Дух волшебной флейты

      Да! У меня получилось! Потратила всю ночь и утро, но ускоренное по какой-то причине, восприятие помогло намного быстрее переработать весь пласт информации и разложить мысли по полочкам. Даже с моей способностью визуального запоминания было довольно трудно. Надо же еще понять! Но когда-то я читала о методе Цицерона. Скажу, что он действует. Так что в полдень я очнулась бодрой, с пониманием азов китайского языка, и готовой к новой деятельности. В данном случае, к встречи учеников из других орденов. Вот только меня ждал небольшой облом. Они уже прибыли и даже разместились в отведенных им комнатах.       Прислушиваясь к разговорам вокруг, поняла, что зря так рано расстроилась. Ученики ордена Юньмэн Цзян, как и в дораме, потеряли свои пропуска и им пришлось ждать у ворот, а Вей Ину вернуться в город за жетоном. Я вернула свое внимание к Сиченю. Тот беседовал с дядюшкой по поводу церемонии приветствия и завтрашнего учебного дня. Вникать я не стала. Это их дела, я тут не помощник и не консультант. У меня даже лапок нет. В общем, пока мужчины ещё раз перепроверяли последовательность своих действий на «первом сентября», я решила заняться полезным делом и перевести партитуры некоторых мелодий на понятный китайцам традиционный (в их стране) язык музыки. Начала с «Улетай на крыльях ветра» Бородина, ну а там понеслось… Не сказать, что это занимало слишком много времени. Нет. Мозг в этой форме все больше и больше напоминал компьютер, то есть чем больше я переводила, тем быстрее это делала. На одно произведение по началу уходило от полутора до двух часов, потом до часа, дальше понятно. На сегодня решила переделать под китайский вариант всего шесть партитур, но и этого хватило, чтобы я потеряла связь с Лань Сиченем, временем и реальностью до позднего вечера. Очнулась только тогда, когда почувствовала, что замерзаю. Очень. Сильно. Замерзаю! — Изверг! Сичень, ты что творишь! — крикнула я ему, уверенная, что вредный глава меня прекрасно слышит. Откуда то сверху раздался облегченный вздох. Меня вынули из этого чего-то ледяного — я на сто процентов уверенна, что это воды целебного источника — и, вытерев мягкой тканью, ласково провели рукой по корпусу. Теплые прикосновения — всегда приятно, Но! — Зачем ты со мной так? — обиженно пробормотала я, забираясь с ногами на кресло, откуда до этого навернулась, и поплотнее кутаясь в плед, который абсолютно не грел. Карма у меня что ли такая — мёрзнуть по жизни? — Прости, ты меня напугала. Я тебя несколько часов пытался дозваться, но все без толку. Краем сознания слышал твое странное бормотание, только это удерживало меня от похода к дяде. Но когда ты не отреагировала даже на специальную технику пробуждения я понял, что единственный способ привлечь твое внимание — это дать замёрзнуть. Как видишь — помогло. Что ты делала так долго?       Я умилилась. Он обо мне беспокоился и волновался, надо же! Необычно. Мы ведь всего ничего знакомы. Так уж и быть, прощу его на первое время. — Переделывала музыку со своей иномирной нотной грамоты на твою родную. Представь, у меня получилось! Пока, правда, всего шесть произведений, но всё ещё впереди… Я почувствовала, как он ласково улыбнулся. — Что ж, я рад это слышать. А сейчас… Может хочешь прогуляться? — По времени не поздно? Я с сомнением посмотрела на материализовавшиеся часы, у которых циферблат был забит семью черными стрелками разной длины, что вращались с бешеной скоростью. Мда, надо запомнить, что время здесь проверять бесполезно. Белиберда какая-то выходит. — Нет, ещё полтора часа до закрытия врат ордена. Я хмыкнула. — Раз так, давай пройдемся в город? Я не могу ничего потрогать или увидеть, но слушать получается хорошо. Расскажешь об этом месте, что у подножия вашей горы находится? — Расскажу. Все, что захочешь, расскажу, только не пропадай больше. Ладно? — Обещаю, — кивнула я, довольная, что мою флейтообразную тушку выведут в город. В настоящий, китайский, который я до этого только на рисунках различных художников и фотографиях видела. Смотреть по сторонам, конечно, я не могла, но планировала раскрутить Сиченя на красочное описание местности.       Мы вышли за ворота и спустились по склону горы. Я наслаждалась гармоничным пением птиц в сумерках, стрекотом цикад. Чем-то они неуловимо напоминали мне родной мир, вот только память в этом направлении напрочь отказывалась работать. Вдруг в районе лопаток неприятно защекотало. Попробовала мысленным приказом убрать отвлекающее ощущение, но ничего не получалось. — Сичень, что ты делаешь с флейтой? Мне щекотно. В мыслях послышался тихий смех. — Это бабочка. Она села на корпус и отказывается улетать. Не прогонять же. — Бабочка? А как она выглядит? — Заинтересовалась я. Эти крылатые создания всегда мне нравились. Даже, кажется, дома в специальном террариуме жила одна большая тропическая бабочка… Или нет? Не помню. Вот же… — Она среднего размера, с толстым пушистым тельцем и красивыми серебристыми крылышками. — Ой, это же ночная бабочка, — Я нахмурилась. Даже это помню. Странно. — Все, она улетела. А мы уже подходим к городу. Чувствуешь?       Да, я это чувствовала, слышала. Гомон голосов, смех, детские разговоры. Да даже запахи здесь были… Не такие стерильные, что ли. Не как там, в ордене. Чем дальше мы продвигались, тем сильнее и разнообразнее они становились. Пахло овощными блюдами, виноградом (наверное это было вино), острым соусом и еще чем-то, очень похожим на современную ваниль, выпечкой… На самом деле запахов было гораздо больше, но это лишь та часть, к которой я смогла подобрать объяснение. — Тут так много голосов, — обратилась я к Ланю. — Мы приближаемся к ярмарке. Поэтому шумно. Мой брат не одобряет такого времяпрепровождения, но мне приходится иногда вытаскивать его в город. — Твой брат? — Я, вроде как, не должна еще о нем знать, так что поинтересоваться надо. — Да. Лань Чжань. Он очень закрытый и молчаливый. Правила ордена — это его жизнь, но я надеюсь, что когда-нибудь появится такой человек, что растормошит его, выведет из такого закостенелого состояния, — Сичень вздохнул, про себя жалея брата, который вынужден прятаться за маской бесстрастного памятника самому себе двадцать четыре на семь. Я лишь хмыкнула. Будет у него такой человек, будет. Самодовольный, наглый, но… очень добрый.       Мы прогуливались по центральной улочке городка. Я улыбалась, вслушиваясь в разговоры около прилавков. Вдруг голоса от одного из них усилились. Мы подошли ближе? Кажется да. Я почувствовала, как меня подняли в воздухе. — У вас есть теплые чехлы? Инструмент хрупкий, холода боится. Это что? Сичень мне «шубу» купить хочет? — Да, вот, посмотрите. На прилавок легли несколько твердых футляров и мягких продолговатых мешочков из чьей-то кожи. — Какой предпочтёшь? — поинтересовался он у меня. — Твердого футляра мне не надо. В нем, наверное, будет плохая слышимость, а я очень люблю подслушивать некоторые разговоры. Можно мягенький? — Можно, — в его голосе послышалась улыбка. — Вот этот, — Сичень указал на товар черного цвета, — благодарю. — На прилавке звякнули несколько монет       Я почувствовала, как мое хрупкое бамбуковое тельце аккуратно засовывают в теплый кожаный чехол и удобно устраивают на поясе. — Так удобнее? Теперь не холодно? — спросил он заботливо. Губы сами собой расплылась в довольной улыбке. — Мне все нравится. Спасибо! — Почувствовала, что действительно начинаю согреваться. — Я обещал рассказать тебе об этом месте, так вот, слушай… Городок у подножия нашей горы называется Дасю. Он довольно древний и когда-то был небольшой деревенькой, но из-за того, что стоит на торговом пути, сильно разросся буквально за три последних столетия. Через город протекает река Ли. Ты сможешь услышать ее течение, если напрягешь слух. Она тут недалеко. Реку пересекает красивый, невысокий беломраморный арочный мост. С него иногда местные жители ловят рыбу. Мы с тобой сейчас идём по наиболее древним улицам, находящимся в центре и окружающим торговую площадь. Они здесь не широкие, но красивые и чистые, мощёные красивым гладким камнем. Особую достопримечательность представляют здания, которые строились в разные эпохи. Представь себе одно-двухэтажные здания с красивыми многоярусными крышами, края которых загнуты кверху. Эти деревянные строения, с красочно декорированными карнизами и украшенные резьбой, стоят ровными рядами, плотно прижимаясь друг к другу. У порога любого дома ты, если приглядишься, сможешь заметить либо колокольчики, либо просто красивые украшения — это обереги, отпугивающие нечистых духов. Позади домов есть небольшие дворики. Слышишь, кто-то мягко, но эмоционально говорит? Это пожилая женщина собрала вокруг себя ребятишек и что-то им рассказывает.       Я попробовала вслушаться в обрывки разговора, но мало что поняла, так как старушка говорила быстро, да и не слишком близко находилась. Иногда в ее говор вклиниваться чей-то детский голосок с которым начинали спорить остальные. Я вздохнула. Плохо слышно, но интересно же! А Сичень тем временем продолжал. — В городке построена пристань, на которой можно взять лодку и спуститься по реке вниз. Вдоль берегов Ли ты увидишь красивые деревянные строения. Часть из них — это небольшие храмы, построенные на деньги местных купцов и богачей. Он немного помолчал. Знаешь, есть в этом городе что-то мистическое. Но это не та темная мистика, которая сопровождает нас в охоте на нечисть, нет. Это какая-то особая, городская мистика. Я временами, когда в ордене все надоедает, а и такое бывает, люблю побродить по каменным извилистым улочкам а потом заночевать в уютном гостевом домике. Утром же вместе с рассветом можно любоваться прекрасными видами наших гор и весенним цветением сакуры. Единственное, наверное, неудобство в этих местах — туманность бывает часто, но она делает местность еще более загадочной и необычной. Вечером же, вот как сейчас, зажигаются множество красных фонариков с золотистыми и черными иероглифами. Согласись, это очень красиво. — Очень, — произнесла я осматривая свой небольшой мирок, в котором визуализировала все то, что рассказал Лань Сичень. Действительно, красиво и так уютно. Прямо китайская сказка, или у меня такое буйное воображение? — А рыбки Кои здесь водятся? — поинтересовалась я, присаживаясь на корягу перед небольшим наколдованным прудом с кристальной водой. Где-то на дне промелькнул золотистый хвост. С боку потрескивал костерок, а слух ласкал голос мужчины, неторопливо ведущий разговор. — Кои? Да. Они водятся в реках, но некоторые богатые люди заводят этих рыб дома в качестве питомцев. Запускают в искусственные пруды небольших размеров. А что? — О, я просто вспомнила, что одним из почитаемых в Китае животных является великий дракон, а потом в голову пришла одна легенда о рыбке Кои, ставшей благодаря своей целеустремлённости этим самым драконом. — Хм, — голос прозвучал задумчиво, — я тоже такую легенду слышал, правда деталей не помню, но если ты хочешь, я могу поискать в библиотеке. — Да, хочу, — я заулыбалась, укутываясь в плед и представляя чашку с какао. Флейтам тоже надо питаться, для поддержания хорошего настроения, так сказать. — Тогда продолжим наш разговор о мифических существах в следующий раз. Уже почти девять. Через двадцать минут закроются ворота. Загулялись мы с тобой, надо возвращаться. Не против пробежки? Я помотала головой, потом осознала, что он не видит моих действий и только тогда ответила нормально. — Нет, не против.       Это очень странное ощущение, словно тебя легко, как плюшевую игрушку, отрывают от земли и запускают в свободный полет, лишая ориентации в пространстве. А ещё, свист ветра и неприятный пробирающий холодок, от которого слабо защищает моя новая одежка. Ой, мамочки, опустите меня обратно! Я, оказывается, высоты боюсь, а ещё быстроты. Однако пришлось терпеть такой неудобный способ перемещения. Ты же не хочешь остаться за воротами, Лебин? Не хочешь ведь? Ну и умница, терпи и молчи. Благо эта пробежка долго не продлилась. Через несколько минут мы были уже около ворот ордена.       Тут, кстати, было довольно тихо, только ветер шуршал. Видимо, адепты Пристани Лотоса уже разошлись по своим кельям. Ну и хорошо, значит скоро между младшим Ланем и Вэй Ином завяжется конфликт. Конфликты — это не всегда плохо. В данном случае конфликт положит начало крепкой, но довольно странной мужской дружбе. Что ж, мы не собираемся им мешать. Сичень, легонько обхватив меня поперек «талии», прошел в аппаратаменты своего дяди, которые условно можно было окрестить рабочим кабинетом.       Лань Цижэнь сидел за столом и что-то писал на пергаменте. Увидев племянника, он отложил кисть, встал и поманил его за собой. Они прошли в соседнюю комнату, откуда шло странное ощущение… как бы объяснить… беспомощности и пустоты что ли. Неприятно в общем. — Его принесли час назад, — начал свой рассказ старейшина. Лань Сичень приблизился к находке, сжав мою оболочку крепче. Волнуется. — Что там? — поинтересовалась я. — Адепт одного из орденов. Не могу понять. Он кажется живым, но кожа слишком бледная и потрескавшаяся, словно земная кора при сильной засухе. Черные разводы на шее, затянутые белесой пленкой глаза. Тут в наш мысленный диалог вклинился голос Цижэня. — Я думаю — это черная магия. Ходят слухи, что молодые совершенствующиеся начинают пропадать. Данный случай — не первый по стране, однако мы первые, кто обнаружил живое доказательство этим слухам. — Да уж, радоваться нечему, — покачал головой Цижэнь, — и это перед первым учебным днём. Плохо. — А этот человек вообще не на что не реагирует? Даже на вашу Ци? — я, конечно, не хочу выполнять работу Вэй Ина, но может есть шанс помочь этому адепту? Где вообще этого темнопутевого носит? Его уже должен Сичень за нарушение правил отчитывать, или нет? Что-то я запуталась. — Кажется реагирует, — я почувствовала, что как мимо меня течет что-то лёгкое, подобное воздушному потоку, но более осязаемое. Это Ци такая? А у меня получится с ней взаимодействовать? Я потянулась руками к возникшему в воздухе перламутровому ручью. Ци переливалась между пальцев, неохотно подчиняясь моим приказам и создавая в воздухе туманные фигурки разных животных. — Лебин, не мешай, ты прерываешь поток, — не слишком довольно прозвучало сверху. — Ой, прости, — я убрала руки, — больше не буду. — Потом объясню как эта энергия работает, а сейчас… Но договорить он не успел. За дверью послышался шум, недовольное мычание и, кажется, в комнату кого-то втолкнули, причем так сильно, что этот кто-то растянулся на ковре. — М-м-м-м… — многозначительно раздалось снизу. О, Вэй Ин собственной персоной. Ну, здравствуй, дорогой. Будем знакомы! Я притаилась, спрятав улыбку в чашку с чаем и, вдыхая запах персика, стала прислушиваться к разговору. Вот он, этот момент в фильме, когда Сичень очень ласково ругает Усяня. — Молодой господин Вэй, Юньмэн Цзян отличается от Гусу Лань. Здесь побольше правил будет. Вы только приехали, поэтому винить Вас за их незнание нельзя. Однако и нарушать правила нашего ордена не следует без резких на то оснований. Поэтому, за проступок все же следует наказать. Ванцзи, как ты считаешь? — Триста раз обойти поместье, — прозвучал беспристрастный голос младшего Ланя откуда-то сбоку. Мда, прямо как у моего учителя математики. Холодный, равнодушный, навевающий сплошное уныние. — М-м-м-м, — опять протянул очень недовольный Вей Ин. — Лань Чжань, дай господину Вэю высказаться, — мягко попросил брата Сичень. Тот махнул рукой. — Упрямец, — воскликнул Вэй Усянь, поднимаясь с пола и обращаясь к моему хозяину. —Цзэу-Цзунь, Лань Чжань все врет! Этот упрямец вечно не договаривает. Я вам расскажу! Со стороны Дядюшки двух Ланей послышался едва заметный вздох. Как же я его понимаю. Эмоциональный напор Вэй Ина сметёт любого. Парень, кружа по комнате, начал душевно излагать историю о забытых пропускных карточках, а мы с Цижэнем и Сиченем внимательно, но немного ехидно внимали его словесному опусу. — Господин Вэй, Вы все же нарушили закон и не можете винить Ванцзи за то, что он разбил Ваш сосуд с вином. К тому же Ванцзи никогда не врет, а значит все было так, как было. Кроме того Господина и Госпожу Цзянь давно пропустили в орден… — Шицзе здесь? — В голосе Вэй Ина прозвучала радость. Потом задумчиво и как-то нерешительно он произнес в сторону Ланя младшего, — это он их… Пропустил? — Сичень кивнул. На периферии сознания послышался его тихий смех. — Оказывается ты не такой уж чёрствый, — обратился Усянь к Лань Чжаню, — спасибо тебе. — Ладно, господин Вэй, если это просто недоразумение, отправляйтесь к себе. Но адепт пристани Лотоса не ушел. — Цзеу Цзюнь, что это? — Его голос постепенно отдалялся от меня, — он мёртв? Почему накрыт белым полотном? Я видел этого человека недавно в городе, и он был жив. Что случилось? Они уже вчетвером подошли к телу. В этот момент атмосфера в помещении неуловимо изменилась. С ночной прохладой сквозь окно прорвался оч-чень нехороший ветер, а может и нечто другое? В любом случае оно отдавало гнилью и землёй. Послышался удивленный вздох троих, а Сичень крепче сжал меня в руке. — Что там? — спросила, стараясь не ругаться на него. Неприятно вообще-то, когда так тискают. Задохнусь — не задохнусь, но все же… — Он очнулся, — пробормотал Сичень, кажется, вслух. — Встал на ноги? — Нет, просто сел и уставился в стену. — Интересно, — раздался голос Вэй Ина, — хоть он и на вид и на ощупь мертвец, но на духовную энергию реагирует. Скорее всего это… Я не уверен… Но его покинул дух разума. — Похоже на одержимость, — задумался Цижэнь. — Да, очень. Вероятно это сделано для того, чтобы легче было им управлять. По комнате разлилась давящая тишина. — Дух разума, — вслух произнесла я, разглядывая пляшущий огонек костра, — это как? — Человек не может мыслить. Он словно отстраняется от собственного тела, которым управляет подселёный темный дух. — А его выгнать можно? — На такой случай у нас музыкальных техник нет, — вздохнул Сичень, — да и амулетов тоже. Он обречён. — Ну не скажи, — я задумалась. Как можно прогнать злого духа? Прежде всего этого должен хотеть сам подопытный. В каком-то исследовании я читала, что душевнобольных лечат классикой. Классика у нас очень гармоничная. Может именно это качество отпугнёт темного? Надо попробовать. Что там из моего репертуара уже переведено? — Сичень, мы можем сыграть мою мелодию? Партитура есть, я тебе ее так же перетранслирую, как ты мне китайский. С «листа» прочтешь? Мужчина заинтересованно прошёлся ладонью по чехлу и лёгким движением вынул меня из «домика». — Давай попробуем. Самому интересно. Что играем? — Мы должны прогнать его, для этого подойдёт наиболее гармоничная мелодия. Лакримоза, например. Лань Хуань прикрыл глаза. — Я готов. Очень красивая музыка. Начинаем? — Да, играй, я контролирую мелодику, а ты направляешь Ци. Мужчина приставил флейту к губам и по комнате распространилась лёгкая и до слез прекрасная мелодия. Цижэнь, Лань Чжань и Вэй Ин застыли, пораженные звуками, которые, казалось, проникали в самую душу. Моцарт — наше все, и он гениален! Цзэу-Цзунь играл, полностью погрузившись в это хрустальное состояние покоя и печали. Я пела вместе с ним, то усиливая, то снижая тембр музыки. В процессе интуитивно вплетала в музыку энергию самого Ланя. Получалось похоже на те узоры, которые создают в своих мастерских вологодские кружевницы. «Ткань» из Ци ложилась на пострадавшего адепта, окутывая его тело целиком. На последних аккордах я отпустила энергетические потоки и от всего сердца пожелала человеку исцелиться. Музыка затихла, рядом поражено вздохнул старейшина. — Это невероятно, — он повернулся к племяннику, — как ты это сделал?! — Потом, дядя, все потом, — прошептал Сичень, поглаживая инструмент меня корпусу и с трудом отходя от чарующих звуков. — Лебин, ты молодец! Это сработало, — сообщил мужчина почему-то шёпотом. — Он очнулся? — нетерпеливо сжала я ладони. — Да, кажется, очень удивлен, — и уже к адепту, — как Вы себя чувствуете? — Хорошо, а… Что случилось? Почему я здесь? — Вы пострадали из-за темной магии, но уже все хорошо, — взял на себя переговоры дядя, — Вэй Ин поможет вам дойти до комнаты. — Ох, благодарю, — молодой человек поклонился, — я точно могу идти? — Да, прошу. Сичень указал двум адептам на выход. Те, ещё раз напоследок склонившись до пола, вышли в прохладную ночь. Я, чувствуя сильнейшую усталость, свернулась клубочком в кресле и упала в странное дремотное состояние. Прежде чем окончательно заснуть, я услышала краем уха: — А теперь, Сичень, будь добр, объясни мне, что сейчас произошло…