Отпуск по расчету

Когда Драко вшагнул в коттедж, его носом сразу завладел родной запах. Повинуясь ему, он вошел в кухню, где его взгляду предстал заваривающий чай вручную Гарри. Порой он такой маггл, Мерлин пресвятой… — Будешь? — хрипловато спросил Поттер. Драко оббежал ласкающим взглядом его обнаженную спину. Уверенный, что Гарри это почувствовал, усмехнулся. — Где Джиневра и Ци? — спросил он, падая в лучшее кресло с разбегу. Несущий две дымящиеся кружки Поттер насупился: — Джин заканчивает какие-то свои дела на базе Гарпий. А Рели не нравится, когда ты ее так зовешь. — Какая разница? Зато это нравится мне. Дела Джиневры случайно не связаны с этим, как же его… — С этим, угу. Возможно, чисто теоретически, что связаны, но… — Мы об этом, разумеется, не говорили. — Не говорили. — Так где Ция? Гарри закатил глаза с таким вздохом, будто это ему сегодня пришлось выдержать два разговора с, вероятно, хитрейшими и умнейшими людьми на этом свете! — Не зазнавайся. Уехала встретиться с бывшими соратниками. Оружие хочет продать некоторое, что явно ей не пригодится в ближайший год. Драко, возможно, слишком резко вскочил. — И ты ее отпустил?! — Она не моя собственность, Малфой. — слишком спокойно ответил Поттер. Готовился, падла, — И не твоя. — добавил он с излишним нажимом. Драко и без того отлично все понял. Он рухнул обратно в кресло. Все равно эту… не остановить. — Она носит моего ребенка, Поттер. — сообщил он своему кулаку, в который уперся лбом. — В своем теле. Она может распоряжаться им, как посчитает нужным. Драко поднял голову, и, кажется, Гарри испугался его взгляда. — Не ребенком. Телом своим. — Поттер, он в ее… Это же так работает! — зашипел он обозленно и бессильно. — Нет, Малфой, это в твоем мире так работает. — запрокинул голову к потолку Поттер. Все-таки, он его не боялся. Пугался иногда, но никогда не боялся. — Становится слишком сложно иметь общего ребенка с человеком из другого мира. Уже. — скрившись от непонятной горечи, сказал Драко своему плечу. Проклятый Поттер всегда выводил его на откровения этой своей…вот этой своей всей. Проклятостью. — Я знаю, Малфой. — сообщил Гарри потолку, а потом одним слитным, плавным и резким движением, от которого у Драко каждый раз внутри переворачивался оркестр в ложе, перепрыгнул на его кресло. — Вообще нихуя просто не бывает. Поттер мог сколько угодно называть Малфоя снобистским упрямым котом, чтобы это ни значило, но даже Драко не мог не признать, что с Гарри на коленях думалось значительно легче. Рядом с ним всегда все становилось проще и яснее, и раньше это пугало, и хотелось все усложнить, но теперь… теперь он постиг свою личную нирвану. Драко не уловил, в какой момент его жизни Поттер стал постоянной, приумножающей его жизнь и возводящей в степень любые ее удовольствия. Не заметил, в какой из их первых «ничего-не-значащих-и-ни-к-чему-не-обязывающих» сексуальных опытов поцеловал раскрытый в шумном выдохе рот, пухлый и сочный, как последняя бочка вина перед закатом мира. И уж точно не успел понять, в каком из вырывавшегося в его рот стонов уловил ту неописуемую ноту, что стала его личным фетишем, постыдным настолько же, насколько неповторимом. После страшился последствий. Не секса, нет — но того чувства, что он не мог назвать любовью или даже влюбленностью, но которое все захватывало новые территории с каждым днем и каждой ночью в его компании. Драко не вспомнил бы дату, в которую это произошло, но с точностью до каждой морщинки помнил лицо Гарри с непередаваемо нежным выражением, которое можно увидеть только в одном случае. Тогда Драко перестал боятся. Они жили вместе, кажется, года три? Это не было так важно, как то, что за это время Драко сменил основной вид деятельности, официальное место жительства, семейный статус и некоторые взгляды — и ничего из этого не отдалило его от Поттера. — Мы с тобой вернемся к теме феминистических ценностей, что вдолбила в ваши гриффиндурские головы Грейнджер, когда Джиневра понесет от тебя. — оскаливаясь ухмылкой, прямо в рот пообещал ему Драко. Гарри сморщился от формулировок буквально на секунду, но Драко точно предугадал момент, когда Поттер будет слишком разморен, чтобы злится, но недостаточно, чтобы «забыть» эти слова сразу после оргазма. — Неблагодарная змея. — пробормотал Гарри неразборчиво куда-то в складки снимаемой одежды. Это удобно — решил Драко — когда у Поттера заняты руки. — Мы с Джин еще напомним тебе об этом. У гриффиндорков свои методы отмщения, и они бывают весьма непредсказуемы. Вот когда Поттер срывает с него брюки с таким выражением лица, будто, по меньшей мере, свергает династию и открывает тропу кровной войны, Драко кажется, что он не поймет его никогда. — Что я говорил насчет секса в гостиной, Поттер? — вопрошает он, старательно нивелируя позорные нотки в голосе. Получается не так, как хотелось бы. Гарри выныривает из-под его линии колен, морщит смешно лицо, отчего его губы съезжают вбок, но затем послушно подхватывает Драко на руки и поднимается. Хорошо — решает Драко — что Поттер такой понятливый. Иногда Драко обманывает себя тем, что начал спать с Поттером потому, что только в сексе он становится послушным. Иногда у него получается, чаще — не очень. Все-таки, возможно, сказать отцу, что секс с Поттером — это политический шаг, было несколько горячечным решением. Однако в нем была доля правды, как и в любой уважительной лжи. Из Гарри действительно можно было выведать чуть больше под угрозой исчезновения себя неповторимого. Ненамного, и ни о какой политике и речей не велось, но… — Так что, Хорек мой красивенный, как прошла встреча с предками? — с низким порыкиванием Поттер прижал его к кровати весом своего торса. Вероятно, Драко не стоило злоупотреблять этим приемом, пока им не начал пользоваться сам Гарри. Все-таки за последние три года в нем чуть прибавилось интеллекта. Поттер наступал, удивительно порывистый и жаркий. Скользя ладонью по его обжигающей груди, Драко усмехнулся в его плечо так, чтобы пронзительные, но так глупо подслеповатые глаза не заметили. Хитрый маленький Гарри решил, что может воспользоваться его же приемами. Не будь он Наследником Малфоев! Теперь настала очередь Драко морозится. Вывернувшись из-под его горячих рук, он сел, провел ладонью по лицу и, как мог твердо произнес: — Нет уж, ты объяснишь мне сейчас. Какого соплохвоста у тебя есть сестра, а я узнаю об этом только сейчас?! Поттер надул очаровательно пухлый рот, красный после порывистых поцелуев. Драко все еще не мог привыкнуть к их виду, хотя они жили вместе уже около года. Поняв, что возвращаться к прерванному занятию они не собираются, и отвлечь от только что состоявшегося знакомства с Рели не выйдет, Гарри вздохнул так несчастно, словно у него забрали последнюю радость жизни. — Ох, да боже, я сам узнал об этом несколько месяцев назад всего. Я тоже в шоке, ты поверь. И мы все еще не знаем точно, как это так вышло… — У нас предостаточно времени, выкладывай. Гарри с неудовольствием покосился на его опадающий член, недовольно всхрапнул, но уселся, скрестил ноги и произнес то, с чего никогда не начинались истории, от которых у Драко не появлялось желание убить Поттера за его неосторожность: — Дал мне Робардс личное задание… — Звучит, как полная херня, конечно. — вынес свой вердикт Рон, пробежавшись по папочке с делом. — Да знаю я. — заверил его Гарри, потягивая кофе с самой мрачной рожей, с которой только можно потягивать латте с дополнительной порцией молока и двумя дополнительными — сахара. — Разве не должна такой хренью заниматься маггловская эта… — Рон прищелкнул пальцами в воздухе, выражение мучительного раздумья исказило его лицо, — полиция? — Вот именно, что должна. Я к Робардсу ходил выяснять, что за пое… — Господа Авроры! — донесся громогласный визг. Спустя мучительные мгновения Гарри понял, что издавала его крохотная старушка, сверля злобно прищуренными глазками с высоты его живота, — Я попрошу в общей курилке не выражаться! У меня тут внук работает, и его внук скоро будет! А он хороший мальчик, ему не к чему эти ваши… — Мы не будем. — испуганно пообещал Гарри, а затем, дождавшись, пока это стихийное бедствие пройдет мимо, повернулся к застывшему Рону, — а она-то что делает здесь? Больше не в силах сдерживаться, Рон рассмеялся, ткнувшись в плечо друга. — Я не знаю, — выдавил он, сотрясаясь. — Никто не знает. Она работала здесь какие-то миллионы лет назад, и теперь приходит периодически в пять утра. Наверное, от маразма думает, что ей сюда все еще надо. И главное — никто не может ее выгнать. Добровольно не уходит, а связать и выкинуть на улицу старушку не по совести никому из наших. Гарри погладил его содрогающуюся спину, рассеяно улыбаясь. Часы над Роновским плечом протикали полшестого утра. Скоро уже начнут потихоньку тянутся первые утренние пташки. Среди них будет Гермиона, и она-то по их виду сразу поймет, что они не то, что раньше всех пришли, они попросту еще и не уходили с рабочих мест. Надо будет ей объясняться, как так вышло, что Гарри с этим чертовым делом просидел до отбоя, а Рон, так и не дождавшись его у камина, пришел поддержать друга, так они вдвоем и захрапели в унисон. Гарри — над несчастной папкой, Рон — у кофемашины. — Так и что Робардс тебе? — спросил, отсмеявшись, друг. Выглядел он серым и побитым, но, наверное, Гарри выглядел еще хуже. — Говорит, не получается у полиции этого урода поймать уже какой год. Исчезает так, что заподозрили магию, и это дошло до тамошних высших чинов. Вот, связались с нашими. — Думают, маг-самоучка этот их маньячелло? — спросил, нахмурившись и сразу посерзьенев, Рон. — Да. Там следы магической печати были замечены, маленькие совсем, не чувствуются без приборов каких-то из Отдела Тайн. — И что, ночка наедине с папочкой и мои доставки кофе чем-то помогли? — Ну. Не знаю я. Есть одно место… — Когда операция? — Как назначат. Чем скорее, тем лучше. — Я с тобой пойду. — Это ведь не тебе решать, Рон. — Да все равно пойду, их дело — записать меня в бумажку или нет, я-то все равно с тобой буду. Гарри устало улыбнулся в чашку кофе. Там закручивалась какая-то муть из молочной пенки, похожая на дерево. Трелони бы сказала, что это сулит скорую гибель. Гарри бы сказал, что это сулит замену кофемашины, эта старая уже. С огромным трудом Гарри приполз домой. Удивительно, но коттедж, в котором он жил каких-то месяца четыре, уже стало привычно. Салли встретил его на пороге, и Гарри сначала подумал о том, спят ли домовые эльфы вообще, но ворочать мысль в своей голове было так сложно, что он просто отдал ему аврорскую мантию, дополз до своей спальни со скоростью, с которой могла бы посоревноваться та старушенция. Пришлось пройти мимо одной из гостевых спален, и только вид этой двери заставил его передвигать ноги поскорее, чтобы оказаться в собственной. Не то, что бы он стеснялся того, что произошло в ней пару месяцев назад. Вовсе нет. Просто…просто. Просто она не должна волновать его измочаленное сознание, но волновала. Дурацкая дверь. Захлопнувшись дверью собственной, правильной спальни, Гарри мысленно пожелал и соседней комнате спокойной ночи, с трудом прикинул, что что-то неправильно. Поковырявшись в перепутанных обкусанных мыслях, выудил оттуда то, что нужно, пожелал спящему через пару стен Малфою выспаться, раз уж ему самому не судьба, и грохнулся в постель. Все-таки хорошо, что после того раза они больше не трахались, и огромная кровать сейчас принадлежит его уставшему телу полностью. Можно развалиться большущей лепешкой посередине, раскинуть руки, но это надо доползти до середины этой еще… Гарри провалился в тревожный сон раньше, чем успел бы.