suffer (me)

Говорят, что если тебе ничего не снится, то у тебя всё есть. Запахи не снятся, но Тэхен отчетливо помнил запах высыхающих на палящем солнце камней и соленый бриз, треплющий волосы. Сны вообще редко приходили, но сегодня все шло не так, как было привычно. Шею щекотало чужое дыхание и, кажется, что свое собственное готово было угаснуть совсем, предав тело сну. Зажмурившись, парень попытался шевельнуться, ожидая боли в затекших мышцах, но вместо этого тело вяло отреагировало на приказы проснувшегося мозга. Мускулы во всем теле ныли от испытанного физического перенапряжения, но не настолько сильно, чтобы вообще потерять дееспособность на несколько дней. Но вот ведь странность — никакого возбуждения, даже малейшего его признака. Неужели? Вдруг, функции тела снова дали сбой? Не открывая глаза, Тэ зажмурился. Теперь внутри была пустота и отвращение к самому себе. «Я не смог». Юнги зашевелился, придвигаясь к источнику тепла. Сил отпихнуть от себя случайного любовника не было: омега покорно (ли?) позволил обнять себя со спины и прижаться щекой к выступающей лопатке. — Ты слишком часто дышишь, — влажное дыхание словно обожгло кожу. Говорил Шуга тихо и проникновенно, так, что его слова невольно запоминались. Негромкий голос удивительно гармонировал с окружающей тишиной и прозрачным воздухом. Вздрогнув, Тэхен посмотрел через плечо. Встреча с будто светящимся в темноте чужим взглядом притянула к себе смущение, которое едва ли можно было скрыть. Полумрак все спасал. — Меня не так-то просто обмануть в вопросах физиологии. — Чего ты хочешь? — собрав волю в кулак, мужчина медленно процедил вопрос сквозь зубы. Напряжение повисло в воздухе, словно тяжелый металлический лист, готовый обрушиться в любой момент и заживо похоронить под своей толщей двух людей, тесно прижимающихся друг к другу на большой кровати со смятыми простынями. — Секс, — мягко улыбнувшись, бета дернул партнера за плечо таким образом, чтобы он повернулся к нему лицом. Столкнувшись носами, парни с минуту буравили друг друга взглядами: Юнги — непоколебимым пламенем желания, чуть более спокойным, чем пару часов назад; Тэхен — смятением, разбавленным внутренней яростью ко всему происходящему. Что-то горячее, яркое и непременно цвета самого яркого пламени в полуночи, разливалось из сердца напрямую по сосудам и нервам, при виде того, как по незнакомым губам скользит язык и показывается ряд слегка неровных зубов. Скорее всего, это просто вожделение. Да, именно это — подстегиваемое основным инстинктом, для удовлетворения которого вчера, сегодня и завтра он метался между собой и своим вторым, внутренним, заключенным до того самого момента под стражу силы воли. «Да, это желание», — прижимаясь губами к скуле мужчины, неловкими прикосновениями ласкающего кожу между артерией и ключицей. «Это инстинкт», — думал парень, ощущая на себе приятную тяжесть другого тела, согревающего своим жаром. «Движение», — вцепившись в изголовье кровати. Сходя с ума от одних только поцелуев в плечо и сильных рук, которые находятся, кажется, везде. Хриплый стон в унисон с шелестом портьеры, всколыхнувшейся от порыва утреннего ветра. Тэ был уверен, что этот ветер пахнет солью и прогретыми на солнце камнями.

***

Переминаясь с ноги на ногу, омега не решался постучаться в дверь ванной комнаты, за которой полчаса назад скрылся фармацевт. Полотенце насыщенного фиолетового цвета сминалось похолодевшими неизвестно от чего пальцами. — Полотенце! — приглушенный вскрик заставил парня очнуться от раздумий. Махровый кусок ткани был безнадежно испорчен после удачного соприкосновения с мокрым кафелем. Парня быстро поставили на ноги, тщательно осмотрели и только потом заметили, что у него зажмурены глаза. Звонкий смех эхом раздался по небольшому помещению. — Ты смешной, Ким Тэхен. Четыре дня мы беспрестанно занимались сексом, а сейчас ты смущаешься? — Я не стесняюсь, — холодно отрезал Тэхен, тут же открывая глаза и швыряя брюнету наполовину мокрую тряпку, совсем не годившуюся сейчас для своих прямых функций. Развернувшись на пятках, хозяин квартиры фыркнул и вышел вон. Как только ручка щелкнула, омега устало оперся на дверь спиной и шумно выдохнул. Прошедшие дни вспоминались смутными обрывками - утопленниками, всплывающими в потоке повседневных мыслей. Сцены, урванные у прошлого, не отличались своей невинностью: он снова видел перед собой то, как его толкают к окну, рывком укладывают животом на холодный, мерзко влажный подоконник и прижимаются к его спине своей грудью, шепча какие-то пошлые и резкие слова. Причина смущения была двояка: не то от воспоминаний об откровенных днях и ночах, наполненных только сухим и горячим дыханием двух незнакомцев, не то именно от тех слов, что были после. В полупьяном бреду длинноволосый фармацевт притягивал ослабевшего омегу к себе и сорванным голосом хрипел о том, какой тот невероятно теплый, замечательный и прекрасный человек. Человек.

***

— Готов съесть весь мир. Если я этого не сделаю, то поубиваю всех, начиная с тебя, — заходя на кухню, Юнги похлопал себя по плоскому животу. Тэхен кинул быстрый взгляд через плечо на своего гостя и вернулся к шинковке сельдерея. Редкостная гадость в любом виде. Не дождавшись инициативы, Шуга буквально упал на стул. Поставив локти на стол, брюнет устремил свой взгляд на пустую стену. Темные глаза будто заволокло пеленой, а лицо в мгновение ока расслабилось, становясь моложе. Только напряженные плечи выдавали, что сознанием, но не мыслями, он все еще здесь. За несколько минут был разогрет жареный рис и маринованные овощи, а растворимый кофе разлит по двум почти одинаковым стаканам. Тот, что был с отколотым краем, Тэ взял себе, памятуя, что не так давно об него он порезал верхнюю губу. — Готово, — интонация могла быть менее язвительной. Тарелка с грохотом упала на стол. — Ты есть будешь? — Рука почти коснулась гладкой щеки. — Прошу тебя, вернись на планету Земля, — нахмурившись, омега поднес палочки с рисом к губам врача. Почувствовав запах еды, Шуга еще пару секунд пребывал в трансе, но быстро очнулся и стал поглощать скудный завтрак с невероятной скоростью. Оставалось лишь хмыкать, наблюдая за всем этим и совсем забыв, что самому поесть тоже не помешало бы. Как только была съедена последняя крошка, Юнги вздохнул, поднимая глаза к потолку. — Как же дерьмово ты готовишь. От неожиданности Тэхен выронил палочки. — Что? — Говорю, отвратительная стряпня. Руки сжались в кулаки. — Собирайся. Я покажу тебе место, где ты всегда сможешь поесть, как нормальный человек и не разориться, — почти нежно улыбнувшись и прищурив глаза, Мин, чувствуя кожей опасность, нависшую над его головой, ретировался в неизвестном направлении. Оставалось лишь с нескрываемой яростью смотреть, как в коридоре угольно-черным пламенем взметнулись длинные пряди волос. Да, вполне стоило прогуляться в этот день. Солнце блекло светило в окно, пробиваясь сквозь плотные гардины почти черного цвета. Эти занавески совсем не подходили к светлой комнате, в которой Тэхен практически всегда находился, самостоятельно изолируя себя от мира. Что же касается погоды, то она была просто прекрасной. Еще раз взглянув краем глаза на обстановку, царящую за окном, Тэ вернулся к обозреванию себя в зеркале. Для прогулки в шесть утра эта полосатая футболка совсем не подходила. Весна в этом году выдалась прохладной и неприветливой, но это было все же лучше зноя, который удушливым облаком окутывал весь город, заставляя задыхаться от смешения запахов цивилизации и оживающей природы. Запах пыли, потных тел и феромонов смешивался в непередаваемый, но отвратительный шлейф. Шаги в подъезде стихли — Юнги наверняка уже вышел на улицу. Омега сразу же подумал, что приглашение было всего лишь на всего ехидной шуткой и Шуга уже давно выехал с парковки. Но, не то к сожалению, не то к облегчению, Мин через пару минут снова топтался на пороге квартиры. — Хватит копаться, — громкий возглас из прихожей заставил поторопиться. Пару раз проведя расческой по начисто вымытым полчаса назад волосам, Ким закинул расческу на подоконник, где валялся всякий хлам. Смотреть на себя в зеркало не стоило: в глубине души снова начала вскипать ненависть в ужасном коктейле с отвращением. Он не понимал только одного — почему он согласился продолжить эту линию знакомства с человеком, который несколько дней истязал его на уже не такой уютной и любимой кровати. То, что он уже изголодался по живому общению и клубам по интересам, в которых состоял во время учебы, Тэхен напрочь отрицал. Противоречия были похожи на змею, пожирающую свой хвост — придумывая себе очередную отговорку, что с Юнги можно разобраться потом, парень тут же вспоминал, какое настоящее и живое чувство подарили ему — словно долгожданный, но отобранный ранее подарок нашкодившему перед самым праздником малышу. Узкая ладонь легла на щеку замешкавшегося омеги, когда он подошел слишком близко. Даже не вздрогнув, Тэ спокойно посмотрел в темные глаза напротив. — Очень долго, — пробормотал бета, второй рукой обнимая за талию и притягивая к себе. Глубоко и мерно дыша, оба парня слушали, как сердце одного отколачивает по ребрам сумасшедшую чечетку, а другого — нечто сродни прерывающейся румбе. Интуиция подсказывала, что сейчас это выглядит очень глупо. Если кто-то случайно пройдет мимо, то увидит, что два человека, обнимаясь, находятся в тысячах километров друг от друга. Каждый из них знал о другом лишь имя и какие-нибудь мелочи, совершенно не создающие общего впечатления. Единственное, что хорошо они успели изучить почти за неделю пребывания вместе — тела. Тэхен мог с закрытыми глазами сказать, какие на ощупь два круглых шрама на плече Юнги, а второй прекрасно помнил о том, что за одеждой не было стальных мышц. За несколько дней бета наслушался о себе много интересных вещей нецензурного содержания и понятия. Край сознания Мина зацепил, что этот ребенок во взрослом теле, наверняка брошенный в юные годы обществом, борется с собой, своим происхождением, причем яростно и безуспешно в какой-то мере. Результат был налицо — сверля злым взглядом, Тэ умудрялся беспомощно стонать в чужих руках, до кровавых полумесяцев от ногтей вцепляясь в плечи. Было безумно интересно наблюдать за тем, как он тянется рукой к исполосованному плечу и тут же отдергивает пальцы, будто расплавленная магма покрыла толстой оболочкой кожу Юнги. Непередаваемые ощущения так же возникали, когда Шуга специально начинал заводить разговор, понижая голос до шепота и отпуская нелепые комплименты. Словно в ступоре омега не шевелился в объятиях и лишь сильно сжимал зубы, пытаясь не впустить в поток приятных для него слов что-то резкое и непростительное. Это должно быть интересно. Фармацевт тихо млел, мечтая о том, что будет с ними. Да, именно с ними. Что будет, когда они узнают друг друга лучше. Наверняка, они сдружатся и станут дополнять отношения частыми встречами или простыми звонками. Отношений у него не было еще со школьной скамьи, а новые сами «приплыли» к нему в руки. Интересно, а что было бы, если бы новичок не перенаправил звонок к нему? Наверняка, в семь часов после полудня Мин Юнги поднялся бы со своего места, размял шею и начал медленно собираться домой, тихо мурлыча себе под нос какую-то мелодию. Все было бы, как всегда, но удача или просто судьба внесли свои коррективы. Теперь, стоя в коридоре ставшей почти родной за несколько дней квартиры, Шуга не мог оторвать себя и свои помыслы от того, кто своим теплом заставлял шестеренки в теле скрежетать и ломаться, приводя все чувства и мироощущения в заблуждение и тихий экстаз, подобный алкогольному. — Мне жарко, — недовольно прогундосили куда-то в сторону. Стряхнув с себя наваждение, брюнет поспешил убрать руки за спину. Сейчас следовало поспешить, а обняться они успеют и через полчаса. И через час. И через два, три, семь и так далее.

***

Наполовину прозрачная дверь с надтреснутым стеклом пряталась за цветами в горшках. Кто, черт возьми, оставляет живые цветы в такой холод на улице? За руку уже в который раз потянули, на что пришлось сдавленно охнуть и пойти следом. Звякнул старый колокольчик. Юнги быстро захлопнул дверь и огляделся по сторонам. Похоже, что посетители не особо жаловали это заведение — за низкими столиками не было ни души. Это отнюдь не смутило Мина — радостно улыбнувшись, он направился к прилавку, за которым тоже отсутствовал обслуживающий персонал. Заметив удивленный взгляд, фармацевт усмехнулся. — Это ресторанчик моего друга. Здесь вкусно. Как только появляется свободная минута — я сразу несусь сюда. Часы работы еще не начались, что для тебя даже лучше — обычно здесь просто толпы людей, — привычным жестом ткнув в кнопку включения кофеварки, брюнет принялся возиться с холодильником. Кое-как открыв дверцу, Мин склонил голову на бок, что-то изучая. Любопытство Тэхена взяло верх — подойдя к парню, омега заглянул через плечо, чтобы разглядеть, что же таилось в недрах холодильной камеры. О боги. Шумно сглотнув, Тэ глядел на педантично разложенное по контейнерам мясо. Судя по всему, здесь было всего понемногу, но выглядело впечатляюще. — Что будешь? — нахмурившись, спросил Юнги. Ким ткнул пальцем в сторону аккуратно нарезанного самгепсаля. Не удивившись выбору, парень выудил «заказ» из холодильника, толкнул дверцу бедром для того, чтобы она захлопнулась, и направился к самому ближайшему столику. Поставив тарелку на поверхность, брюнет тут же понесся выключать разбушевавшуюся кофеварку. Сзади послышался грохот и грубый голос, возвестивший о том, что… — Мин Юнги, ты идиот? — Мать твою, зачем так делать? Развернувшись на пятках, Ким обомлел. Рядом с Шугой стоял крайне обозленный парень. Весь его вид показывал, что он вполне способен избить любого, кто подойдет ближе, чем на один метр. Острая линия челюсти была донельзя напряжена, а неестественно голубые глаза будто смотрели сквозь Юнги. Заметив краем взгляда гостя, незнакомец повернул голову и удивленно вскинул брови. Юнги тут же скривил губы, беря в руки небольшой бумажный стаканчик с американо. — Ким Тэхен, — слегка поклонившись, представился омега, чувствуя, что неловкий момент может затянуться. «Мать твою, зачем так делать» внезапно ослепительно улыбнулся, обнажив почти ровные зубы и прищурив глаза. — Пак Чимин, хубэ этого идиота, который непонятно зачем явился снова меня обворовать. А вы… Звякнул старый колокольчик.

***

Время будто замедлилось. Два огромных человека в строгих костюмах протиснулись в узкую дверь заведения. От них пахло, нет, несло подавленной агрессией и опасностью. Чья-то охрана? Кулаки сжались сами по себе, а плечи напряглись, сводя лопатки вместе. — Твою мать, сегодня же понедельник, — хлопнув себя по лбу, театрально закатил глаза Чимин. — Он уже тут? — Нет, —бесцветными голосами одновременно произнесли нагрянувшие гости. — Но его друзья уже здесь. — Отлично, — прошипел Юнги, быстро разворачиваясь. — Какого хера мне каждый, сука, раз везет на эту херотень? — Чимин тут же воззрился на своего друга. Шуга тяжело вздохнул. — Ладно, я помогу. Но ты перестанешь психовать, что я снова решил немного поесть. В следующие минуты друзья в спешке сдвигали столы и включали старенькие, но чистые плитки-гриль. Тэхен лишь пытался не мешать внезапному оживлению и молча наблюдал за этой возней. Будто очнувшись от своей лихорадочной беготни, Мин поднял взгляд на Тэ, прислонившегося плечом к стене. — Пожалуйста, сходи на улицу и перевесь табличку «Открыто» на «Банкет». Дверь, у которой в мгновение ока оказался омега, резко распахнулась, заставляя отшатнуться. В проеме, пихаясь и шипя друг на друга, стояли два парня. Один из них, громко смеясь, тянул руки к кудрявым волосам другого. Второй явно был недоволен данным положением дел и отмахивался от назойливого внимания своего мучителя. — Отъебись, будь так добр, — через пару секунд более высокий парень ткнул острым локтем друга в ребра и с размаху наступил на его ногу, заставляя его пошатнуться и сделать шаг назад. Когда «враг» был повержен, парень, вошел в кафе и плюхнулся за середину стола. «Побитый» громко вздохнул и, поправив свои, скорее всего очень дорогие, солнцезащитные очки, прошмыгнул мимо остолбеневшего Тэ. «Альфы, с узами». Следом серой тенью прошмыгнул высокий юноша с огненными волосами, низким голосом поприветствовав всех и поспешив усесться между двумя снова начавшими перепалку альфами. Легкий запах медикаментов свидетельствовал о том, что это был омега, который принимал достаточно дорогие подавители. Теперь наконец-то можно было выйти на улицу. Табличка была заменена на соответствующую. Уже собравшись возвращаться в ресторанчик, Тэхен увидел, как по пустынной дороге вдалеке ползет огромный черный автомобиль. «Президент?» — задав самому себе дурацкий вопрос, омега тут же забыл о машине и поспешил обратно. Войдя, он тут же был оттащен за руку куда-то в подсобные помещения. Усадив Тэ на стул, Шуга насильно впихнул ему чашку остывшего кофе в руки. — Не обращай внимания. Эта компания всегда завтракает тут по понедельникам. — А что в них особенного? И что это за странная парочка? — оттопырив мизинец, Ким взял стаканчик и отпил теплый напиток. Вкус был по-настоящему насыщенным, какой обещали все производители сей отвратительной бурды, какую приходилось пить на работе в растворимом виде. — Какая? — удивленно спросил фармацевт. Закатив глаза, омега быстро допил кофе и встал с места. Выйдя из кладовки, Тэхен наугад определил мертвую точку, откуда никто из посетителей не смог бы увидеть его и Юнги. Подозвав бету к себе, Тэхен ткнул пальцем в красноволосого парня, который очень быстро что-то печатал в телефоне. — И этот. Кто они? — Так тебе про него или парочку рассказывать, ты определись — медленно проговорил бета. —Эта компашка не отличается воспитанием, кроме, конечно же, Намджуна. Эта парочка — Чон Хосок и Ким Сокджин. Два редкостных придурка, которые после себя оставляют полнейший… Не смотри на меня такими большими глазами. Я тоже был удивлен, как это два альфы могут… Ну, это, — недвусмысленным жестом Мин показал, что ссорящаяся по сию минуту пара альф вытворяет в туалете. — Рыжий и высокий — Ким Намджун, омега. Я не шарю в этих ваших взаимоотношениях, но он вроде как пока одинок. Я не уверен. На улице послышался хлопок двери машины. — А вот младший Чон притащил свою тощую жопу, — язвительно крикнул кто-то из зала. Порыв прохладного ветра не смог всколыхнуть тяжелые волосы вошедшего, но этот самый ветер смог донести до обоняния стойкий мыльный запах кокоса, смешавшийся с мерзким привкусом дыни и какой-то коры. В глазах все поплыло от накатившей тошноты, а внизу живота все свернулось в узел от резкой боли. Светлая кожа лица казалась еще бледнее в обрамлении темных волос, карие глаза с двойным веком смотрели на мир с детским восторгом. Маленькая родинка под губой не портила красоты лица; пухлые в меру губы были растянуты в рассеянной полуулыбке. Взгляд Тэхена съехал ниже, отмечая, что фигурой природа этого парня не обделила: красивые плечи, руки с изящными, как у пианиста, пальцами, стройное тело и слегка округлые бедра, которые наверняка были такими из-за аппетитной задницы, обтягиваемой строгими черными брюками. Взгляд снова упал на длинные пальцы парня, вошедшего в забегаловку. Внутри что-то щелкнуло. Наверняка, это восхитительно — чувствовать их внутри, погружать их в горячую глубину рта и слизывать с них свои собственные соки. Это просто невероятно. Мелькнула мысль о том, что если сейчас этот господин Чон подарит даже полувзгляд, то здесь развернется поле боя. Запах альфы кружил голову и мутил состояние тела так, будто Тэ внезапно превратился в кошку, запертую на складе с коробками, в которых были литры валерьянки — все как на ладони, но взять невозможно. — Привет, уродцы, — надтреснутый голос, который невозможно было сравнивать с голосом Юнги, мягко прозвучал в тишине. Отвращение тут же рухнуло своим непомерным весом на омегу, сделавшего шаг назад. Наткнувшись спиной на преграду, Тэхен невидящим взглядом посмотрел сквозь Мина, который тут же обхватил его рукой. Тихий шепот у самого уха по непонятной причине только разъярил. Что именно вызвало приступ ненависти ко всему на свете, было непонятно: не то принципы решили поднять бунт, не то реакция организма на весь этот сброд. — Чон Чонгук, сын главы того самого клана, который уже несколько лет борется за власть в Корее. Двадцать один год, ребенок и дьявол в одном флаконе. Кажется, что он очень сильно влюблен в Намджуна, но… — Мне нахрена информация о том, с кем он сношается? — силясь не зашипеть так, чтобы все находящиеся вокруг люди услышали его, Тэ мягко отвел руки, сцепленные у него на животе, и развернулся спиной к двери. Расстроенный вздох позади сказал больше, чем само прикосновение. Похоже, этот Шуга действительно что-то хотел построить между ними обоими в плане отношений, а эти неуклюжие попытки начинали только бесить, нежели умилять. — Ты же спросил про всех них. Вот я и рассказываю. К чему такая реакция? — Чимин-хён, ты сегодня хорошо выглядишь. Я могу помочь тебе? — это было слишком восторженно. Разворачиваться не хотелось, потому что он знал, что как только он увидит, возможно даже вблизи, этого альфу, то его самообладание исчезнет тотчас же. Словно заведенный, парень повторял про себя какие-то математические формулы, пытаясь медленно уйти в глубь подсобки и запереться. Внутри все горело от противоречий. Мысли сбились в один ком, который распутать было невозможно. Это определенно наказание свыше. Сначала этот бета, а теперь полный набор за стеной. Как еще на него не набросился никто, ощущая слабый, но все же ощутимый запах, едва завершившийся течки - оставалось загадкой. Уж лучше быть с Юнги. Лучше это, чем другое, неопознанное, но манящее к себе. Тэхен внезапно, на минуту, воспылал любовью к человеку, который прорвал тонкую преграду, отгораживающую одиночку от внешнего мира. Лучше он. Лучше этот бета, с его спокойствием, невозмутимостью и прямотой, чем этот… Перед глазами пронесся калейдоскоп из внутренних переживаний и кадров прошедших дней. Сердце тяжело застучало, ускоряя свой ритм. А что, если бы… Если бы фармацевт просто оставил лекарства под дверью и ушел? Все было бы, как прежде, как всегда. «Ненавижу тебя, Мин Юнги». Сползая вниз, на пол, омега вцепился себе в волосы, утыкаясь носом в колени. Чувства рвали его изнутри, ощущения давили на нервы, скручивающиеся тяжелыми клубками и заставляющие здравый смысл атаковать все то, ранимое и неосязаемое, разбуженное уже-вроде-как-любовником. Голова тут же наполнилась жидкой болью, возникшей из-за лихорадочно роившихся мыслей и зачатков идей в разуме. Весь мир поделился на равные полоски, которые обычно нарезают внизу объявлений, клеящихся на стены зданий. Стоит оторвать одну — тут же в глаза бросается другая, более заманчивая, но от того безысходная и бесполезная. Тяжелый молот сердцебиения отстукивал свой учащенный ритм, словно забыв, что сейчас стоит быть спокойнее. Желудок будто свернулся в узел, норовя вытолкнуть ранее принятый завтрак наружу. Прижав ладонь ко рту, Тэ зажмурился и попытался встать на ноги. Кое-как приняв вертикальное положение, омега, не убирая руку от лица, осторожно приоткрыл дверь, проверяя наличие людей поблизости. Убедившись, что никто не сможет перехватить его по дороге в туалет, парень выскользнул из кладовки. Тихо ступая по направлению к уборным, он уловил лишь сочный запах уже поджаренного мяса. Отсутствие в чужой дискуссии мягкого голоса не насторожило ни на толику.

***

Холодная вода освежила не только лицо. Разум будто протрезвел, когда холодные капли, стекая по шее, впитались в ворот рубашки. Выглядел Тэхен, на первый взгляд, нормально, но, присмотревшись, можно было увидеть раскрасневшиеся глаза и до крови искусанные губы. Чертов альфа. Чертов бета. Чертов мир. Ненависть увеличилась в своих объемах и полностью овладела разумом парня. Хотелось крушить и ломать все, что попадается на пути, а причины крылись за стеной. Непонимание порождало лишь еще большую злость от того, что он, Ким Тэхен, не мог докопаться до самого себя в своих же мыслях и чувствах. Раньше такого не было: все было разложено по полочкам, а теперь все шкафы перевернуты вверх дном, а многое сожжено дотла глупым порывом страсти. Мокрый звук поцелуя и удары послышались за перегородкой, где находились туалетные кабинки. Следом раздалось низкое бормотание, срывающееся на слишком громкие вздохи. Любопытство взяло верх, но лучше бы злость никуда не уходила. Поток ругательств с уст Чонгука (это был точно он) звучал, как симфония всей грязи этого мира, а чей-то низкий голос только усиливал ощущение того, что все это — ирреальный бред и гимн похоти. В животе снова начали закручиваться тугие узлы, а разум помутился, когда запах чужих феромонов стал явным и до того сильным, что только мертвый не учуял бы это. Ногти царапнули стену в беспомощном порыве пытаясь урвать себе хоть кусочек внимания человека, который неизвестно что и с кем творил в этом душном помещении. Две пары рук заключили Тэ в свои объятия, а к правому уху прикоснулись чужие горячие губы. Сногсшибательный запах сразу двух альф ударил по рецепторам, заставляя неметь колени. Шершавый язык прошелся по мочке, тут же засасывая ее. Руки продолжали сжимать парня в объятиях, а тот, кто стоял слева, рвано дышал в волосы омеги, будто не решаясь на дальнейшее действие. Открыть зажмуренные глаза не было сил, поэтому оставалось только поддаваться своим галлюцинациям и царапать стену пальцами, ощущая, что на подушечках пальцев возникают мириады микроцарапин. — Мерзкий извращенец, — выдохнули справа. Послышался сдавленный вздох. Рубашка была расстегнута в доли секунд вторым, которому не приходилось выбирать. Прохладные и влажные чужие пальцы провели вниз, по груди, к часто вздымающемуся животу. Омега зажмурился еще сильнее, прижимаясь грудью к холодной перегородке и прогибаясь в спине. — Он явно нарывается, — ехидная фраза словно отрезвила. В доли секунд глаза широко распахнулись, чтобы посмотреть по сторонам. Как и предполагалось. Те повязанные альфы. Справа… Тот, кудрявый, кажется, Сокджин, склонил голову набок и, улыбаясь, медленно облизывал свои пальцы, которые не так давно исследовали тело Тэхена. В глазах не было цвета — только расширившийся кошачий зрачок и белые отблески от люминесцентных ламп, тускло светящихся на потолке. Слева. Хосок (или это Сокджин?), посекундно облизывающий свои губы и часто моргающий влажными глазами. Волосы взъерошены, галстук ослаблен, а пиджак валяется на полу. Черт бы подрал этих… — Да вашу ж мать! — взревел Тэ, ощущая, что внутри все переворачивается от страха и ненависти к этим двоим конкретно. За перегородкой послышались два протяжных стона — один запредельно высокий, другой — хриплый и полузадушенный. Но наплевать. Удар локтем под дых, еще со всей имеющейся дури отдавить ногу ухмыляющемуся Джину, слабый, наверное, слабый удар в челюсть Хосоку. Как оказалось, альфы не такие уж и сильные — омега раскидал их в считанную минуту. Досталось больше всего кудрявому, который скорчился на полу, прижав руку к солнечному сплетению. Второй же просто ошалело хлопал ресницами, пытаясь сориентироваться в пространстве. — Животные, — ровным, ничего не выражающим голосом произнес парень, обращаясь к этим двум. — Горите в аду со своими семьями и детьми, горите в аду бесконечно долго. Я ненавижу все, что с вами связано, я ненавижу вас всех — от ваших мразей-отцов до ваших милых племянников и младенцев, которых вы создали, трахаясь между собой. Ненавижу вас. Прорычав последнюю фразу, Тэхен поспешил ретироваться. Не замечая на себе удивленных взглядов, парень быстрым шагом вышел из кафе и направился к своему дому. То, что холодный ветер раздувал расстегнутую рубашку и пронизывал до самых костей, его не волновало. Этим временем, из-за перегородки вышел пошатывающийся Намджун, держащийся за свое плечо. Чонгук, счастливо жмурясь, вынырнул следом. — О, как же это вышло. Вам досталось от омежки? — ущипнув Хосока за щеку, издевательски спросил младший. Послышалось шипение с посылом я-убью-тебя-мелкий, а Сокджин лишь молча отряхивал свой пиджак. — Интересно, сможете ли вы дальше бахвалиться своими силами, раз рожденный от женщины уделал вас так легко? — ухмыльнувшись, Гук подошел к раковине, чтобы умыться после полупотасовки-полуизнасилования любимого хёна. Намджун каждый раз сопротивлялся так яростно, что только феромонами можно было его успокоить. Физически бороться с ним не хватило бы никаких сил. О, как же прекрасно было наконец коснуться его под одеждой. Чон Чонгук был самым счастливым в мире, раз его детская любовь наконец могла постепенно начинать принадлежать ему. Терпкий запах Джуна тут же перебил чужой аромат, смешанный с запахом недавно завершившейся течки. Шумно втянув воздух, Чон закрыл глаза. Горько-кислое было услышано лишь сейчас, и это что-то было просто крышесносным. Все, что было до этого - было просто жалкой имитацией. Интересно. Зачерпнув рукой воду, которая была заткнута в раковине пробкой для более удобного умывания, альфа приложил мокрую ладонь к своему лицу, явственно ощущая запах только что ушедшего омеги. Запах кружил голову еще лучше, чем Намджун с его сопротивлением. —О, как интересно, — глухо произнес Чонгук, медленно открывая глаза с иссиня-черной радужкой, полыхавшей красными отблесками.