Династия (Dynasty)

— Ш-ш-ш, — успокаивала Анжалин своего маленького сына пять лет спустя, когда он начал плакать. — Мамочка здесь, — прошептала она, наклоняясь к кроватке и беря на руки своего двухмесячного малыша. — Все в порядке. Ты голоден, да? — продолжила она, усаживаясь и приступая к кормлению. Анья мягко улыбнулась, проведя пальцем по пушистым каштановым волосам Мигеля, пока он ел. Она до сих пор отчетливо помнила тот день, одиннадцать месяцев назад, когда Люк впервые обнаружил крошечную жизнь внутри нее. Это был один из самых счастливых дней в их жизни…

***

— Люк, — сказала Анья, выходя на террасу и держась за дверь для опоры. — Дорогая, что случилось? - обеспокоенно спросил Люк, поднимаясь на ноги и подходя к своей бледной жене. — Я чувствую себя не очень хорошо, — ответила Анжалин. — Меня тошнит; думаю, мне нужно обратиться к врачу. — Тошнит? - повторил Люк, подводя ее к стулу и подзывая к себе встревоженного слугу. — Принеси ей что-нибудь выпить. — Да, мой принц, — сказал слуга и поспешно удалился. — Анья, я собираюсь прощупать тебя, попробую выяснить, в чем дело, — начал Люк, подтащил другой стул и тоже сел, взяв руки жены в свои. — Хорошо, — ответила Анья, пытаясь расслабиться, зная, что это поможет ее мужу, поскольку она не будет посылать в Силу так много сигналов, которые он должен будет интерпретировать. Открывшись Силе, Люк на мгновение отвлекся на другое присутствие в Силе, но тут же отстранился от него. Сейчас ему нужно было выяснить, что именно беспокоит его жену, а потом уже можно будет посмотреть на это странно знакомое присутствие. Найдя один из симптомов, от которых страдала Анжалин, он ухватился за него и начал прослеживать его происхождение, исцеляя по ходу дела. Найдя источник, Люк застыл в шоке и радости. — Люк? - спросила Анья, удивленно глядя на широкую улыбку, которая расплылась по его лицу, мгновенно стирая все следы беспокойства и тревоги. — Что это? Это ведь несерьезно, правда? — О, это серьезно, — начал Люк, едва сдерживая свое волнение. Хотя отец и говорил, что сейчас самое подходящее время для того, чтобы завести ребенка ввиду мира, который переживает Империя, он не ожидал, что это произойдет именно сейчас. — Я ничего не могу поделать с твоей болезнью, думаю, тебе просто придется привыкнуть к этому. — О чем ты говоришь? - спросила Анжалин, по его хорошему настроению понимая, что что-то случилось. — Это называется утренняя тошнота, — объяснил Люк и увидел, как глаза его жены загорелись пониманием и радостью. — Ты хочешь сказать… - сказала Анья и запнулась, когда Люк кивнул головой. — О, Сила! Смеясь, Люк поднял Анжалин на ноги и обнял ее, чувствуя, как его переполняют радость и гордость. — Ты беременна, — прошептал он. — Маленьким мальчиком. — Он сильный? - спросила Анья, зная, как важно, чтобы их сын смог стать лордом ситхов. — Да, очень, — подтвердил Люк. — Все так, как и предсказывал дедушка. Нам нужно будет придумать ему имя. — Мой принц, принцесса? — спросил слуга, удивленный тем, что госпожа сияет, в то время как несколькими минутами ранее она выглядела такой больной. — Ваш напиток, моя принцесса. — Спасибо, — сказала Анья, взяв бокал и посмотрев на Люка, который положил руку ей на живот, жалея, что она не может чувствовать маленькую жизнь внутри нее так, как он. — Понсу, — сказал Люк, обращаясь к ожидающему слуге. — Сообщи остальным, что в ближайшем будущем потребуются серьезные изменения. Скоро в семье появится еще один член. — А… как пожелаете, мой принц, — заикаясь, пролепетал слуга, ошеломленный и взволнованный, глядя на принцессу, и в его глазах появилось понимание.

***

Анжалин улыбнулась про себя, вспомнив выражение лица слуги. Это был первый признак того, как персонал замка отреагирует на ее ребенка. Она была поражена тем, в каком восторге и хорошем настроении все пребывали в течение нескольких месяцев после того дня. Как и она с Люком, они, казалось, хотели, чтобы все было идеально, когда наступит день рождения Мигеля. Они позаботились о том, чтобы все необходимое было подготовлено заранее, и даже сейчас они думали о том, как лучше обустроить замок для безопасности ребенка, когда Мигель научится ходить. Самым сложным для нее было найти хорошую няню. Она была очень разборчива в выборе той, кто будет помогать ей с сыном, так как ей предстояло доверить ей заботу о ребенке, когда у нее не будет возможности этого делать. Люк был так же осмотрителен, как и она, тщательно проверяя каждую потенциальную няню, чтобы понять, кто она и каковы ее намерения. Это было непростое решение, поскольку так много женщин предлагали свои услуги, все хотели быть теми, кто будет присматривать за принцем Мигелем, будущим Императором. В конце концов они с Люком остановились на Квелин, пожилой человеческой женщине с большим опытом воспитания детей. Она улыбнулась, глядя в окно комнаты Мигеля. Люк решил, что в первые несколько лет будет лучше, если их сын будет жить в комнате рядом с их, а когда он подрастет, то сможет переехать в более просторную комнату по своему выбору. Так они смогут слышать его по ночам. К счастью для них, Мигель спал спокойно и не слишком часто просыпался после отхода ко сну. Она знала, что им очень повезло в этом отношении, так как все трое детей Насталии и Натаниэля были плаксами. Это было так трудно, что ее друзья решили высыпаться как можно лучше, прежде чем родить четвертого ребенка. Как же ей нравилось дразнить их этим, когда они приходили к ней на ужин. Подумав о своих друзьях, Анжалин вспомнила день, когда Натаниэля повысили до гранд-моффа. В честь этого события в их доме была устроена большая вечеринка, на которую были приглашены и она, и Люк. Во время вечеринки Натаниэль отозвал их в сторону и поблагодарил Люка, так как знал, что ее муж был одной из причин его повышения. Больше всего назначение Натаниэля гранд-моффом понравилось Насталии, поскольку он стал чаще бывать дома, так как его работа находилась в системе, где они жили. Анжалин быстро привела себя в порядок, когда увидела, что Мигель закончил, и спустилась с сыном вниз. После рождения Мигеля был один день, когда она взяла его с собой ко двору, просто потому, что все хотели увидеть нового принца, и она, Люк и Дарт решили, что лучше принести его в Императорский дворец, чем приглашать людей в замок. Кроме того, это дало прессе возможность получить еще больше голограмм, чем те, что они уже выпустили для всеобщего обозрения. С тех пор как стало известно, что она беременна, ей была обеспечена дополнительная защита, а также она получала множество писем от людей, в которых они поздравляли ее и выражали радость по поводу появления еще одного наследника. Анжалин положила Мигеля в кроватку в главной гостиной и села на один из диванов. Она как раз взяла в руки датапад со статьей, которую хотела прочитать, когда в комнату вошел один из слуг. — Да? — спросила Анья. — Моя принцесса, — начал мужчина. — Только что звонил портной и сказал, что одежда для вечеринки, которую вы и принц заказали, будет готова завтра утром. — Хорошо, — ответила Анья, отпуская слугу. Одежда, которую они с Люком заказали, представляла собой тщательно продуманные наряды для предстоящего праздника. Торжества проводились в честь пятой годовщины уничтожения Альянса. Пятой годовщины мира. До праздника оставалось всего три дня, и она с нетерпением ждала его. Единственное, что могло омрачить радостное событие, это то, что конец Альянса и сопровождавшая его огромная церемония казни трех главных лидеров повстанцев за их преступления против Империи стали последним значительным событием в правлении Императора Палпатина. Всего через месяц после окончания недельных торжеств, последовавших за церемонией, Палпатин умер. Она нахмурилась, вспоминая тот день. Имперский правитель знал, что его конец близок, и позаботился о том, чтобы его семья была рядом…

***

— Дедушка, — сказал Люк, когда они с Анжалин вошли в личную гостиную Палпатина. — Ваше Величество, — поздоровалась Анья, поклонившись. — Люк, Анжалин, — поприветствовал их Палпатин и жестом пригласил их и своего сына подойти и сесть. — Вы все знаете, что мое состояние быстро ухудшается, — начал он, прежде чем остановиться, чтобы перевести дух, внимательно наблюдая за тремя людьми, сидящими вокруг него. — Отец… - начал Вейдер, но остановился, когда Император сделал небольшой жест. — У меня осталось не так много сил… позволь мне сказать то, что я должен, — произнес Палпатин. — Мое время здесь подошло к концу… Меня не будет в живых, когда вы покинете эту комнату. Анжалин подавила вздох, заметив одинаковые выражения боли на лицах Дарта и Люка. Зная, что они чувствуют, она потянулась к своему мужу и сжала его руку, чтобы дать ему понять, что она будет рядом с ним - как он был рядом с ней. Увидев, как он улыбнулся ей, ей захотелось сделать что-то еще. Но она знала, что не может. Не было способа предотвратить смерть, когда она пришла, и не было способа облегчить боль, которую она принесла. — Сын мой, — сказал Палпатин, на что Вейдер мгновенно поднялся и подошел к отцу, опускаясь на колени. — Пришло время тебе занять трон и править Империей. — Отец… - начал Вейдер, не зная, что сказать. Такого горя он не испытывал со дня смерти матери. Он так много хотел сказать, но не знал как. — Я знаю, — просто сказал Палпатин, нежно проведя рукой по лицу сына. — Смерть приходит ко всем нам, рано или поздно. Я готов к ней, я сделал все, что хотел, и знаю, что мое дело не разрушится и не угаснет, когда меня не станет, — облизнув губы, чтобы увлажнить их, он подождал несколько секунд, прежде чем продолжить. — Ты возглавишь Империю, как я тебя учил. — Да, отец, — согласился Вейдер, опуская все свои щиты и убеждаясь, что старик понял то, что он не сумел выразить. Зная, чего хочет умирающий, он вернулся на свое место, а Люк двинулся вперед. — Внук мой, — прохрипел Палпатин, глядя на молодого человека, стоящего на коленях рядом с ним. — Ты стал неожиданным сюрпризом, который оправдал мои надежды. — Спасибо, дедушка, — ответил Люк, вспоминая свой первый обед с Императором и то, что было сказано ему тогда. Палпатин тяжело кашлянул, взмахнул костлявой тонкой рукой и продолжил голосом не громче шепота. - Тебе нужно будет вырастить достойного наследника, который будет способен занять трон после того, как придет твое время. Империя должна оставаться в руках нашего рода, иначе все будет потеряно… Трон может занять любой, но удержать его может только тот, кто обучен и силен в Силе. — Я знаю, — тихо ответил Люк, стараясь сохранить спокойное выражение лица. — И не волнуйся, мы обо всем позаботимся. — Я не волнуюсь, — сказал Палпатин, после чего Люк отошел в сторону, а Император обратил свое внимание на молодую женщину, молча сидевшую поодаль. — Анжалин, — позвал он и подождал, пока жена его внука окажется рядом с ним. — Поскольку ты женщина с самым высоким статусом в Империи, граждане уже смотрят на тебя как на заботливую и опекающую фигуру, ведь ты станешь носительницей четвертого Императора, который будет править галактикой, — сделав паузу, чтобы еще раз перевести дух, он изучал ее, довольный тем, что все это ее не удивило. — Со временем это уважение среди людей будет только расти, и в конце концов ты станешь первой Императрицей Империи. Хотя поначалу я не одобрял выбор жены молодого Люка, скажу, что не жалею, что дал ему разрешение жениться на тебе. — Спасибо, Ваше Величество, — ответила Анья, не зная, как реагировать на лекцию и комплимент, который ей только что сделали. — Хммм, — просто ответил Палпатин, изучая ее еще немного, прежде чем переключить внимание на своего потомка. — Мечта ситхов — править галактикой — наконец-то достигнута. — Да, отец, — подтвердил Вейдер как раз перед тем, как старик начал яростно кашлять. — Отец? — позвал он, придвигаясь ближе, так как кашель не прекращался. — Время… - начал Палпатин, но тут его прервал кашель, — время… пришло. — Нет! - запротестовал Вейдер, но ничего не смог сделать, так как почувствовал, что присутствие Силы его отца стало ослабевать, а по телу старика, казалось, пробежала голубая молния. Анжалин вскрикнула от удивления, когда голубая молния увеличилась и начала опутывать тело Императора. — Что? — спросила она. — Темная сторона, — ответил Люк, вынужденный отступить назад, когда энергия Темной стороны в теле его деда высвободилась. — Она возвращается в Силу. — О, — проговорила Анья, наблюдая, как Дарт отошел на несколько шагов назад, не в силах что-либо сделать. — Отец! - вскрикнул Вейдер, когда присутствие его отца полностью исчезло, а молния угасла, оставляя лишь безжизненное тело старика, застывшее в кресле.

***

Анжалин вздохнула, оглядывая главную гостиную, в которой она находилась. Ее взгляд упал на угол, где стояла хрустальная скульптура. Ей не особенно нравилась эта полупрозрачная композиция, но она была более уместна, чем та черная штука, которую Люк поставил здесь раньше. К счастью, она уговорила его перенести замороженного Нейта Клея в гостиную рядом с его кабинетом. Она помнила тот день, когда он принес его домой.

***

— Ну, что скажешь? - сказал Люк, демонстрируя грубую скульптуру кричащего человека, стоящего на коленях. — Это Клей. — Ну, это безусловно… эмоциональная работа. — Я оставлю его здесь на некоторое время, пока не пойдут слухи, - сказал Люк с улыбкой. — Ты хочешь, чтобы они говорили об этом памятнике? - сказала Анжалин, сморщив нос от отвращения. — Я имею в виду, это показывает, через что ты заставил его пройти в последние несколько дней, но… - В каком-то смысле это было облегчением, что Люк быстро устал от этого человека. Анжалин нравилось, что главная гостиная была приведена в порядок. — О. - Люк хмыкнул. — Ты подумала, что это просто скульптура. Нет, дорогая, это Нейт Клей. Я заморозил его в карбоните. Он там в состоянии гибернации. Ученые уверяют меня, что он проживет еще пятьдесят лет, в полубессознательном состоянии, испытывая постоянную боль. — О, - сказала Анжалин. Она почти пожалела повстанца. Почти. Но не совсем.

***

Из воспоминаний Анжалин вывело детское хихиканье. Она оглядела комнату и увидела старшую дочь Насталии, выглядывающую из-за кресла; черные кудряшки девочки были заплетены в косички. За ее спиной терпеливо стоял охранник, готовый увести ее, если она начнет беспокоить принцессу. — Привет, Мирабель! — позвала Анжалин. — Твоя мама здесь? — Нет, — последовал радостный ответ. — Принцесса. Пришла с папой. — О. И что ты здесь делаешь? — спросила Анжалин, улыбаясь маленькой шалунье. Из-за Мирабель выглянул маленький кареглазый мальчик, широко раскрыв глаза. — А это кто? Маленькая девочка вышла из-за кресла, поманив за собой мальчика. Ему явно было около трех лет, и, судя по всему, он был очень взволнован — Это, — сказала Мирабель своим самым взрослым голосом, — Закери Равенелл. Сын майора Равенелла. Папа и майор сейчас с принцем. — Понятно, — сказала Анжалин, улыбаясь застенчивому мальчику. Она вспомнила, что Натаниэль предложил адъюнкту Дарта Вейдера должность планетарного губернатора на меньшей планете, когда тот ушел в отставку. Макнелли со смехом отмел любые намеки на фаворитизм майора. — Он прирожденный организатор — я был бы дураком, если бы упускал талантливых губернаторов, - сказал Натаниэль, снимая этот вопрос. Анжалин жестом подозвала их ближе, Мирабель взяла мальчика за руку и подтянула его ближе к имперской принцессе. — Она показывает тебе мой замок? — Да, миледи, — сказал маленький мальчик, его карие глаза расширились от того, что с ним разговаривает настоящая принцесса. Анжалин продолжала улыбаться. Он действительно выглядел как куколка. Мигель выбрал этот момент, чтобы немного поплакать, и Анжалин быстро встала и подошла к кроватке. — Ну и ну, — сказала она, взяв его на руки. Он уже проснулся, маленькие кулачки махали в воздухе. Анжалин вернулась на свое место, держа сына на руках. Две пары широко раскрытых глаз следили за каждым ее движением. — Это он? — спросила Мирабель, подойдя ближе. Анжалин кивнула. Двухмесячного принца еще не показывали другим придворным детям. — Да, это он. — Можно нам, можно нам увидеть его? Пожалуйста, принцесса? — спросила Мирабель, изо всех сил стараясь вести себя по-взрослому и вежливо, как учила ее мать. — Конечно, — с удовольствием ответила Анжалин. Ей нравилось хвастаться своим ребенком, но меры безопасности ограждали его от всех. Обняв его, она подошла к двум детям и села на стул. — Видите? Он рад встрече с вами, он улыбается. — Маленький принц радостно улыбался, размахивая кулачками. — Он крошечный! — с возмущением сказал маленький мальчик. Принцы должны быть большими сильными мужчинами. — Он вырастет. Когда-то и ты был таким же маленьким, — сказала Анжалин. — Правда? — На лице кареглазого мальчика отразилось недоверие. — Я не помню. — Анжалин рассмеялась и услышала позади себя смех трех мужских голосов. Повернувшись, она увидела наблюдающих за ней Люка, Натаниэля и майора. Малыш Закери протянул палец, и рука младенца обхватила его. — Я ему нравлюсь! — В голосе мальчика звучали удивление и радость. — Конечно, нравишься, — ответила Анжалин, улыбаясь той радости, которой светился малыш. Трое мужчин подошли, наблюдая за происходящим. Закери посмотрел на принцессу с торжественным выражением лица. — Папа сказал, что если я ему понравлюсь — и если я буду хорошо себя вести, — то когда-нибудь стану его помощником. Как папа. За ее спиной застонал майор Равенелл, а Люк рассмеялся. — Он проходит через стадию, мой принц. Ему хочется делать все, что делаю я. Маленький мальчик выглядел озадаченным, а Анжалин не могла не улыбнуться. Мирабель фыркнула. — Это особое положение. Прямо как гранд-мофф. Императорская семья выбирает тебя, ты не просто получаешь работу. — Она явно пересказывала слова, заученные под руководством наставника. Закери решил проявить упрямство. — Я ему нравлюсь. Равенелл предпочел прервать своего сына. — Да, возможно, Закери, но в ближайшие двадцать лет многое может измениться. А теперь, почему бы тебе и твоей подруге не пойти поиграть в саду? — Хорошо! — И они убежали. Гаррет покачал головой, подойдя к Анжалин, чтобы получше рассмотреть юного принца. — Он такой же милый, каким его выставляет пресса, — заметил он как раз перед тем, как Мигель издал восторженный вопль. — И он тоже это знает, — пошутил Гаррет. — Спасибо, — с гордостью ответила Анья, взглянув на своего мужа. — Так у маленького Закери будут братья и сестры или нет? — спросил Люк, подойдя к жене. — Мы с женой хотели бы иметь еще одного ребенка, — с улыбкой признался Равенелл. — Мы просто не уверены, когда именно. — Сколько детей вы планируете завести? — спросил Натаниэль, когда все сели за стол. — Я хотел троих, а Насталия хотела пятерых, так что мы пошли на компромисс и остановились на четырех. — Мы думаем о двух, — сказал Гаррет и посмотрел на принца Люка. — Однако в семье моей жены есть случаи рождения близнецов, так что есть вероятность, что у нас будут двойняшки. — Близнецы, — прокомментировал Натаниэль. — Я всегда находил эту концепцию захватывающей, но, возможно, это связано с тем, что я никогда не знал никого, у кого были близнецы, и не знал никого, кто был бы близнецом. — Я слышала как хорошие, так и плохие истории о близнецах, — поспешно сказала Анжалин, прикрывая вздрогнувшего Люка. — С одной стороны, с ними может быть очень весело, но трудно быть индивидуальностью после совместного воспитания и все такое. Особенно если вы однояйцевые близнецы. — Верно, — согласился Натаниэль. — Но мне было бы очень интересно узнать их мнение по этому вопросу. — Ну, если у нас с женой будут близнецы, ты сможешь когда-нибудь спросить их об этом, — предложил Гаррет, вспоминая, насколько Лея отличалась от своего брата-близнеца, но его мысли прервал плач Мигеля. — Ну же, ну же, — успокаивающе произнесла Анья, недоумевая, что так расстроило ее маленького мальчика. — Все в порядке, — продолжила она, но молодой принц на этот раз не успокоился. — Хей, — мягко сказал Люк, наклоняясь и забирая ребенка у жены. — Что с тобой? — спросил он, начиная щекотать Мигеля, одновременно посылая через Силу в хрупкий разум успокаивающие волны. Гаррет улыбнулся, глядя, как Имперский принц успокаивает своего сына. Это была совершенно новая сторона Люка, которую он никогда раньше не видел. В бою он был абсолютно безжалостен, избавляясь от повстанцев любым способом, а здесь тот же самый человек с любовью успокаивал своего сына с максимальной нежностью. Конечно, он и раньше видел другую сторону молодого человека, она проявлялась, всякий раз, когда он был с женой, и в памяти сразу всплывала сцена, как они вдвоем танцевали на его двадцать первом дне рождения. Но это было другое. Это была еще одна его сторона, это был Люк Вейдер в роли отца. — Я бы хотел, чтобы мои дети так легко переставали плакать, — заявил Натаниэль, наблюдая за тем, как юный принц играет с медальоном своего отца.

***

— Люк, — сказал Император Вейдер, когда его сын вошел в его личные покои в императорском дворце три дня спустя. — Ты готов к празднику? — Да, отец, — подтвердил Люк, разглаживая свой сине-желтый наряд, украшенный драгоценными камнями и темно-зеленой вышивкой. — Пять лет с момента окончания Восстания, а кажется, что прошло не так уж много времени. — Действительно, — согласился Вейдер, улыбаясь сыну. — Но это отчасти объясняется беременностью твоей жены. Кстати, как поживает мой маленький внук? — Мигель в полном порядке, — ответил Люк. — Анья уложила его спать прямо перед нашим уходом, так что все должно быть в порядке, а если нет, то Квелин позаботится обо всем. — Хорошо, — сказал Вейдер. — Я так понимаю, Анжалин уже в придворном зале? — Да, — ответил Люк. — Она хотела спросить, не хочешь ли ты прийти завтра вечером на ужин, — продолжил он, вспомнив, сколько времени ему понадобилось, чтобы привыкнуть к тому, что его отец живет во дворце, а не в замке. — Маленькая семейная встреча, как она это назвала. — Я с удовольствием присоединюсь к вам, — ответил Вейдер, жестом приглашая сына следовать за ним к тронному залу. — Прошло уже много времени с тех пор, как я мог просто расслабиться. Подготовка к церемонии и несколько политических осложнений не давали мне покоя в последнее время. Спокойный вечер, когда не о чем беспокоиться, более чем желанен. — Отлично, — ответил Люк, когда они вошли в тронный зал. Оглядывая помещение, он отчетливо вспомнил день коронации своего отца…

***

Люк старался сохранять спокойное выражение лица, наблюдая за тем, как члены двора входят в тронный зал и занимают специально установленные места. Благодаря тому, что он стоял на полпути вверх по лестнице перед троном, его хорошо было видно и придворным, и голокамерам, которые СМИ разрешили принести с собой, чтобы вся церемония транслировалась в прямом эфире во все уголки Империи. Точно так же, как транслировались похороны Палпатина. Подавив эмоции, поднявшиеся в нем при мысли о смерти деда, он подумал о событиях, которые вскоре произойдут в этой самой комнате, и о своей роли в них. Он разгладил свой изысканный алый с черным наряд, молча обдумывая задачи, поставленные перед ним дедом, когда они планировали коронацию Вейдера. Поскольку Палпатин был мертв, кто-то другой должен был провозгласить принца Дарта Вейдера Императором Галактической Империи. И поскольку поручение этой задачи кому-либо могло бы повысить его значимость из-за власти произнести решающие слова, которые должны были услышать граждане, было решено, что эту задачу должен будет выполнить он - так как они не хотели давать кому-либо другому такую власть. Снова подняв голову, он поймал взгляд Анжалин и улыбнулся ей. Люк обратил свое внимание на вход, через который должен был войти его отец, услышав начало Имперского гимна. По этому случаю тронный зал был заполнен цветами, как в букетах, так и в венках, которые были расставлены повсюду с лентами и имперскими символами. Как только гимн закончился, двойные двери в зал снова распахнулись, и в зал хлынули Имперские Верховные Защитники, выстроившись по обе стороны прохода, ведущего к лестнице. Затем, когда все затихли, в зал вошел Вейдер, облаченный в темно-синие и черные одежды, усыпанные разноцветными драгоценностями и вышивкой. Оркестр заиграл очередной номер, а Имперский принц спокойно направился к лестнице и поднялся по ней, остановившись на две ступени ниже того места, где стоял его сын. — Граждане Империи, — начал Люк, скрытый микрофон усиливал его голос по всему залу, пока оркестр заканчивал свой номер. — Перед смертью покойный Император Палпатин вызвал меня в эту самую комнату и дал мне несколько указаний. Хотя он уже официально объявил Дарта Вейдера своим наследником, он хотел, чтобы состоялась официальная церемония коронации, — остановившись, Люк подождал несколько секунд, чтобы дать словам впитаться в сознание, после чего полуобернулся и жестом приказал гвардейцу, стоявшему в отдалении, подойти. Когда Императорский гвардеец сделал это, по залу послышался ропот, а голокамеры увеличили изображение красной бархатной подушки, которую нес гвардеец. На подушке лежала Императорская корона. Палпатин впервые надел ее в день провозглашения себя Императором и несколько раз после этого, но по большей части это был просто символ власти, который хранился в особо охраняемой зоне дворца, где люди могли видеть его в определенные дни в году. Самой уникальной особенностью короны было то, что она была сделана из черновато-фиолетового металла называемого миса. Миса был самым редким металлом во всей галактике, и всего лишь горстка этого металла стоила больше, чем то, что могли позволить себе купить большинство придворных. Корону из мисы украшали несколько отполированных и дорогих драгоценных камней корсука. Люк взял корону у гвардейца, когда тот остановился рядом с ним, и поднял ее, чтобы продемонстрировать людям, а затем снова повернулся лицом к своему отцу. — Дарт Вейдер, — отчетливо произнес он. - Властью, данной мне покойным Императором Палпатином, я имею честь официально провозгласить тебя новым Императором Галактической Империи, — с этими словами он осторожно водрузил корону на голову отца, видя, как в его кристально чистых глазах сверкает гордость. Люк улыбнулся в ответ, представляя, что чувствует сегодня его отец. Вейдер прошел мимо сына, когда Люк отошел в сторону, и поднялся на вершину лестницы, где мгновенно уселся на трон. Пройдя несколько шагов вперед, Люк остановился, достигнув последней площадки перед ступенями, ведущими к самому трону. Зная, что придворные и другие гости последуют его примеру, он опустился на одно колено.

***

Люк улыбнулся и покачал головой, когда воспоминание поблекло. Не было необходимости объявлять его наследником отца, все знали, что так и будет. После церемонии они автоматически обращались к нему как к «принцу Вейдеру», а к Анжалин — как к «принцессе Вейдер». — Кредит за твои мысли? — спросил Вейдер, увидев отстраненный взгляд своего сына. — О, я просто думал о коронации, — ответил Люк, взглянув на свой хронограф. — Нам лучше поторопиться, празднование уже должно быть в самом разгаре. — Ты планируешь танцевать? — поинтересовался Вейдер, когда они вышли из тронного зала и направились к придворному залу, вокруг них выстроились Имперские Верховные Защитники. — Определенно, — сказал Люк с улыбкой. — Прошло уже много времени, и сейчас как раз подходящий случай.

***

Бьюкенен наблюдал за танцем Ра’чеаллы и Даврона, стоя в стороне от танцевальной площадки. Хотя в начале брака его дочь проявляла явные признаки бунтарства, все улеглось после того, как она родила его первого внука. Даврон проявил большую проницательность, поняв, что материнство быстро усмирит ее темперамент, поскольку свободное время она будет посвящать заботе о сыне, а не предаваться несбыточным фантазиям. Бьюкенен нахмурился, увидев, как бывший объект желания его дочери, принц Вейдер, танцует со своей женой. Блондин что-то замышлял, только он не был уверен, что именно. По крайней мере, пока. Его шпионы доносили ему о частых встречах Люка Вейдера с новым придворным по имени Рексгон. Однако они не могли сообщить никаких подробностей, поскольку встречи всегда проходили в замке Вейдера. Поскольку принц и принцесса не часто принимали новых служащих, а принц проверял каждого потенциального нового работника с помощью Силы, не было никакой возможности провести одного из своих шпионов в дом императорской семьи. Действительно, можно было с уверенностью сказать, что Вейдеры были единственной знатной семьей, у которой не было шпионов в доме. У всех остальных был хотя бы один шпион, замаскированный под слугу, уборщицу или горничную. Но это не означало, что Бьюкенен не мог попытаться узнать, что задумал принц. В конце концов, молодой человек причинил ему слишком много вреда в прошлом, чтобы он мог просто сдаться, когда тот явно затеял свои обычные уловки. Все, что ему нужно было сделать, это ждать, затаиться и быть осторожным, чтобы не попасться на приманку, как он уже делал несколько раз в прошлом. Самое сложное заключалось в том, что было очень трудно понять, когда Люк Вейдер пытается заманить его в ловушку, а когда нет, он постоянно менял свой подход, так что нужно было быть внимательным к каждой мелочи, так как редко удавалось обнаружить хоть малейший признак того, что что-то не так. — Бьюкенен, — сказал Владимир, подойдя к своему сопернику и увидев разочарованное выражение его лица. — Что-то случилось? — Нет, ничего, — солгал Бьюкенен, глядя на собеседника. — Понятно, — ответил Владимир, решив пока оставить этот вопрос. — Хорошая вечеринка, не находите? Я давно ждал этого события. С момента распада Альянса все так медленно развивается. — Это точно, — согласился Бьюкенен. — Без войны процветают только настоящие политики, так как больше нет той неопределенности, как во время войны, когда могло произойти все, что угодно. — Верно, — сказал Владимир, пытаясь понять, намекает ли он на что-то или нет. — Залин, — сказал он, увидев, что к ним приблизился его сын. — Отец, Бьюкенен, — поприветствовал их Залин, остановившись рядом с двумя мужчинами. — Владимир, — ответил Бьюкенен, втайне радуясь, что решил не выдавать свою дочь замуж за молодого человека, поскольку тот был идиотом. Юношу представили ко двору несколько лет назад, и он до сих пор допускал ключевые ошибки. Возможно, все сказанное им было неверно, но юноше никак не удалось бы выжить во время войны. В какой-то момент он был бы убит наемным убийцей, который хотел нанести удар по Владимиру во время напряженной конкурентной борьбы, наблюдавшейся в то время. — Есть идеи, что он задумал? — спросил Владимир-старший у своего соперника, указывая на императорскую чету. — Нет, — признался Бьюкенен, радуясь, что не он один был поставлен в тупик играми принца Люка Вейдера. Но так было всегда, ситх всегда что-то затевал. Бьюкенен улыбнулся, зная, что Империя и ее Императоры и принцы, в частности династия Вейдеров, будут заняты политикой на многие поколения вперед.