suffer (me)

Первые капли грязного дождя упали на цветное стекло. Небо давно раскалывали тонкие ярко-голубые шрамы молний, которые разделяли казавшиеся плотными свинцовые облака. Вспышки света рвано освещали комнату, в которой находилось по крайней мере пять-шесть человек. После очередного нечеловеческого, дикого вопля со стороны огромной постели, в углу спальни проснулось движение. Два отблеска светлых глаз отчетливо стали видны в тени. Послышалось шипение, и огромный белый кот спрыгнул с колен хозяина, недовольно взирая на источник шума. Тишину снова нарушил крик, полный боли и бессвязных слов. В ярких глазах на мгновение, лишь на мгновение, мелькнула тревога. Новая жизнь всегда появляется в столь тяжелых мучениях или же это напрасное сотрясание воздуха? То, что женщина, носившая ребенка девять месяцев под своим сердцем, сейчас едва дышала, лежа на насквозь пропитанной кровью простыне, мало волновало хозяина дома. Он никогда не отличался человечностью по отношению к своим омегам — каждая из его подстилок с ужасом ожидала дня своей течки или гона хозяина. После одной из таких ночей мало кто был целым и невредимым. Так уж заложено природой: альфа выжимает все соки из оказавшегося рядом партнера, а что будет после — не проблема «высших» слоев. Все стало значимым после того, как самая редкая, но слабая из его игрушек забеременела. Когда информация подтвердилась окончательно, то оставалось лишь держать себя в руках. После осмысления пришло резкое облегчение, что отец больше не будет торопить сына обзавестись наследником. То, что это был именно мальчик, никто не сомневался. Женщины среди альф не встречались, а среди омег они вымирали, становясь ненужным звеном иерархии. Мужчина был уверен, что родится именно мальчик и именно альфа, будущий глава семьи Ким. Однако гарантии не было вовсе.

***

— Ты похож на девку. Резкая пощечина — и голова беспомощно мотнулась назад. Розовые кудрявые пряди скрыли лицо парня, стоящего на коленях перед отцом. Мужчина посмотрел на своего отпрыска с нескрываемым отвращением. Мало того, что он самовольно вышел из дома, так еще и испоганил свои волосы. Тэхен был похож на свою мать, которой официально не разрешалось видеть своего сына практически с рождения; похож не столько внешне, сколько внутренне — в глазах шестнадцатилетнего парня всегда горел дикий огонь и детский интерес. Этот контраст был несовместим, но от того и индивидуален. Иногда окружающим казалось, что Тэтэ лишь по глупой ошибке был рожден омегой. Внешне мальчик напоминал отца — такое же выточенное будто из камня тело и особая осанка, которая не могла, просто не могла принадлежать мерзким по своей природе пресмыкающимся слабакам. Альфа стряхнул с себя наваждение и схватил сына за волосы на затылке, потянув их вверх и вперед. Послышалось раздосадованное шипение, после которого мальчишка покорно встал на ноги.  — Пошел ты, — зарычал Тэ, мотнув головой. В мальчике снова просыпалась бешеная злость по отношению ко всему окружающему его великолепию, которое на самом деле было обычной подделкой, маскировкой, скрывающий всю грязь от глаз других альф, часто посещающих отца. Только после того, как гости уходили, подросток быстро убегал в свою небольшую комнатушку в старом крыле дома, где он иногда виделся со своей быстро постаревшей матерью. Сейчас сценарий не мог пойти иначе: насилу вырвавшись из рук своего ненавистного родственника, Тэхен пулей вылетел из его кабинета и, шлепая босыми ступнями по холодному камню коридоров, понесся к себе. Было настоящим счастьем уткнуться носом в седые волосы матери и просто молчать, чувствуя ее прикосновения к своей спине. Только мама могла понять всю ненависть сына к роду альф и к «семье». Именно мать привила мальчику стойкую ненависть к главенствующим везде мужчинам, не забывая тихо шептать, что он не создан для покорности. Женщина не знала, что ей делать, когда к ней в комнату зашли охранники «мужа» и перевернули все. Лишь только тогда, когда дуло пистолета приставили к ее виску, она все поняла. Уроки ненависти не прошли даром.

***

Парень подскочил на кровати и с шумом втянул воздух ноздрями. Светлые волосы, собранные в неаккуратный пучок на затылке, намокли, а некоторые выбившиеся пряди прилипли к щекам. Потребовалось некоторое время для восстановления дыхания и фокусировки взгляда. Скинув с себя вмиг ставшее неподъемным одеяло, молодой человек сел на край постели. Пару раз потрогав пол пальцами ног, парень не обнаружил привычно стоящих рядом шлепанец и со вздохом ступил на холодный линолеум. Перед наступлением гормонального прилива, парня всегда мучил один и тот же сон, который любой другой человек с натяжкой мог бы назвать кошмаром. Но для Ким Тэхена звук выстрела и взмывающая вверх туча воронов, сидевших прежде на сухом дереве, были страшнее всего, что мог воспроизвести воспаленный мозг. Теплая вода приятно расслабляла молодое тело. Но забывать, что скоро в голове исчезнет все, кроме одного желания — удовлетворить животное начало — не стоило. Доходящие до болевых спазмов волны возбуждения помогало сдерживать только одно средство, которое по счастливой случайности еще не продавалось по рецепту. Выйдя из душа, омега завернулся в халат. Проходя мимо тонкой перегородки, разделявшей кухню и прихожую, парень ощутил легкую тянущую боль в пояснице. Тэхен усмехнулся, проходя в единственную в квартире комнату, которая служила ему и кабинетом, и складом. Здесь стоял большой шкаф со всякой всячиной, но львиную долю занимали медикаменты. Увидев все великолепие стерильных баночек, запакованных в фольгу таблеток и сверкающих иголок новых шприцов, кто-то да содрогнулся бы внутренне, посчитав хозяина квартиры больным на всю голову. Как только силиконовый шнурок, который парень всегда носил на запястье в виде браслета, был затянут выше локтя, по телу рванул первый электрический разряд — от шеи до середины спины. От неожиданности молодой человек запрокинул голову назад и зажмурился. Было приятно и одновременно садняще-больно чувствовать возбуждение, которое как внеплановый прилив, топило его сознание в себе. Нет, лучше проснуться на перепачканной мутной смазкой простыне, чем прогнуться под кого-то. У Ким Тэхена была цель — выбраться из этой иерархической ямы и показать, что он не сопливый хнычущий ведомый. Ким Тэхен должен был родиться альфой, но судьба решила по-своему распорядиться его будущим. Умиротворение расползлось под кожей, когда шприц упал в мусорное ведро. Препарат действует медленно, но с отличным результатом — совсем скоро разум поглотят психоделические сны, а реальность будет смазана из-за притупленных ощущений. Иногда казалось, что еще чуть-чуть, и он переборщит с дозой, но этого никогда не происходило. «Им просто повезет, если я сдохну, не успев ничего сделать», — закрыв глаза, Тэ почти забылся искусственным сном. Три дня он должен прожить так: обколов себя лекарственным дурманом, парень будет спать девяносто процентов времени, а в остальные десять, воя от накатывающих ураганом эмоций, будет царапать стены своей квартиры, пытаясь добраться до кухни, чтобы съесть хоть что-нибудь. Но лучше так, чем быть как все. Тэхен шумно выдохнул и запрокинул голову назад, пытаясь дышать размеренно. Выходило плохо — сердцебиение безумным ритмом билось в ушах, в глазах все плыло из-за жгучих слез. Голова раскалывалась от боли так сильно, что, кажется, челюсти трескались от возросшего внутри черепа давления. Нестерпимое желание снова скрутило низ живота, заставляя вцепиться в край стола до побелевших костяшек. Ногти неприятно царапнули ладонь, но по сравнению с болезненными спазмами это показалось щекоткой. Не удавалось даже нормально поднести ложку ко рту, потому что в голове возникали никогда не существовавшие картинки и ощущения: пальцы безликого мужчины то нежно, то грубо, сжимали бедра, горячее дыхание в шею будто почти существовало наяву, а глубокий голос неизвестного у самого уха тихо рычал на неизвестном гортанном диалекте. Падая спиной на пол, Тэ уже было наплевать, что потом он будет снова мучиться от боли в спине при каждой попытке сесть прямо. Руки, дрожа, легли на пояс домашних шорт, которые, судя по ощущениям, были мокры насквозь между ног от смазки, источающей слабый кисловатый запах. Воспаленный мозг был уверен, что такое произойдет, но не сейчас. Сейчас нужно было поесть, а не стыдясь и ненавидя себя самоудовлетворяться на холодном и липком полу.

***

Всю сознательную жизнь Тэхен презирал альф и омег. Само существование этой иерархии приводило в бесконтрольную ярость, которая захватывала с головой. По непонятным причинам женщины стали вырождаться после того, как наукой были обнаружены два новых «пола». Эпоха традиционной семьи уходила в небытие еще тогда, когда мальчик убежал из дома, но с того момента прошло больше десяти лет. Из-за угасания женского рода на улицах бродили только мужчины. Иногда в толпе можно было увидеть тонкий стан, упакованный в красивое и яркое платье. К сожалению, чаще всего это были переодетые омеги, которых из ностальгии просили или заставляли притворяться утраченным великолепием. Каждый раз хотелось громко смеяться, видя такое посмешище. Спрашивается, а за что ему любить этих пресмыкающихся? За то, что они, стеная, отдают себя из-за инстинкта? Нет, с этим Тэ не был согласен. То, что между альфой и омегой может существовать любовь, он почти полностью исключал. Наверняка это было обусловлено тем, что животрепещущий пример был перед его глазами долгих шестнадцать лет. Отец никогда и никого не любил, а мать любила только сына. Но это была не та любовь, воспевающаяся во всех глупых песнях, фильмах, книгах. Описание порхающих в животе бабочек вызывало лишь сдавленный смех и закатывание глаз. Даже то, что парень чувствовал к своей матери, нельзя было назвать любовью. Скорее всего, это просто привязанность, которая всегда есть между детьми и их матерями. Тэхен никогда не пытался докопаться до смысла вечного вопроса. Ему никогда не хотелось флиртовать, заботиться и доверять кому-то свои даже самые незначительные мысли. Внешний холод с детства подкреплялся холодом внутренним. Поэтому никогда не возникало мысли даже о самой слабой искре, которая способна пустить тонкие паутины трещин по толще льда. Не было нужды иметь даже друзей, потому что он был сам себе интересный собеседник. Невозмутимо выглядя на публике, Тэ большую часть времени проводил в размышлениях о своем настоящем. Иногда отсутствующее выражение лица пугало его единственного сменщика на работе, но и он со временем привык к молчаливому коллеге. Одиночество стало попутчиком сразу после рождения. Вокруг были только неполноценные люди с их мелочными проблемами и стремлениями. Впутаться в такое? Нет. Нет смысла.

***

Сбоку, за стеной послышались глухие удары чего-то тяжелого и редкие вскрики. Усилием воли Тэхен обратился в слух — его соседи часто дрались и это только вызывало дополнительный дискомфорт. Добавился второй голос, отчаянно стонущий. От боли или… От чего? Тэхен тут же представил, представил ярко, как парень, который был явно постарше и повыше своего сожителя, грубыми и яростными движениями бедер проникает в него, почти насилуя. Капля пота лениво сползла по виску Из горла вырвалось отчаянное рычание. Прижавшись к стене, из-за которой уже слышался нестройный дуэт всхлипов, Тэхен вжался в холодную поверхность, сжав свои плечи дрожащими руками. Все отшибло напрочь — от воспитываемого в себе равнодушия и душевной холодности не осталось и следа. Какое могло быть равнодушие, когда тело бьется в агонии, сжигающей внутри все своим ядом возбуждения? Нервы готовы разорваться, набухая с каждой секундой от перенапряжения. Все резко кончилось так же, как и началось. Едва удалось собрать мысли в кучу, Тэ ползком двинулся в сторону стола, на котором стояла почти пустая баночка с подавителями. Решив, что с него хватит этих мучений, парень высыпал оставшиеся драже и начал быстро разжевывать их мягкую оболочку. Хуже и быть не может.

***

Гребаные таблетки. Сгибаясь пополам от жуткой боли в животе, Тэхен лежал на холодном кафеле. Смешение медикаментов дало о себе знать — по телу будто проехались пару раз, иссушили и начали вытягивать жилы наружу. Нужно вымыться, вколоть себе быстродействующее снотворное и хотя бы сдернуть грязную простынь с постели, чтобы уснуть в относительной чистоте. Дыша только ртом, Тэ поблагодарил небеса за то, что он не поставил ванну с высокими бортиками, ограничившись шторкой, невысоким «бордюрчиком» и душем. Перевалившись через бок, парень подвинулся к стене и вытянул ногу вверх. Сбив ступней душ, он облегченно вздохнул и тут же скорчился от накатившей волны возбуждения. Тело пронизала мелкая дрожь. Прошипев ругательства сквозь зубы, мужчина кое-как сел. Наплевав на то, что через несколько дней он будет материть сам себя, стирая вещи по нескольку раз, чтобы избавиться от едкого запаха собственных выделений, Тэ решил больше не мучить себя. Поднявшись по стенке и так же, на дрожащих ногах придя к своему спасительному шкафчику, омега почти облегченно вздохнул и распахнул створки шкафа. И тут же рухнул на колени, смотря на пустой отсек, где когда-то покоились ампулы.

***

— Аптека «Котра», — раздался звонкий голос по ту сторону линии. Стиснув зубы, Тэ несколько мгновений мучительно медленно думал, что же ему сказать мальчику, принимающему заказы. Сказать, что ему нужно как можно больше снотворного и подавителей, будет подобно самоубийству. Одинокие омеги могли получать рецепты на ограниченное количество подавителей, в то время как «закрепленные» получали все, что хотели из-за своего положения. Все медикаменты строго отслеживались, а подделка рецептов могла обернуться тюрьмой. Эти меры были направлены на возрождение популяции — вместе с женщинами стали исчезать и дети. Омеги мужского пола имели не настолько большие шансы зачать, какие были у девушек. Население уменьшалось не критичными темпами, но правительство все равно было обеспокоено ситуацией. — З-здравствуйте. Я не могу уснуть и у меня озноб. Можете посоветовать снотворное или что-то седативное? — Голос предательски дрожал и срывался на хрип. В трубке повисла тишина, нарушаемая шелестом бумаг. Послышался удрученный вздох: — Простите, аджосси, но я ничем не могу помочь Вам. Пожалуй, я свяжу вас со старшим специалистом. Облегченно вздохнув, Тэ проговорил какие-то невнятные слова благодарности, прежде чем услышать писк переключения на вторую линию. — Добрый, ээ, вечер, да, — рассеянная и неуклюжая фраза, произнесенная глубоким, тягучим голосом, буквально раздавила. Перед глазами ярко возник образ высокого, стройного мужчины с подтянутым телом и прожигающим насквозь взглядом. — Вам плохо? — обеспокоенный вопрос застал врасплох. Стряхнув с себя наваждение, парень быстро зашептал: — Прошу, простите меня. Я…. Мне нужно сильное снотворное. Не могу уснуть, что-то подхватил, наверное. Тошнит еще, но надо бы поспать, но не могу ус… — Убедительно врете, — усмехнулись на другом конце провода. Разум сковал страх, которого Тэ не испытывал со времен своего главного побега в жизни. — Вы — омега, верно? И сейчас вас ломает, ибо по дыханию слышно, как вы возбуждены, — равнодушно продолжила трубка. С замиранием сердца парень слушал. Липкие волны ужаса бились внутри тела, почти сместив возбуждение на задний план. Тело будто окатили ледяной водой — мелкая дрожь зародилась в пальцах и передалась вверх, к плечам. Тэхен попятился. — Могу помочь вам, но за отдельную плату, — слова, произнесенные на выдохе, застали врасплох. Снова воображение подкинуло интересные картины, от которых с губ сорвался тихий стон. — Я уже занят, — зашипел Тэхен, забыв, что можно отключиться от разговора. На смену страху пришла ярость со своим вечным спутником — отвращением ко всему и всем. Послышался раздраженный вздох, а потом — снова равнодушная и плавная речь: — Мне не нужно ваше тело. Только деньги. — Записывай адрес, — уперевшись лбом в стенку, парень на подкорке сознания почувствовал, что сейчас он делает самую большую в своей жизни ошибку.

***

Время шло мучительно медленно. По часам прошло всего двадцать семь минут, а казалось, что прожиты годы. После того, как послышались короткие гудки, Тэхен отшвырнул от себя трубку, будто это была ядовитая змея. Собеседник, показавшийся в начале разговора привлекательным, оказался той еще язвой. Когда парень назвал свой район, специалист лишь хмыкнул, продолжая записывать, о чем свидетельствовали щелчки клавиш сенсора телефона. «Попрошу оставить его все снаружи, а деньги пропихну в конверте под дверью», — заторможено мысля, мужчина шелестел купюрами. Денег на свою безопасность и здоровье никогда не было жаль. Даже долги не были страшными настолько, как последствия тяжелой и болезненной течки. Тэхен медленно пересчитал установленную сумму и положил ее в конверт. Проведя языком по специальному липкому слою, чтобы увлажнить край бумажного пакета, Тэ вздрогнул от новой волны электрического разряда, зародившегося в затылке и разошедшегося по телу. Прозвучал спасительный звонок в дверь. «Какой спасительный, мать твою!» Пошатываясь, омега подошел к двери. В глазок глядеть не хотелось. — Это Мин Юнги. Я привез все, что нужно, — этот голос тут, почти рядом, звучал в стократ лучше, чем по телефону. Равнодушная интонация словно патокой лилась в уши, дурманя рассудок и атакуя нервы своим звучанием. Не контролируя себя, Тэхен распахнул дверь и тут же, из-за слабости в ногах, упал на колени. Послышался презрительный смешок. — Я же сказал — никаких оплат натурой. Перед глазами замаячили острые коленки, проглядывающие через рваные джинсы. Сильная рука резко дернула за плечо наверх, заставляя подняться. Вдохнув запах незнакомого человека, Тэхен успел подумать, что для альфы этот запах слишком слабый. Окинув взглядом уставшее серое лицо, обилие серебряных побрякушек в ушах незнакомца и стянутые в высокий конский хвост черные волосы, омега снова с шумом втянул воздух, ощущая, как пальцы фармацевта крепче впились в его плечо. Собравшись с силами, парень втащил в квартиру едва знакомого человека и ногой захлопнул дверь. Все то, чего он боялся и одновременно ненавидел, сейчас казалось сказкой, сбывающейся наяву. Нежеланный гость только глубоко дышал, сжимая одной рукой волосы на затылке омеги. В воздухе запахло раскаленным металлом и тяжестью горячей воды. Зрачки быстро разлетелись на кусочки, ударившись об ободок радужки. Тело мгновенно пронзила нервная дрожь. Чужие руки отшвырнули парня к стене. Тэхен тут же зажмурился, пытаясь собрать остатки ясности в единое целое и выпроводить фармацевта восвояси, но горячее дыхание, опалившее скулу, выбило из колеи. Сплетясь с ним пальцами, Юнги прижал руки Тэ по обе стороны от его головы и наклонился еще ближе. Сухие губы мазнули по скуле, а прерывистый выдох только прибавил ауре желания, обвившей тела змеей и сдавившей их своей силой еще больший стимул двигаться дальше, до конца. — Я не разрешал касаться, — просипел омега, тяжелым взглядом смерив лицо напротив. Нет, только не сейчас и не с этим человеком. Это никогда бы не случилось, будь он осмотрительнее. Никогда, но сейчас уже сейчас. — Ты прекрасно пахнешь, — придвинувшись ближе, брюнет шумно выдохнул. Пальцы сжались сильнее, заставив врача поморщиться. — Но я не чувствую твой феромон, — передернув плечами, Тэхен уже было хотел выдернуть руки из хватки, но это было похоже на слабые попытки, которые делаются только ради приличия. Незнакомец усмехнулся, смотря, как глаза расширяются от удивления. «Так он бета», — с отвращением подумав о сложившейся ситуации, парень неосознанно стал неприкрыто разглядывать этого ублюдка. Зацепившись взглядом лишь за одну деталь, он снова почувствовал, как волоски на его теле поднимаются от едва ощутимого электрического разряда, прошедшегося как под, так и над кожей. Глаза. Темные, почти черные, внутри цвета которых вились клубы сизой дымки, становясь обрамлением неестественно суженного зрачка. Отблески отраженного света почти не были видны, создавая впечатление, что этот человек был нарисован жесткими линиями. Но даже высококачественные картины или фотографии не могли передать этот черный огонь осмысленного вожделения, который затягивал в себя и не отпускал. Казалось, что это пламя передавалось из взгляда во взгляд, проникало в кровь и сжигало мысли без остатка. Одна единственная, сохранившаяся, резко возникла в сознании. Мин Юнги закашлялся и согнулся, прижимая руки к животу. Тяжело дыша, Тэ смотрел на свою руку, которую он выбросил вперед на автомате. Костяшки сжатого кулака запоздало начало саднить от резкого удара о чужое тело. — Где… Лекарства? — на выдохе, пытаясь не смотреть на брюнета, который пытался прийти в себя от удара. — У двери, — скосив взгляд на сумку у ног, просипел Юнги. Там лежало единственное спасение. Парень подхватил лекарства с пола. Следовало положить их в ящик, вернуться, вручить конверт с деньгами этому придурку и вытолкать его за дверь. С последним, да и с первым, справиться не удалось. Звон разбивающихся в коробке ампул прервал тишину. Взгляд прищуренных от злобы темных глаз и все еще сбитое, неровное дыхание рядом. — Какого черта ты творишь, сука, — губы сжались в твердую линию. Юнги подался вперед и впился в чужие губы, жадно и грубо. Омега пытался оттолкнуть, но у него выходило слишком неубедительно: брюнет придерживал его голову, не давая отстраниться. Как только он оторвался, чтобы глотнуть воздуха, Тэхен хлестко ударил его по щеке, и звук как будто эхом отозвался в пустом коридоре. Гость только усмехнулся, проводя холодными пальцами по лицу и чувствуя, как горит кожа на месте удара. — Перестань, — одно слово, сказанное полушепотом около уха, словно пропустило несколько сотен тысяч вольт по телу. Их тела были будто выточены друг под друга одним творцом: фармацевт втиснул колено меж почти податливых бедер, которые машинально разъехались перед ним одним плавным движением. Втянув в себя живот, Тэ пожелал слиться со стеной. Все, что воспитывалось в себе годами, пало за доли секунд. — Пожалуйста. Вздрогнув, бета схватил парня за запястье и потянул к себе, закидывая его руку себе на шею. Грубо притиснув омегу к стене, Юнги хмыкнул, почувствовав бесстыдное соприкосновение бедер. Словно тысяча электрических вервей прошила низ живота, когда брюнет, ухватившись за талию своей жертвы, двинул бедрами, почти трахая его через одежду; они лихорадочно целовались, забывая дышать. Чертово сумасшествие, чертов экстаз. Отчаянно выдохнув новый стон в рот фармацевту, Тэхен вцепился в его плечи. Юнги лишь едва ли сдержанно вздохнул и вернулся к покрасневшим губам, чтобы потом снова втянуть чужой язык в свой рот, одновременно продолжая грубыми толчками вжимать уже дрожащего парня в стену, демонстрируя, что они будут делать, когда все-таки смогут оторваться и переместиться дальше. Ногти царапнули по обнаженным плечам врача, и тот зашипел, в наказание снова кусая губы любовника, несмотря на то, что ему понравилась эта внезапная боль. Уже стоило разорвать поцелуй, чтобы снова откинуть голову назад и глотнуть воздуха. — Восхитительно краснеешь, — хриплым голосом сделал неуклюжий комплимент Мин, вытирая губы тыльной стороной ладони. Весь его вид — взъерошенные волосы, начинающие краснеть царапины на плечах, уже опухшие губы и мятая одежда — показался возбуждающим зрелищем. Тремя минутами позже омега наконец узнал, что люди все еще придумывают или дают друг другу прозвища. — Зови меня Шуга, — странно улыбнувшись, бета снял майку, перетянув ее через спину, обнажив бледный торс. Никогда Тэхен не видел мужское тело так близко и в таком подвешенном, почти болезненном состоянии возбуждения. Обозревать чужое было странно и волнующе. Моментально краснеющая от жестких прикосновений кожа была влажной и наверняка горячей, а капли пота, отражавшие свет, дарили ей слабое мерцание. Все мышцы под кожей были напряжены, будто при любой угрозе в любом положении этот человек был готов сжать агрессора в стальной хватке, задушить, убить. Передернув плечами, Тэ переместил руку и поддел пальцами шлевки на джинсах, притягивая Юнги к себе. Все, что нужно было делать дальше, он уже четко знал вплоть до того, как и куда нужно поцеловать, чтобы распалить еще больше и подарить удовольствие, оставив самого себя без внимания. Но у незваного посетителя были явно другие планы. Сев на край постели, Мин притянул парня к себе и поцеловал. От животного желания, спонтанно родившегося между этими двоими, не осталось и следа. Все выглядело естественно — простое прикосновение к губам, совсем невинное, которое дарят друг другу неловкие школьники за учебным корпусом. Он не помнил, как с него стянули чуть влажные шорты, под которыми не было ничего. Он не помнил, как оказался снизу, расположившись между холодным матрасом и горячим телом. Только, когда что-то чужое, горячее, влажное, коснулось бедра, Тэхен испуганно дернулся, широко распахнув глаза. Ледяные пальцы коснулись ягодиц и медленно, с опаской, погладили. Снова застонав и ухватившись одной рукой за шею партнера, Тэ раздвинул бедра шире, позволив лечь на себя всем весом. Юнги, закусив губу, медленно толкнулся вперед. Мокрый звук соединения двух тел раздался в комнате, из которой вдруг выкачали весь воздух. — Уйди, — неожиданно четко выпалил омега, вильнув бедрами. Бета ошарашено воззрился на парня, который сумел свести его с ума за пару минут. — Прекрати. Я не могу продолжать. В противовес словам, Тэхен сжал колени и дернул брюнета за талию, заставляя его толкнуться еще глубже в свое тело. Осязаемое жжение внутри от пустоты, которую требовалось срочно заполнить, отступило лишь на мгновение, в следующий момент превращаясь в огромное желание продолжать, пока не умрешь от исступления. Кровать заскрипела от бешеных рывков двух тел. Рвано дыша, Тэ пытался не смотреть в чужое лицо. Каждый толчок внутрь тела отдавался приятной болью, которая скручивала все нервы в один большой, сверхчувствительный узел. На очередном отрывистом движении, пальцы ног поджались от разорвавшегося внутри ощущения. Хриплый стон глубоким голосом раздался в помещении, отскакивая от стен и усиливаясь в ушах в сотни раз. — Боже, — остановившись, Шуга откинул голову назад, демонстрируя дернувшийся кадык и вспотевшую кожу шеи. Можно было лишь смотреть на прикрытые глаза с трепещущими ресницами, приоткрытый рот, раскрасневшиеся от прилива крови щеки. Что произошло? В голове раздавались щелчки после каждой фрикции. Притянув любовника к себе за пряди волос, Тэ сам втянул его в поцелуй. Руки беспорядочно шарили по ребрам, груди, быстро перекатывая темные соски между пальцами и возвращаясь к влажной шее, чтобы обвить ее и притянуть ближе. Оторвавшись, Тэхен глубоко вдохнул, но повторить поцелуй не смог. Парень мог только усилить хватку пальцев на чужих плечах, пока Юнги сильно и крышесносно быстро двигался в нем, яростно дергая его на себя за талию. Все было великолепно для беты: горячий человек, скользкий от излишнего количества смазки и узкий, восхитительно узкий внутри. Было от чего задохнуться Мечась между ощущениями, владелец квартиры путался пальцами в мокрых волосах фармацевта и в теперь уже знакомом жесте дергал их. Когда партнер толкнулся еще резче, дыша тяжело, будто умирая, омега стал лишь вздрагивать и хрипеть от нахлынувшего возбуждения, которое все не хотело отпускать. Мышцы живота мучительно напряглись в последний раз, когда бета в который раз попал по какой-то точке внутри. Затрясшись всем телом, Тэ ощутил, как по вискам течет пот, а в следующий момент он почти скинул с себя любовника, выгнувшись какой-то невообразимой дугой и изливаясь себе на живот теплой спермой, которая пахла еще хуже, чем его смазка. Брови изогнулись от болезненного удовольствия. Осталось зажмурить глаза, чтобы не видеть сине-желтых кругов перед собой. Тут же его снова прижали к кровати, вдалбливаясь в него с хаотичным желанием. Шуге хватило лишь полминуты, чтобы кончить от ощущения сокращающихся вокруг члена мышц. Простонать не удалось, потому что не хватило дыхания и голоса. Сил для того, чтобы выйти из податливого тела не было, но бету тут же спихнули, боясь невозможной в данной ситуации сцепки. — Сука, —Тэхен уже было перекатился на край кровати, чтобы слезть с нее и запереться в душе, но сильная рука притянула его к другому, не менее уставшему за прошедшие тридцать с лишним мгновений, телу. — Полежи. Сейчас тебе меньше всего надо меня выталкивать из своей квартиры и вообще что-либо делать, — чиркнула зажигалка, а мгновение позже обоняния коснулся запах табака. Решив, что сопротивление сейчас бесполезно, омега кое-как пристроил голову на животе у случайного партнера и прикрыл глаза. — Это ведь был твой первый раз, не так ли? — вопрос был проигнорирован, ибо Тэхен тут же забылся сном. Скривившись от такой наглости, Юнги продолжил медленно курить сигарету, стряхивая пепел на пол.