Пролог.
16 ноября 2021 г., 00:00
На острове Ява существует легенда, рассказывающая от том,
как Клеродендрум может вдруг изменить судьбу,
подарив человеку еще один шанс в жизни.
Июньский теплый вечер. Тихий район на окраине Москвы. Крылатское. Сегодня в отремонтированной библиотеке имени Анны Ахматовой должен пройти большой концерт. Приглашены юные музыканты из всех окрестных музыкальных школ. В том числе и я. На самом деле это оказалось очень волнительно. Я получила письмо-приглашение в красивом конверте с ленточкой еще полгода назад. Мой преподаватель по флейте с радостной улыбкой вручил его за традиционным вечерним чаепитием. Да, это, наверное, странно звучит, но мы каждый раз в шесть вечера по пятницам после выматывающих занятий садились пить чай и обсуждать новости прошедшей недели. Все потому, что Олег Сергеевич — человек занятой, и на личную жизнь времени у него практически нет. Можно сказать, что всего себя он отдал музыке и женат на ней одной. Наши же беседы — это возможность отдохнуть и поделиться опытом или байками из жизни с подрастающим поколением, то есть со мной. Я очень любила, когда учитель рассказывал о своей учебе за границей, о поездках в разные страны или мягко поучал в своей излюбленной манере. В тот же день никаких историй не было. Когда я удивленно прочитала содержимое конверта, Олег Сергеевич довольно хмыкнул, увидев как сменяются эмоции на моем лице. — Рада ли ты, Сонечка? — Конечно! — Я прижала конверт к груди и счастливо заулыбалась. Наверное, это больше походило на оскал. Почему такая радость? Так об открытии библиотеки слухи шли давно, а музыкантов туда решили пригласить самых-самых. Поэтому получить такое приглашение было верхом моего счастья. Ведь я очень люблю выступать. — Тогда надо выбрать программу. Что возьмем? Идеи есть? — деловито поинтересовался учитель, разливая чай по широким и высоким чашкам. Я задумалась. Чтобы выбрать? Хотелось всех удивить. Флейта — прекрасный инструмент. Моя поперечная любимица, сделанная из серебра, с разбегом в четыре октавы может многое потянуть. Что же выбрать… — А фортепьянное сопровождение будет? — Естественно, — шутливо возмутился мужчина. — За кого ты меня принимаешь? Я опять погрузилась в думы, медитируя на поднимающийся из чашки ароматный пар. — Может что-то из классики, современности и эстрады? — Например? Взяв чашку в руки поняла, что опять замерзла. У музыкантов вообще странная циркуляция крови в «лапках». Все знакомые жалуются, что после игры на музыкальном инструменте или перед выходом на сцену ладошки мерзнут так, словно во льду побывали. Хотя, может это только у моей компашки такая отличительная черта? Я тряхнула головой, ну что за мысли в голову лезут? — Возьмем «Юмореску» Дворжака, «Алегретто» Моцарта из волшебной флейты и…хм… А давайте Призрака оперы Ллойда Уэббера. Главную арию! Обожаю этот мюзикл! Олег Сергеевич тихо рассмеялся. О моей огромной любви к этому виду искусства он знал давно. Временами мы с ним даже музыку из постановок анализировали. — Твой выбор произведений весьма хорош. К понедельнику будут тебе ноты. Но ты же понимаешь, что работать придется много? Даже очень. Отхлебнув чай, кивнула. — Буду стараться. — Вот и чудненько. У нас пол года. Эти же произведения ты отработаешь на выпускном экзамене, а потом уже сыграешь на концерте. Я хмыкнула и шутливо-укоризненно посмотрела на учителя. Вот так всегда. Считает экзамены чем-то незначительным, а конкурсы и концерты — важным и значимым. Всех своих учеников по городам и весям возит, чтобы, мол, опыта набирались. И это работает. О выпускных мы никогда не волнуемся. Привыкли уже. Публика — более искушенный зритель. После такого вечернего обсуждения работа закипела. Олег Сергеевич откопал где-то прекрасные партитуры Моцарта и Уэббера, так что я целыми днями репетировала, забывая иногда про нормальный сон и с головой уходя в музыку. Родители только вздыхали и поддерживали, гоняя вовремя баиньки, покушать и на учебу в одиннадцатый класс. К итоговым экзаменам я практически не готовилась, так как по литературе сочинения всегда писала хорошо, а по русскому и истории — фотографическая память мне в помощь. Да, был у меня такой, кхм, ну назовем это талантом. Быстро запоминаю весь учебник постранично, просмотрев его до этого внимательно раза два. Уравновешивает такую способность не идеальный слух. Я легко запоминаю внешний вид партитур, но вот добиваться чистого и гармоничного звучания, зачастую, бывает очень сложно. Так что эти полгода пролетели для меня очень быстро, занятые музыкой и учебой. И вот мой день триумфа настал! С утра я прекрасно сдала музыкальные экзамены, завтра планировался ЕГЭ по русскому в 174 школе, а сейчас, сжимая в руке чехол с флейтой, я ехала в самую красивую библиотеку и насвистывала «Юмореску». Руки немного подрагивали, но страха, как такового, не было. Просто небольшой мандраж перед выступлением. Таксист высадил меня практически перед входом в здание. Попрощавшись и оплатив проезд, я прошла по небольшой аллейке к дверям и потянула ручку на себя. В холле уже собралось много народу. Среди гостей мелькнула черноволосая макушка преподавателя. На оклик он не ответил, скрывшись в ближайшем зале. Пришлось змейкой протискиваться между людьми. Наконец, я его догнала. Оказалось, что он беседует с концертмейстером — приятной молодой женщиной лет тридцати в темном платье старинного покроя. — О, Сонечка, ты уже здесь! — он глянул на часы и цыкнул. — Рановато конечно, мы же договаривались. — Я решила послушать остальных, — притворно вздохнула я. На самом деле я, как обычно, вышла за час до назначенного времени. Ну не лажу со временем, бывает. Зато никогда не опаздываю. — Ну и зря. Только настрой себе собьешь. Я против этого. Так что дожидаться своей участи ты будешь в читальном зале, то есть за дверью. Женщина рядом засмеялась, облокотившись одной рукой о еще не поднятую крышку благородного черного рояля. — Ох, Олег, не выгоняй ребенка. Дай ему насладиться искусством других. — Верочка, я лучше знаю свои методы и повторю тебе в сотый раз, что выступающие юные музыканты не должны забивать себе голову игрой их предшественников. Это сбивает и увеличивает шанс на допущение ошибок. Соня упорно занималась эти полгода, и я не хочу, чтобы наша работа полетела в Тартарары! — Он посмотрел на меня и кивнул на выход. Иди, иди. Почитай что-нибудь. Я тебя позову. И главное, — он накрыл мои холодные ладони своими, — ничего не бойся. Играй, как в последний раз. Поняла? Широко улыбнувшись и кивнув я ответила: — Я не подведу вас, Олег Сергеевич, — и, развернувшись на каблуках, направилась в библиотечный зал. Раз учитель сказал читать, значит читать. Побродив среди стеллажей, я наткнулась на отдел манги и замерла, рассматривая многообразие глянцевых обложек. Еще одна моя любовь помимо музыки и чтения книг в перерывах — это манга, манхва, и дорамы. Как я изворачиваюсь по времени — не знаю, но ежемесячно за мной числятся: один прочитанный том японской, корейской или китайской новеллы и, хотя бы, один сезон дорамы. Проведя рукой и слегка касаясь кончиками пальцев цветных корешков с названиями, я остановилась на одном из них. «Магистр дьявольского культа»? Откуда он здесь? Всегда считала, что библиотека не станет закупать такую…хм…специфичную литературу. Но раз есть, значит берем! Схватив том, устроилась в одном из мешков-кресел так, чтобы травянисто-зеленое платьице с рукавами фонариками и прелестной вышивкой не помялось. Отложив чехол с инструментом, открыла первую страницу и уплыла в мир самосовершенствующихся. Признаться, новелла и маньхуа мне не слишком понравились, а вот кино адаптация пришлась по вкусу. Она более, кхм, приличная что-ли. Пересмотрела раза три. И каждый — как первый. Странно, но из всех героев больше всего мне понравился старший брат Лань Чжаня Сичэнь. Спокойный, уверенный, добрый. От такого бы друга я не отказалась. Эх, пустые мечты. Захлопнув том на тридцатой странице, я посмотрела на настенные часы. Минутная стрелка неспешно тикала по кругу. Было тихо. Только из зала, сквозь закрытую дверь доносились тихие переливы знакомой мелодии. Кажется, это был Глюк и его соло для флейты из оперы «Орфей и Эвридика». Прекрасное произведение, но довольно печальное. Залипнув на часы вздрогнула, когда на плечо опустилась широкая теплая ладонь. — Пора, — шепнул на ухо учитель и я кивнула, поднимаясь и разглаживая складки на подоле. — Готова? — Всегда готова. — Тогда вперед***
Концерт я закончила арией из мюзикла «Призрак оперы», заработав оглушительные аплодисменты. Мое выступление мне понравилось, что случалось довольно редко. Сегодня не было ни одной фальшивой ноты. Идеально! Олег Сергеевич по окончании сего культурного мероприятия зажал бедное дитя музыки в своих крепких объятьях и, потрепав по макушке, чмокнул в лоб. — Умничка ты моя. Выступила прекрасно. Михаилу я отдельно сообщу о твоих успехах. Пусть отец порадуется. — Спасибо, — я обняла учителя и по совместительству давнего друга нашей семьи, — спасибо за все. Теперь у меня начинаются школьные экзамены, потом каникулы, потом поступление в консерваторию. Он поднял мою голову за подбородок и ласково заглянул в глаза. — Мы же не прощаемся. Приходи в гости, — он подмигнул. — Я всегда рад тебя видеть. Мы рассмеялись. — Благодарю за приглашение, обязательно воспользуюсь, когда-нибудь, но лучше вы к нам завтра приходите. Папа обещал плов сготовить, а Мама — пирог испечь. — Хорошо, тогда ждите к полудню. Раньше не смогу. Дела. Я кивнула. — Тогда до завтра. А мне пора. Ребята ждут. — я уже сделала несколько шагов по направлению к ждущему меня на стоянке такси, когда Олег Сергеевич спохватился и крикнул: — Постой! Пришлось остановиться и обернуться. Мужчина, улыбаясь, протягивал мне пакет. — Что там? — взяв подарок в руки, засунула любопытный нос вовнутрь. — Это цветок. Когда-то увидел его в магазине и сразу подумал про тебя. Давно хотел его подарить, но повода не было. Вот. Называется Клеродендрум. Вроде как помогает найти свою судьбу. Я во все это не верю, но цветы у растения действительно красивые и аромат приятный. — Очень. Спасибо, я буду хорошо о нем заботится. — Я рад этому. Ну, до скорого! — Олег Сергеевич махнул рукой и неспешным шагом направился по тротуару в противоположную от меня сторону к метро.***
Компания, состоящая из трех упоротых музыкантов и одного художника, как в шутку называл нас Витька, уже ждала меня у входа в парк «Крылатские холмы». Сегодня мы решили отпраздновать окончание музыкальной и художественной школ. Было тепло. Темнело поздно. Так что мы расстелили плед на макушке одного из холмов и разложили еду и напитки. Аркадий раскладывал всем стаканчики, Виктор резал на части большой торт, который испекла его старшая сестра, покрытый черно-золотой глазурью и с оформлением, в виде миниатюрных музыкальных инструментов. Ася готовила мольберт, холст и краски. Она давно хотела нарисовать закатный пейзаж холмов. Роман вместе со мной настраивал музыкальный инструмент. Сегодня он притащил гобой вместо скрипки, которую прихватили с собой Витька и Аркаша. Проводить этот чудный день мы договорились слаженным квартетом и музыкой маэстро Сальери. Перекусив, сыграв несколько раз в карты и уно, обсудив последние новости в жизни каждого и сфотографировавшись в ближайших кустах вверх ногами, мы решили оставить Асю рисовать чудную картину горящего и засыпающего солнца, а сами встали за ее спиной, чтобы не отвлекать, опробовали настройку инструментов и… Мы с Романом начали вести задорную мелодию одновременно. Аркадий и Виктор быстрой музыкой двух скрипок играли роль оркестра и задавали фон. Наша же игра, как солистов, то вместе, то попеременно напоминала задорное пение двух разных птиц. Если вы когда-нибудь замечали, пернатые наши братья всегда поют гармонично, даже если они разных видов, даже если они делают это вместе. Исключение — вороны, галки и грачи. Мелодия задорно текла, переходя от мажора в минор и обратно. Где-то была гладкой и спокойной, словно полноводная река, где-то вновь подобна верткой и скачущей птице. Мы наслаждались, даря эту музыку друг другу и природе. Парни улыбались, Ася иногда взмахивала кистью, словно дирижер, и наносила новые мазки на полотно. Наконец, концерт для флейты и гобоя стих, а ноты с последними лучами солнца растворились в теплом ветре, обдувающем лицо. Подруга кивнула нам и указала на картину. Ее произведения — действительно творения искусства. К сожалению, Ася Синицына нема с рождения. Ей было не просто в детстве найти друзей. Хорошо, что девушка попала в нашу творческую компанию. Здесь ей, как она сама объясняет, было уютно, а свои эмоции она передавала через быстрые мазки кистью. Вот и сейчас она за несколько не столь долгих минут сумела запечатлеть на золотисто-розово-голубом небе громадный оранжевый звездный апельсин, который держал в своей ладони облачный образ ангела. Картина получилась милая и очень теплая. Как мать упрашивает ложиться спать непослушное чадо, так и ангел возился с солнцем, укладывая звезду в колыбель за горизонт. Мы вместе поймали последние лучи яркой звезды, ребята спели песенку на эльфийском под тихие напевы моей флейты, доели торт и стали собираться. Поздно уже, родители наверняка волнуются. Нет, они разрешали нам гулять в этом парке, но не любили, если мы задерживались до темноты. Подхватив сумки, чехлы с инструментами и мольберт, мы отправились к выходу из парка. Дальше ребята пошли пешком, так как жили недалеко, в панельных многоквартирных, четырёхэтажных домах. Я же с Асей села в очередное такси, так как нам нужно было объезжать холмы почти целиком. Ведь жили мы с ней в частном секторе, на одной улице, в домах, стоящих напротив. Доведя подругу до двери и сдав на руки родителям, я пошла в родные пенаты. Прихожая встретила меня умопомрачительным запахом жареной картошки с грибами и курицей. — Привет, долго ты сегодня гуляешь. Уже и Женя с отцом пришли, — в коридор вышла мама и крепко обняла меня. — Кушать будешь? — Ага, — я часто закивала головой. Желудок недовольно заурчал. — Как видишь, торт не спасает от голода. — Хах, слышу. Пойдем. За обеденным столом папа, выслушав мой рассказ о прошедшем дне, радостно улыбаясь, вручил маленькую коробочку. — Что это, — я погладила бархатистую поверхность пальцем. — Открой и узнаешь, — хитро прищурился он, — ты заслужила. Крышка щёлкнула и в свете люстры на тонкой серебряной цепочке блеснул светло-синий, словно светящийся изнутри кулон в виде солнца, разделенного на две половинки. Материалом был камень. Вот только что за порода, я так и не смогла понять. — Красота какая, — выдохнула я, проводя пальцем по переливающейся глади. — Это опал довольно редкого вида. Украшение может находиться в целом состоянии, а может и разъединяться на две неравные половинки. Так называемое парное украшение. Понимаешь, о чем я? Смутившись, опустила глаза. Конечно понимала, но… — Я ещё маленькая, чтобы об этом думать, — заявила я, вылезая из-за стола. — Конечно, конечно, — пошел на попятную отец. Но все же… — «Все же» будет не раньше двадцати… И вообще, я устала. Так что давай отложим разговор на потом. Папа хмыкнул и переглянулся с мамой, пожал плечами. — Как хочешь. Но давай я помогу тебе его застегнуть. — Я помогу, — Женя зашёл мне за спину, взял концы цепочки и щёлкнул замочком. — Все, теперь можешь искать суженого, — засмеялся он, за что схлопотал от меня подзатыльник, — эй, сестрёнка, я же пошутил! Все, все, ухожу-убегаю-улетаю, и брат с громким хохотом выбежал с кухни. — Дети малые, честное слово, — вздохнул папа, — я в мастерскую. — Но уже почти десять, недовольно посмотрела на него мама, — Соне завтра на первый экзамен. — Тогда пусть ложится спать. Я ей не помешаю, а работа срочная, — он поцеловал маму и меня в щёчку, — все, Оль, я побежал. И, прихватив несколько пряников со стола, отец ушел в гараж — Миша, Миша, — покачала головой мама и ласково потрепал меня по волосам, — иди умывайся и ложись спать. Завтра вставать рано. Твой цветок я поставила около кровати. Очень красивый, кстати. — Это Олег Сергеевич подарил. — Хм, не удивительно, — улыбнулась мама. Он слишком тебе подходит. Ладно, иди спать. Твой день был долгим. Я кивнула и пошла в свою комнату готовится ко сну. Через несколько минут, переодевшись в кигуруми панды я залезла под одеяло и сладко зевнула. Клеродендрум на тумбочке стоял, склонив лианы с закрытыми цветами, но все же иногда до меня долетал приятный аромат. Постепенно, пригревшись под тонким покрывалом и спрятав нос в пушистой ночнушке, я провалилась в глубокий сон и какое-то время участвовала в странных сновидениях непонятной направленности. Но в один момент я почувствовала, что мое тело как будто испаряют. Ну, это ближайшее правдоподобное сравнение ощущений. Потом был холод и резкое падение в черноту. Такое со мной случалось часто. В основном, после такого вот ощущения падения приходилось осознавать себя и просыпаться на полу. Но в этот раз что-то изменилось. Падение и не думало заканчиваться. Я же почувствовала себя Алисой в этот момент и принялась от скуки, и чтобы заглушить неясный страх, читать стихотворение про дом, который построил Джек. Вслух. На удивление, длинное и заунывное произведение помогло мне проснуться, полностью осознать, что я всё ещё лечу в странном ничто и немного успокоиться. Для испуга пока нет весомых причин, а лёгкие эмоции можно задавить. Я перевернулась в воздухе на спину и, положив руки под голову, начала медитировать, стараясь очистить мозг от всякого мусора. Постепенно мне стало легче, задышала спокойнее и даже чуть повторно не уснула. Хотя, если я правильно понимаю ситуацию, как можно уснуть внутри собственного сознания, когда уже спишь? Бред. Или нет? Посмотрим. Но мои размышления прервало резкое впечатывание во что-то… Во что-то. Наверное, это пол, так как поверхность была гладкой и находилась под моими ногами. Я ее не видела, так как вокруг сгущались темнота, но ощущала. Боли не было. Ничего, в общем-то, не было. Только я и непроглядный мрак. Куда я попала? — Эй, здесь кто-нибудь есть? — крикнула я без особой надежды, как в каком-то американском фильме-ужастике. Мне никто не ответил. Вздохнув, я села в позе лотоса и начала обдумывать свое положение, как рядом раздался тихий мягкий мужской голос — Лебин?
