвался в его мысли голос. — Ты в порядке? Тебя беспокоят раны? Люк поднял голову и увидел стоящего рядом с ним Берка, который обеспокоенно смотрел на него. На мгновение он задумался, действительно ли этот человек беспокоится за него или просто опасается возможных осложнений, вызванных недостаточным лечением. Оглядев комнату, Люк понял, что находится в своеобразной столовой. Недалеко от него сидели двое мужчин — светловолосый и шатен, оба смотрели на него. Было похоже, что они изучают его. Знали ли они, что он сын Вейдера? И если да, то что они думали? Или им не сказали… так же, как Гаррет запретил ему говорить об этом в медотсеке? Он увидел, как в комнату вошел Гаррет и его глаза тут же сузились от гнева. Он неловко поднялся на ноги, уронив при этом стул. — Полегче! — воскликнул Берк, схватив его за опущенную руку и поддерживая. — Думаю, тебе лучше вернуться в постель. Люк просто стряхнул его руку, шагнув к Гаррету, и сразу же пожалел об этом — ногу пронзила боль и он едва не потерял равновесие. — Лжец, — произнес Люк с неподдельной яростью. Гаррет внутренне содрогнулся, глядя на Люка. Этот гнев был еще хуже того, что он видел в медотсеке. Только сейчас Скайуокер выглядел похуже и явно нетвердо стоял на ногах… не было и шанса, что он бросится на него. Увидев удивленные лица Салва и Кина, двух других пилотов, он покачал головой. — Тебе нужно отдохнуть, — сказал он, подойдя к юноше. — Ты сказал, что не скажешь ему, — обвинил Люк с нарастающим гневом. — Это… — начал Гаррет и остановился, когда Берк ахнул. — Твоя спина, — воскликнул Берк, увидев пропитанную кровью рубашку Скайуокера. — Все. Ты идешь в свою каюту, чтобы я мог осмотреть тебя. — Я в порядке, — огрызнулся Люк, переводя взгляд на стоящего рядом мужчину. — Это приказ, — ответил Берк, глядя ему в глаза и гадая, может ли он приказывать юноше. Эти глаза представляли собой удивительную смесь эмоций. Он смог различить гнев, ненависть, боль и… стыд. Что все это значит? Он быстро отбросил эту мысль в сторону и жестом попросил Гаррета помочь ему. Гаррет кивнул головой и шагнул ближе, но остановился, когда Люк сердито скривил губы. — Салв, помоги мне, — сказал Берк, увидев такую реакцию. Светловолосый мужчина быстро поднялся на ноги и подошел к ним, взяв Люка за другую руку. Его зеленые глаза тревожно расширились, когда он увидел пятна крови на спине рубашки юноши. Ощущая усиливающуюся боль, Люк неохотно позволил увести себя. Впрочем, до самого выхода из комнаты он не сводил глаз с Гаррета, посылая молчаливое обещание, что это еще не конец. Берк отпустил руку Люка, когда они вошли в каюту, и едва не вздохнул от облегчения, когда молодой человек сам лег на кровать. Кивнув Салву, он отпустил пилота, доставая из кармана ножницы. Он быстро разрезал пропитанную кровью рубашку и вздрогнул, увидев раны. Он сразу же заметил, что одна из них воспалена, как и было написано на датакарте. Быстро обработав раны, он дал юноше быстродействующее снотворное. — Как он? — спросил Гаррет, войдя в комнату и увидев спящего Скайуокера. — Хорошо, учитывая его раны, — ответил Берк, вновь ощущая прилив интереса. Ему хотелось бы узнать больше о юноше. Откуда у него эти раны? Его первой мыслью было, что они появились в результате допроса, но если это правда, то значит этот человек был повстанцем и, следовательно, не мог разгуливать на свободе. Его бы заперли. — Я дал ему снотворное, так что он должен проспать несколько часов. — Хорошо, — ответил Гаррет. Это означало, что он сам сможет заснуть. А потом, когда они выспятся, он попытается наладить отношения с юношей.

***

Сидя в своей каюте, Вейдер почувствовал, как Люк погрузился в тревожный и одурманенный сон. «Да», — звучало признание Люка в его голове. — «Но это не ужаснее того, что ты только что сделал». Он медленно покачал головой. Юноша не понимал, о чем говорит. Конечно, если ребенок не слушается, он заслуживает наказания, но не такого, чтобы после него остались шрамы, которые будут кровоточить снова и снова. Если он переступит черту, его накажут за это один раз, и на этом все закончится, если он не сделает этого снова. Мальчишке придется научиться этому… как и многим другими вещам. Но ему понравилась сила ярости Люка и то, как он пытался отбросить чувство беспомощности. И то, и другое окажет неоценимую помощь в его обучении как ситха. Гнев заставит его быстро развиваться на Темной стороне, а беспомощность заставит его вцепиться обеими руками в силу и контроль, которые дает Темная сторона. Слегка улыбнувшись, Вейдер переключился на другие мысли. Он должен был узнать больше о том, что случилось с юношей до его появления на «Звезде Смерти», прежде чем они доберутся до Корусканта. Палпатин захочет узнать о нем как можно больше, когда узнает о его существовании. Да и ему самому хотелось получше узнать сына до того, как они доберутся до столицы. Узнать, что он за человек, каковы его убеждения и, самое главное, каковы его взгляды на Империю.

***

Когда Люк проснулся, боль в спине уменьшилась до тупой пульсации. Он опознал свою каюту и, оглядевшись, увидел доктора, сидящего на соседней койке. Карие глаза оторвались от читаемой датакарты. Люк попытался вспомнить имя доктора. Ах да, Берк. — Вижу, ты проснулся. Можешь сесть? Я принес для тебя еду и питье, — Берк дружелюбно улыбнулся Скайуокеру. Люк ощутил сильный голод и поспешно попытался сесть, игнорируя протесты тела. — Стой! — сказал доктор: — Давай я тебе помогу. Еда никуда не денется, успокойся. Мужчина протянул руку и осторожно помог Люку сесть. Затем он передал юноше поднос с едой и высокий стакан с оранжевой жидкостью. Скайуокер немедленно принялся за еду, обильно запивая ее напитком. — Осторожнее, тебе станет плохо, если съешь слишком много. — Скайуокер даже не остановился, отрицательно мотнув головой. Берк дал ему доесть и забрал поднос, как только он закончил. Скайуокер смущенно улыбнулся. — Спасибо, Берк. — Это просто моя работа. Ложись, тебе нужен отдых. Скайуокер послушно шевельнулся, но остановился, когда дверь распахнулась, впуская в комнату Гаррета. Люк сузил глаза, собираясь с силами, чтобы броситься на него. Доктор протянул руку и схватил Люка за плечо, удерживая на месте. Берк посмотрел на разъяренного юношу, а затем на Гаррета. — Послушай, Гаррет, я не знаю, что происходит, и не хочу знать. Но он явно сильно зол на тебя. А еще он серьезно ранен и испытывает сильную боль. Я беспокоюсь, что ему станет хуже из-за лихорадки. Будь моя воля, я бы накачал его до бесчувствия, пока мы не прибудем на Корускант, чтобы он мог немного отдохнуть. У меня есть обязанности перед нашим лордом, и я не собираюсь рисковать наказанием, если ему станет хуже. Поэтому единственное, о чем я прошу, это позволить кому-нибудь другому позаботиться о нем, пока он не успокоится. — Я бы хотел немного поговорить с ним, — Гаррет постарался произнести это как приказ. Доктор посмотрел на Скайуокера сверху вниз в тесном пространстве. — Хорошо. Но я останусь, и если ты попытаешься что-то сделать, Скайуокер, я снова дам тебе снотворное. Ты слишком сильно напрягаешься. Гаррет вошел в каюту, напряженно размышляя, что ему сказать. Скайуокер уставился в пол горящими яростью глазами. Гаррет вздохнул. — Я принес тебе новую рубашку. Гаррет протянул указанное. Люк не двинулся с места, и Гаррет положил ее рядом с ним на койку. Потом сел напротив Люка. Уже не в первый раз за этот день он пожалел, что рассказал лорду Вейдеру о спине Люка. Но даже сейчас мысль о сокрытии информации заставляла его содрогаться. — Люк, мне жаль, — прошептал Гаррет. — Но я обязан выполнять свою работу. Я подчиняюсь непосредственно ему, ты знаешь. Я должен был сказать ему. Он был бы недоволен мной, если бы я этого не сделал. Берка вдруг охватило тревожное чувство, что они говорят о лорде Вейдере. Но о чем именно? Люк поднял голову и с ненавистью посмотрел Гаррету прямо в глаза. — Я не хотел, чтобы он знал. — Он бы все равно узнал. Ты не сможешь утаить от него секреты, никто не может, — Гаррет добавил, пытаясь оправдаться: — И ты не сможешь солгать ему, он все поймет. Он ненавидит ложь, Люк. Люк вздрогнул и тихо ответил: — Я знаю. В голове снова зашевелились мысли о предательстве. Он не мог поверить, что отец причинил ему такую боль. Он всегда думал, что отец никогда не будет относиться к нему так, как дядя Оуэн. Гаррет вздрогнул от внезапного понимания. — Он спросил тебя об этом, а ты не признался, — Гаррет тяжело вздохнул. — Моя вина. Я должен был предупредить тебя о том, что он ненавидит любую ложь. Он воспринимает ложь как личное оскорбление, учитывая, что он видит, когда человек лжет. — Да уж, было бы неплохо знать заранее, — язвительно отозвался Люк, его гнев начал испаряться. Гаррет снова вздохнул. — Мне жаль. Но я должен был сказать ему, — Гаррет помедлил, соображая. — Ты ведь не так уж много о нем знаешь, верно? Люк тихонько рассмеялся: — Нет, совсем немного. Люк чувствовал, как его гнев потихоньку иссякает. Он вздохнул, а затем слабо улыбнулся Гаррету. Это и правда была не его вина. Работа на Дарта Вейдера, вероятно, не давала Гаррету большого выбора. А у Люка здесь не было друзей, и он не должен был отталкивать тех немногих людей, которые хорошо к нему относились. Гаррет улыбнулся в ответ. Ему было любопытно, что знает Люк, и он спросил: — Что ты знаешь? Берку тоже стало любопытно и он постарался слиться со стеной. Похоже, Скайуокер начал прощать Гаррета за то, что тот сделал. — За последние сутки я многое узнал, но я полагаю, ты имеешь в виду, что я знал до того, как меня подстрелили? — Да, — сказал Гаррет, наклонив голову и откинув с глаз каштановые волосы. — Полагаю, ты сразу донесешь все ему, — кисло ответил Люк, еще не совсем готовый все простить и забыть. — Придется, — извиняюще ответил Гаррет. — Но со мной проще разговаривать, чем с ним. — Точно. Я мало что знаю — только то, что он занимает второе место в Империи и является лордом ситхов, что бы это ни значило. И у него репутация безжалостного человека. Плюс все то, что мне рассказывал Кеноби. Но большинство из этого было ложью, так что я не знаю, чему верить. — Кеноби? — переспросил Гаррет. — Рыцарь-джедай, с которым я путешествовал, — Люк удивился выражению ужаса на лице Гаррета. — Джедай? — Гаррет задохнулся от отвращения. — Что ты делал, таскаясь с мерзким джедаем? — Э-э, направлялся на Альдераан, — Люка ошеломила резкость ответа Гаррета. — Мне больше некуда было идти, ферму сожгли штурмовики. Мне казалось, что это правильно. — Ты шатался с джедаем, потому что это «казалось правильным»? — Гаррет пришел в настоящий ужас. Сын Вейдера был связан с джедаями! Джедаи были злейшими врагами Империи, и им нельзя было доверять, это знали все! — Да, это как если ты знаешь, как найти самый быстрый путь через незнакомый каньон во время гонки на свупах. Чувство правильности. — По лицу Гаррета было видно, что он ничего не понял, но прежде чем Люк смог объяснить, из угла вмешался доктор. — Э-э, прошу прощения. Но что случилось с джедаем? Где он сейчас? — Берк выглядел испуганным. Он слышал много историй о джедаях и не хотел иметь с ними ничего общего. Разве они не были все мертвы? — Дарт Вейдер разрубил Бена пополам в ангаре «Звезды Смерти». — Люк говорил приглушенно. Он все еще пытался решить, стоит ли ему горевать по Кеноби, который так явно обманывал его. Бен был добрым, но Люк начал подозревать, что у джедая были скрытые мотивы для лжи. Оба имперца облегченно вздохнули. Гаррет заметил: — Я слышал, что лорд Вейдер действительно с кем-то сражался на «Звезде Смерти». Но судя по рассказу, это была не очень большая схватка. Может быть, он все-таки не был джедаем. — Он в одиночку отключил тяговый луч на «Звезде Смерти», чтобы они могли уйти. И я видел, как он контролировал сознание штурмовиков, просто взмахнув рукой. — Люк пожал плечами. Пусть он больше не равняется на Кеноби, но это не повод отрицать способности этого человека. Берк вздрогнул. — Я рад, что он мертв. Гаррет кусал губы. — Что этот тип рассказал тебе о лорде Вейдере? — Гаррету хотелось разобраться самому, но он также понимал необходимость опровергнуть любую ложь, которую могли сказать Люку. Люк опустил взгляд. — Он сказал мне, что Дарт Вейдер был его учеником, который предал и убил моего отца. — Люк вздохнул. — Он собирался обучить меня как джедая. Кажется, я начинаю понимать, почему. И Гаррет, и Берк были потрясены этим заявлением. Берк пришел в ужас от мысли, что может находиться в одной комнате с кем-то, кто мог бы стать одним из ненавистных джедаев. А этот человек почти признался, что обижен на его лорда. Берк решал, что делать, когда Гаррет протянул руку и сжал плечо Скайуокера. — Он солгал, Люк. — Я знаю, — тихо ответил тот. И грустно добавил: — Он собирался использовать меня, да? В этот момент двери снова распахнулись, впуская Темного Лорда. Берк и Гаррет вскочили на ноги, вытянувшись по стойке смирно. Люк взглянул на темную фигуру и вздохнул. — Мне надоело, — тихо сказал Люк, — что мне рассказывают всякие истории, а я не знаю, что происходит на самом деле. — Доктор, лейтенант, — прошипел механический голос, — На выход. — Темный Лорд слегка посторонился, давая возможность двум мужчинам покинуть тесную каюту. Переступив порог, Берк оглянулся через плечо и увидел, что Темный Лорд направился прямо к невысокому блондину, сидевшему на краю койки. Скайуокер даже не поднял глаз, пока двери не захлопнулись. — Гаррет, — прошептал Берк, — что этот парень здесь делает? — Я не могу сказать тебе, Берк, — устало сказал Гаррет. Он чувствовал себя ужасно. Все эти годы Скайуокер был у джедаев. Они нанесли ему эти шрамы, Гаррет был уверен в этом. И они же говорили ему всю эту ложь. Они, должно быть, пытались сделать из него убийцу или что-то в этом роде. То, что они вот так настраивали его против собственного отца, было отвратительно. Удивительно, что юноша так хорошо держался. — Гаррет, не говори так. От меня ждут, что я буду заботиться о нем. А если он какой-то джедай. — явное отвращение в голосе Берка к слову «джедай» говорило о многом. В экипаже шаттла лорда Вейдера служили лучшие. А лучшие имперцы ненавидели джедаев. Любой порядочный имперец ненавидел злейших врагов Империи. Гаррет повернулся к Берку, его лицо оказалось всего в нескольких дюймах от лица более низкого мужчины. — Он не джедай, Берк. Лорд Вейдер наверняка убьет тебя за подобные намеки. Даже не думай об этом. Он принадлежит Империи по праву, не вздумай забыть об этом. — По его поведению не похоже. — Не лезь, Берк. Не лезь. — Гаррет отодвинулся и пошел в столовую, не глядя на Берка. Берк остался стоять и смотреть ему вслед, пока его комм не подал звуковой сигнал, вызывая его обратно в каюту со Скайуокером и лордом Вейдером. Берк вошел в комнату, гадая, что он там увидит. Все было так же, как и раньше, никто из двоих даже не пошевелился. — Доктор, введите Скайуокеру один кубик дрезалина. — Да, милорд. — Будет ли это взаимодействовать с чем-нибудь еще, что вы ему вводили? — Нет, милорд. Но он будет находиться фактически в состоянии опьянения в течение суток после того, как я введу дозу. — Прекрасно. — Лорд Вейдер повернулся к озадаченному Скайуокеру, пока доктор молча обходил его, направляясь к молодому человеку. — Дрезалин снизит твои естественные щиты, мне будет проще, а тебе — совершенно безболезненно. Доктор прижал гипоспрей к шее Скайуокера и отступил назад. Вейдер подошел к Скайуокеру, который передвинулся на койке ближе к стене. Затем Вейдер сел на край койки рядом со Скайуокером. — Ложись на спину, — сказал одетый в черное воин, когда Скайуокер вдруг захихикал. Люк почти упал, заставив доктора забеспокоиться о его ранах. Скайуокер расплылся в улыбке. — Похоже на полет. Знаешь — в такие хорошие дни, прямо перед песчаной бурей. Когда воздух настолько неподвижен, что можно срезать углы так, чтобы коснуться стен каньона. Лорд ситхов просто протянул вперед черную руку, осторожно коснувшись лица Люка. Скайуокер без единого звука отключился. Доктор зачарованно наблюдал за ними. Он знал, что прямо сейчас лорд Вейдер читает мысли Скайуокера. Он уже видел такое однажды, когда лорд Вейдер хотел получить от имперского агента больше информации, чем тот успевал передать устно. Скайуокер, казалось, не боялся. А вот агент был в ужасе и не мог перестать трястись несколько дней. Более часа в каюте царила тишина, а затем Дарт Вейдер наконец поднялся. Берк с удивлением увидел, как черная рука слегка дрогнула, когда он отстранился. — Он будет спать несколько часов, — сообщил лорд Вейдер. — А потом будет болтать. Скажите моему лейтенанту, чтобы он держал его подальше от остальных членов экипажа. — После чего ситх вышел. Берк был почти уверен, что слышал, как он выругался под нос, прежде чем дверь захлопнулась. Что происходит? Берка охватило нездоровое любопытство.

***

— Гаррет, — позвал Берк, подходя к столу, за которым сидел Гаррет вместе с Вэном и Харроу. — Чего тебе? — с раздражением в голосе спросил Гаррет. — Лорд Вейдер хочет, чтобы ты проследил, чтобы Скайуокер держался подальше от остальных, — сообщил Берк, заметив удивленный взгляд Вэна. — Я вколол ему дрезалин, и Вейдер не хочет, чтобы он с кем-то разговаривал. — Хорошо, — быстро ответил Гаррет, привлекая внимание Вэна и Харроу. — Это так важно? — осторожно спросил Харроу, зная о его должности. — Да, — подтвердил Гаррет, зная, что ни Вэн, ни Харроу не станут вести себя так, как вел себя Берк. Они слишком хорошо знали порядок. — Что ж, думаю, нам лучше сменить Салва и Кина в кабине, — сказал Вэн, поднимаясь на ноги. Гаррет кивнул, провожая их взглядом. Несмотря на то, что они находились в гиперпространстве, Вейдер настаивал на том, чтобы в кабине всегда находилось два пилота. Просто на случай, если что-то пойдет не так. Поэтому Вэн и Харроу время от времени менялись с Салвом и Кином, хотя Салв и Кин были прежде всего корабельными техником и стрелком. Он повернул голову, наблюдая, как Берк выходит из комнаты. Гаррет нахмурился, думая о враче. Берка только недавно перевели на шаттл, и хотя он казался очень способным медиком, ему, похоже, недоставало военной дисциплинированности. Он был слишком любопытен для собственного блага, и Гаррет знал, что рано или поздно это приведет его к серьезным неприятностям.

***

Вейдер вздохнул, усаживаясь в кресло и снимая маску. Кое-что из того, что он увидел в сознании сына, заставляло его кровь кипеть — например, бесконечные побои за пустяки. И не все они были нанесены кнутом. Ларс использовал любой твердый предмет, который попадался ему под руку, если под рукой не было кнута. Одних только причин для побоев было бы достаточно, чтобы заставить его убить Ларса. Неверное слово здесь, неуместный смех там или множество других проступков, которые, как он знал, постоянно совершали дети, становились причиной пролития крови. «Это изначально была дурная кровь», — слова Оуэна Ларса эхом пронеслись в его голове, когда он снова увидел воспоминание мальчика о том, как он порезался, и ответ его опекуна на это. Дурная кровь! Он знал, что у него репутация безжалостного человека и гордился этим. Но он не бил беспомощного ребенка за то, что тот просто вел себя как ребенок. У него были свои причины для того, что он делал, веские причины. Он убивал ради Империи. Кроме того, именно он долго и упорно убеждал Палпатина, пока Император не согласился начать финансирование школ и больниц в Империи. Те, кто воевал с Империей, утверждали, что делают это ради свободы и мира, но при этом они разрушали мир, беря в руки оружие и начиная войну. Они жаловались, что Империя не заботится о своих гражданах и ничего им не дает. Они не понимали, что деньги, которые обычно шли на финансирование всего того, что они хотели увидеть, были направлены на военные нужды, потому что они нападали. Они не видели этого; Люк не видел этого. Разбираясь в мыслях сына, он увидел его взгляды на Империю: он был против нее. Но он также видел, что Люк не понимает, что такое Империя и чем она может быть. Все, что ему нужно было сделать, это показать юноше, чем на самом деле является Империя, и тогда — он знал — Люк посмотрит на нее по-другому. Но Люк был лишь примером того, насколько невежественны люди, особенно на территориях Внешнего кольца, где пропаганда Альянса шла полным ходом. Уголки его рта внезапно дрогнули в улыбке, когда в памяти всплыло еще одно воспоминание Люка. Это было то, о чем Люк говорил как раз в тот момент, когда дрезалин начал действовать в полную силу. Полеты. Он нашел множество воспоминаний о том, как Люк летал на своем потрепанном Т-16. Больше всего Люку были дороги воспоминания о том, как он мчался по различным каньонам на максимальной скорости, не обращая внимания на опасность, разворачивая и закручивая свой маленький корабль на крутых поворотах. Затем были воспоминания о победе в гонках и о пьянящем чувстве, которое он испытывал во время гонки и после нее. Эти образы навевали воспоминания о юности самого Вейдера. Он отчетливо помнил, как летал на своем поде во время различных гонок, которые когда-то проводились на Татуине. Он помнил, как ветер обдувал его лицо, когда он летел через каньоны и пещеры на бешеной скорости. Ему почти всегда удавалось выйти без единой царапины, в то время как поды противников врезались в стены с протяжным визгом протестующего металла или взрывались, когда их двигатели вспыхивали красочными огненными шарами. Вейдер быстро встряхнул головой, отгоняя воспоминания. Воспоминания о другом времени и месте, о другом человеке. И все же он не мог не поразиться сходству между его гонками в поде и гонками Люка на Татуине. Уже то, что его сын выбрался живым из всех этих гонок, ясно показывало, что Сила в нем сильна и используется, пусть даже неосознанно. И это свидетельствовало о еще одной связи между отцом и сыном. Их умение и любовь к полетам. Вейдер признался себе, что даже сейчас, после всего, чего он достиг в своей жизни, он все еще любит взять свой TIE-усовершенствованный и просто летать ради удовольствия. Именно такие вещи, как эта, наглядно показывали, что Люк был его сыном. В этом и в Силе. Он отчетливо помнил потрясенное и обрадованное выражение лица Скайуокера, когда тот услышал, что он намерен попросить у Императора разрешения обучать его, когда они доберутся до Корусканта. Хотя юноша не знал, что представляет собой обучение ситхов, он был безмерно рад тому, что отец хотел обучать его. Что он нужен его отцу. Прочитав эти эмоции, излучаемые юношей, Вейдер решил проверить воспоминания и чувства, которые тот испытывал в течение последних нескольких дней. Он просмотрел все, что пережил его сын на Татуине, включая то, что Кеноби сделал и сказал юноше. Это заставило его кипеть от гнева, который успокоило лишь воспоминание о том, как его сейбер рассек тело джедая. Проследив за эмоциями Скайуокера за последние несколько дней, Вейдер был удивлен глубиной чувства предательства, которое тот испытывал по поводу их последней беседы. Он мысленно пометил, что в будущем ему не стоит наказывать юношу так, чтобы он сравнивал его с этим животным-Ларсом. Вейдер был намерен заставить сына понять, что он не такой, как он.