Lolita

В числах была мелодия. Непривлекательная простота. Простота, выливающаяся в сложные образования. Эти, казалось бы, невинные числа сочетаются в формулах и геометрии, они способны вторгнуться в разум и опустошить его в тот же миг. Именно поэтому Джебом был склонен к этому. Замечая любовные взгляды своих студенток, но относясь с равнодушием, он сосредоточился на своей утренней лекции по теоремам Гельмгольца. Он делал учащимся одолжение. Изо всех сил старался объяснить о вихрях и жидкостях, что было необходимо знать исключительно физикам на его занятиях. Иногда, например в настоящее время, он задавался вопросом, зачем он вообще тратил своё время на этих неблагодарных негодяев. В университете Им Джебом пользовался большим уважением. Даже его старшие коллеги подтвердили его знания. Математика, в конце концов, не для слабонервных. Вундеркинд, когда он был ребёнком, и штатный профессор, которому сейчас было чуть за тридцать, Джебом доказал, что заслуживает всяческого восхищения, которое ему доставалось. Возможно, его гениальность была недостаточно привлекательна для тех немногих студентов, которые посещали его занятия. Хотя то же самое нельзя было сказать о самом человеке. Должно быть, это было красноречие чисел, или, скорее, красноречие, с которым он объяснял, казалось бы, скучные теории механики, которые, так сказать, устраняли потребность у студенток. Их глаза были больше устремлены на него ниже пояса, чем на доску. Тем не менее, это обычное явление. Остальные либо дремали после очередной бессонной ночи, либо просто были ошеломлены уравнениями. Джебом давным-давно перестал обращать на это внимание. Невозможно заставить кого-либо полюбить что-то. Это должно исходить изнутри, желание, пробуждающее чувства к жизни. Он объяснит — это было его работой — и уйдет. Он с радостью вернулся бы в свой маленький кабинет, что являлся для него убежищем, и вернулся бы к своим числам. Его не следовало винить за равнодушие. В конце концов, студенты сами не проявляли внимание. Кроме одного. Джебом его знал. Он слышал о нём — местном одарённом химике. По правде говоря, не проходило и дня, чтобы Джебом не спрашивал себя, что, чёрт возьми, делал этот парень на его лекциях. Пак Джинён был тихим молодым человеком, всегда погружённым в свои книги. Знал теорему Гаусса и Стоксов сдвиг как свои пять пальцев. У него были хорошие манеры, никаких ненужных эмоций или бесполезных разговоров. Но было в нём что-то не так. Казалось странным то, как этот необычный студент смотрел на него — очарованно и покорно, но в то же время смело и свирепо. Джебом чувствовал это на своём затылке. От этого волосы вставали дыбом. Волна тока скользила по позвоночнику, достигая мужского достоинства. Беспокойство, тем не менее, приносило удовлетворение. Но это противоречило самой цели его существования. Он посвятил свою жизнь математике. Никогда не сдерживаемый, теоремы и формулы восхищали его со средней школы — подходящее время, когда тело, движимое тестостероном, должно было соблазниться более мягкими формами природы. Но этого было недостаточно. Существовала формула даже для красоты. Формула для каждого изгиба женской фигуры, изгиба позвоночника, изящества запястья, касательной женственности. Когда-то он думал, что он, должно быть, ненормальный. Иначе зачем человеку обманываться исчислениями, если даже вид обнажённой мокрой плоти никак не мог повлиять на его эмоции. То, что заставил его сделать Джинён, было в новинку. Первые несколько раз это поражало, когда рука его скользила под пояс белья, а пальцы хватались за член, думая о загорелом студенте из его группы. С медовыми глазами и пухлыми губами. Джебом ловил себя на этом, много раз глядя на Джинёна. Его изгибы, несомненно, вызывают зависть у многих женщин. Уши Джебома были настроены на этот тёплый звенящий смех, когда тот шутил со своими друзьями, застенчиво прикрывая рот рукой. У него не было решения для того, что с ним происходило. У него не было решения для Пак Джинёна. Джинён же задавался вопросом, возможно ли со временем стать менее грамотным, глядя на доску, умудряясь не понимать тот же самый абзац на протяжении десяти минут. Он явился в аудиторию, прекрасно понимая, каков будет результат. Прямо перед ним — профессор Им во всей своей красе. Объект его мечтаний наяву и ночных фантазий. Широкие плечи, обтянутые респектабельным твидом, и крупные пальцы, умело пишущие уравнения. Член дёрнулся, при воспоминании явных деталей того, что пришло ему в голову прошлой ночью. Он был бы огорчён, если бы кто-нибудь узнал об этом, и у него возникло подозрение, что профессор Им умел читать мысли. Джинён несколько раз ловил на себе его вопросительный взгляд. Приятное ощущение этих чёрных радужек, скользящих по телу, заставляло чувствовать себя святым. Джинён знал, что взгляд, которым сам он одаривал своего преподавателя, заставлял чувствовать себя неловко, но он продолжал, притворяясь невинным. Его профессору нужно было страдать вместе с ним. Он ощущал себя лучшим сталкером Им Джебома. Нужно было что-то делать. Он собирался поговорить со своим профессором. — Не пытайтесь казаться беспечным, это вам не идёт, — хрипло произнёс Джебом. — Вы строили мне щенячьи глазки на протяжении всего занятия. Это отвлекает, а я хочу поскорее закончить свою работу. Так что спрашивайте. Я посмеюсь над вами, но я отвечу. Вы смутитесь, и я смогу вернуться к своей работе. Джинёну показалось немного сюрреалистичным то, что Джебом знал его лица достаточно хорошо, чтобы видеть его насквозь. Он закусил губу, пока любопытство боролось с неизбежным смущением. — Профессор Им, вы гей? — застенчиво спросил он, уделяя больше внимания пальцам Джебома и его глубокому баритону, чем резким словам, и поэтому не заметил, как его вопрос заставил того колебаться. — Я бы предпочёл, если бы вы перефразировали свой вопрос. В конце концов, моя ориентация вас не касается. Но почему вы спрашиваете? Я никогда не считал ваше поведение неподобающим. — Джебому удалось приподнять бровь, не выглядя совершенно шокированным. — Я… Мм… Просто спрашиваю от имени девочек. — Ему следовало бы врать лучше. — Действительно? Похоже, что вы спрашиваете от своего имени. — Теперь Джебом терял терпение. Каким-то образом у Джинёна пересохло в горле в самый неловкий момент. — Этот вопрос требует ответа? — поддразнивая, добавил Джебом. Дискомфорт его студента расслабил нервы, и он ни за что на свете не мог упустить такую возможность. Джинён закусил губу и посмотрел на свои руки, которые, казалось, не могли спокойно лежать у него на коленях. Он безжалостно проклинал себя в уме за то, что пришёл в кабинет профессора под предлогом расспросов о совершенно ненужной в остальном теореме Нётер. Джинён быстро поднял глаза, прежде чем снова уставиться на свои, по-видимому, очаровательные ногти, ожидая ответа Джебома. Через мгновение он снова поднял глаза и увидел, что тот ухмыляется. — Джинён, боюсь, чтение мыслей не входит в число моих многочисленных талантов. Я спрошу вас ещё раз. Этот вопрос требует ответа? Джинён хотел бы, чтобы чтение мыслей было одним из вариантов. Он подумывал предложить это, но, взглянув на мужчину, решил, что терпение его, вероятно, не выдержит такой наглости. — Я хотел спросить кого-то, у кого было… Ну… Это. — Секс? — поинтересовался Джебом с самодовольной улыбкой. — Да, секс, — в ответ пробормотал Джинён. Он почувствовал, как угрожающий румянец начал расползаться по его лицу, и пристально уставился на свои руки. Он серьёзно подумывал о том, чтобы бросить всё это, извиниться, а затем бежать, спасая свою жизнь. Или, ещё лучше, упаковывать вещи. Он был абсолютно уверен, что его отчислят за подобную выходку. Это, вероятно, привело бы к ещё большему смущению и, возможно, к ещё большему публичному смущению. Но, зная неспособность Джебома оставить тему, как только его интерес был задет, он был готов просидеть в кабинете своего профессора довольно долго. — Тогда зачем вам спрашивать об этом меня? Я уверен, что у вас более чем достаточно источников, чтобы знать, как происходит секс. Я никогда не был силён в биологии. — Он, должно быть, сошёл с ума, раз обсуждает этот вопрос. — Видите ли, мне просто интересно… Не знаю, как это сказать. Как это происходит… С двумя мужчинами, я имею в виду. — Джинён постарался выразить мысль как можно мягче. — Думаю, в интернете есть достаточно количества примеров того, как именно это происходит между двумя мужчинами. Но об этом вы уже знаете. Что мне интересно, так это то, почему вы пришли ко мне с этим вопросом в голове. Я уверен, что алгебра из всех вещей не была бы ответом. — Джебом быстро скатывался в пучину безумия. — Я прошу прощения, профессор Им. Я не хотел проявлять к вам неуважение. Клянусь… — поспешно отреагировал Джинён, пытаясь спасти то немногое доброе отношение, которое испытывал к нему его профессор. — Я знаю, — прервал Джебом. — Вы выше этого. И я также знаю, что большинство преподавателей и студентов интересовались моей сексуальной ориентацией, хотя это, очевидно, их совершенно не касается. Так что ваш явно неудобный вопрос меня не расстраивает. Джинён поднял глаза, чтобы поймать ухмылку Джебома, прежде чем вернуться к своим рукам. Почему он снова подумал, что это хорошая идея? Он не знал, какой мышцей двигать. Он был приклеен к своему сиденью, и у него заплетался язык. — Скажите мне честно, почему вы здесь? Джинён… — продолжил мужчина, теперь явно недовольный. Парень глубоко вздохнул и посмотрел ему в глаза, стараясь не обращать внимания на то, что его лицо вот-вот вспыхнет. Сейчас или никогда. Он должен был как-то передать это. Он наблюдал, как на лице Джебома появилось понимание. Очевидно, он действительно не знал, почему Джинён спрашивает. Им опустил голову, положил ручку на блокнот, прежде чем повернуться и внимательно посмотреть на младшего. — Джинён, ты хочешь сказать мне, что ты гей? — Его голос звучал немного не так, когда он заговорил. Что произошло с его голосовыми связками, что именно сейчас они так подвели? Джинён наблюдал, как губы Джебома слегка приподнялись, когда он встал с кресла и обогнул стол, оказываясь ближе. Он наклонился вперёд и поднял книгу Джинёна с его колен. Положив её рядом со своими документами, он повернулся к нему и прислонился к столу, молча глядя. Он прикусил нижнюю губу, и Джинён бессознательно облизнул губы. — Это простое любопытство, или это то, что тебе нужно знать? — Профессор улыбнулся. — Я… Мне просто было любопытно, — наконец, Джинён ответил, обретя дар речи, хоть и неуверенно. — На счёт чего? — Джебом снова наслаждался этим маленьким допросом. — Я не понимаю, что вы имеете в виду? — спрашивает парень, вновь пытаясь изобразить невинность. — Но ведь ты всё понимаешь, Джинён-а. — Неужели Джебому было так необходимо назвать его с таким обожанием? — Мне было любопытно, каково это. Конечно, Джинён не был девственником. — Внутри разума или через тело? — спросил Джебом, просто чтобы убедиться, что он всё понял правильно. — Разума. — О чём ты спрашиваешь Джинён? — Мужчина был особенно упрям. — Я спрашиваю, что происходит в вашей голове, когда вы занимаетесь сексом с мужчиной, профессор… Я бы не смог узнать об этом, посмотрев видео. — К этому времени Джинён был уже вне себя от волнения. Он потерял контроль над своим языком. Последовала неловкая многозначительная пауза, и к горлу Пака подступила желчь. — Насколько ясное объяснение тебе хотелось бы получить, Джинён? — У Джебома был талант решать проблемы, и что могло бы послужить лучшей проблемой в этот унылый дождливый день, чем внезапная странность его студента. Джинён покраснел и опустил глаза на свои беспокойные руки. Он почувствовал, как его взяли за подбородок, приподняли лицо и заставили встретиться взглядами. Их лица были слишком близко. — Посмотри мне в глаза, Джинён. Я хочу быть уверен, что ты всё понимаешь, когда я говорю. Джинён посмотрел. Это разожгло в нём огонь. Взгляд его преподавателя был почти как у хищника. — Будь осторожен с тем, о чём просишь. С этим ты можешь пойти окольным путём. Но я знаю, чего ты хочешь, даже если отмалчиваешься, я всё равно слышу, как ты шепчешь. Я только надеюсь, что это не какая-либо игра или розыгрыш, в который ты меня втягиваешь. Я мог бы вышвырнуть тебя из университета. — Голос его профессора стал ниже, и сердитые нотки в нём ласкали кожу, творя с телом непонятные вещи. Джинён был напуган. Напуган до такой степени, что Джебом мог бы сказать, что он даже дышал. Конечно, он не игрался. Серьёзность ситуации, возможно, и не дошла до него, но он знал всю её деликатность. Он просто хотел Джебома. Вот и всё. — Ответь мне, Джинён. — Голос вывел его из задумчивости. — Абсолютно нет, профессор, я всего лишь хочу знать. Не могли бы вы объяснить мне? — Не хотелось бы, чтобы его запоздалые ответы вызвали сомнения в его персоне. — Какие у тебя планы на вечер? — спросил Джебом решительным тоном.

-

Мягкое рассеянное освещение в ресторане ласкало лицо Джинёна. Все его мягкие и острые черты. Он вертел ложкой в своём персиковом бинсу, который он заказал. — Десерт тебе не по вкусу? — Профессор Им сменил свой твидовый костюм с пуговицами на водолазку и блейзер. Чёрное на чёрном, создающее резкий, суровый вид. — Немного кисло, — надулся Джинён. — Персики вкуснее, когда как следует поспели, — заявил Джебом с безмолвной разрушительной красотой в глазах. Глядя в прекрасное лицо своего студента, он был уверен, что сошёл с ума. Никогда за миллион лет он не сделал бы чего-то настолько непохожего на себя. Он был не из тех, кто пьёт вино и ужинает со своими потенциальными любовниками. Чёрт возьми, он даже никогда не выпивал и не обедал со своими друзьями или семьей. Даже ранее, в уюте своей спальни, он не мог спокойно предаваться самоанализу. Джебом не был застенчивым девственником, но он так часто испытывал потребность в плотском освобождении. Его работа и так занимала его допоздна. Но теперь на её месте появился Джинён. Новая загадка, она воспламенила чувства. И если Им стёр одну мысль о том, что могло произойти между ним и Джинёном, никому не нужно было бы знать. Поездка в его пентхаус тоже прошла не очень хорошо. Они оба были напряжены из-за того, что, как они оба знали, должно было произойти. Заводить дружеские отношения со своим студентом, особенно с тем, кто был почти на десять лет моложе, не было хорошей идеей с самого начала. Но, будучи храбрым человеком, каким он и являлся, Джебом решил, что он пройдёт через это, что бы это ни было, и доведёт до конца. Если что-то пойдёт не так, он всегда сможет обвинить в этом избыток кофеина в своем организме. Так или иначе, это всегда была вина кофеина, когда всё шло не так, как планировалось. Несомненно, это и сделало его нехарактерно болтливым. — Не хочешь чего-нибудь выпить? — Джебом подумал, что спросить было бы просто вежливо. — У вас есть что-нибудь красное? — Вижу человека с утончённым вкусом. — ласково улыбнулся он Джинёну. Даже когда они сидели на диване, потягивая свои напитки и разговаривая о разном, о своей работе в целом, ощутимое напряжение всё ещё выделялось как самостоятельное существо. — Должны ли мы перейти к нашей скользкой теме, Джинён? — решая перейти к делу, спросил он. Напряжение возросло, и парень мгновенно замолчал. Он снова пересматривал своё утреннее решение. Может быть, лучше было поглядывать на своего профессора издалека, вместо того чтобы пытаться получить из первых рук отчёт о том, каково это — быть в центре внимания Им Джебома. Наблюдая за опасениями младшего, Им решил взять дело в свои руки. Он взял их бокалы и поставил на кофейный столик, а затем скользнул ближе к парню. — Джинён, я собираюсь объяснить это так, словно я подготавливаю тебя к самому процессу, хорошо? Так будет менее запутанно. — Он постарался, чтобы голос его звучал как можно мягче и убедительнее. Джинён не был уверен, что прямота была лучше. Он начал сомневаться, когда правое бедро Джебома прижалось к его, а рука скользнула по подбородку и остановилась на затылке. Глаза старшего так соблазнительно впились в него, что по спине побежали мурашки. — Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду. — Джебом был уверен, что Пак не так глуп, как он показывал, но всё равно потакал ему. — Я буду объяснять всё, что я сделал бы с тобой, если бы я, скажем, решил тебя трахнуть. — О… — Джинён наблюдал, как глаза мужчины на мгновение оторвались от его собственных, взглянув на губы, прежде чем вернуться к разговору. — Есть так много способов, которыми я мог бы подготовить тебя, Джинён, — пробормотал Джебом с легкой улыбкой. — Не думаю, что смог бы выбрать. Парень бросил на него ошеломлённый взгляд. — Когда ты будешь лежать обнажённый в моих объятиях, я буду дразнить уголок твоих губ своими. Я оближу твою нижнюю губу и захвачу её ртом. У тебя очень красивые губы, Джинён. Они просто умоляют о засосах. Джинён заставил себя оторвать взгляд от чужого рта. Он смотрел на него с пристальным вниманием. Профессор просто говорил о поцелуях, а он уже сходил с ума. Это было то, о чём он никогда по-настоящему не задумывался, но то, что ему подробно описывал кто-то, чей рот был прямо здесь. Рот, который хотел сделать с ним незаконные вещи, вырывая из него тихий стон. Джебом слегка улыбнулся и начал выводить большим пальцем круги по его затылку. Джинён облизнул губы и попытался не обращать внимания на то, как пересохло у него во рту. — Джинён, это всё просто подготовка. Каждое прикосновение, каждый поцелуй, каждое сказанное шёпотом слово — всё это ведёт к тому, что ты будешь готов, когда я войду в тебя. Джинён старался не слышать, как эти слова эхом отдаются в его голове. В его штанах становилось тесно. — Когда твои губы ослабнут и твой язык последует за моим в мой рот, я проведу рукой по твоей ключице, вниз по твоему боку и обратно к груди. Я буду дразнить твои соски пальцами, щекоча, пощипывая, царапая их ногтями. А когда ты будешь стонать и умолять своим телом, я проведу рукой по твоей груди к животу, обведу большим пальцем вокруг твоего пупка, прежде чем погрузиться в него. Ты такой чувствительный в этом месте, да, Джинён? Я поднесу пальцы к твоим бёдрами и буду ласкать их, пока ты не начнёшь извиваться и пытаться втиснуть свой член в мою руку. Когда ты, наконец, оторвёшься от поцелуя, постанывая и умоляя, на самом деле не зная, о чём именно, я заставлю тебя перевернуться на живот и удерживать задницу высоко и неподвижно. Джинён почувствовал, как жар разливается внутри него, и слегка пошевелился, сдвигая и раздвигая ноги, надеясь, что Джебом этого не заметит. Он бы никогда не смирился с этим, если бы Джебом знал, что он получает удовольствие от его объяснений. Джебом взглянул вниз на это движение, и когда его глаза вернулись к Джинёну, они казались более живыми, чем когда-либо видел Джинён. Это было эротично, более эротично, чем любая из его фантазий когда-либо.  — Я наклонюсь и буду лизать и посасывать место на стыке твоей шеи и плеч. Я собираюсь укусить тебя там, Джинён-а. Ты позволишь мне? — Джинён заскулил. В комнате становилось всё жарче. — Пока я пробираюсь вниз, обводя языком каждую мышцу твоей спины, целуя и посасывая кожу, оставляя синяки вдоль твоего позвоночника и позволяя своим рукам исследовать твои бока, я буду скользить бёдрами вниз, вжимая свой член к твоей заднице. Ты будешь чувствовать его и то, как сильно я хочу тебя. Джебом излагал множество непристойностей прямо ему на ухо своим мягким баритоном, а Джинён смущённо поскуливал. Больше ему ничего не хотелось, кроме того, чтобы его взяли прямо на этом диване, к чёрту приличия. — Ты со мной, Джинён-а? — прошептал старший. — Ответь мне, — выдавил он, когда не получил ответа. — Да. Я слушаю, — произнёс Джинён, всё так же витая в облаках. — Я буду двигаться дальше вниз, целуя и облизывая твою поясницу, скользя руками по твоей заднице, сминая её в ладонях. Я раздвину твои ноги, встану на колени между ними и буду наслаждаться твоим видом, открытым только для меня. Я проведу пальцами по внутренней стороне твоих бёдер, желая услышать твой ошеломлённый вздох, когда твой член дёрнется. Я проведу руками по задней части твоих бёдер, останавливаясь на этих манящих ягодицах. Ты и понятия не имеешь, что они делают со мной. То, что я представлял, что буду творить с ними. Но в первый раз мы будем нежны. Я раздвину их и поласкаю пальцем твой вход, а затем проникну внутрь. Я с удовольствием покажу тебе, насколько чувствительным может быть это место. И не важно, как сильно ты будешь сопротивляться, я не сдамся. Я буду продолжать ласкать тебя. Когда ты начнёшь тереться о кровать, я обхвачу твои бёдра сильной хваткой и прижму их вниз. Ты будешь корчиться, и мне придётся опустить ладонь на твою задницу. Будет больно, и я захочу, чтобы было больно, но ты снова оттолкнёшься от моих рук, желая большего. Порки. Я схвачу твою задницу, разминая, и ударю по ней. Ты захочешь, чтобы я повторил, и я буду делать это, пока твоя бледная кожа не обретёт красивый персиковый оттенок. Внезапно Джебом замолчал, и сердце парня остановилось. Теперь он мог кончить в любой момент. — Есть ещё одна вещь, которую я хотел бы попробовать с тобой. — Джинён увидел тревогу в нём, когда тот снова погрузился в свои мысли, снова что-то прикидывая. Джинён не хотел терять волшебство момента. — Делайте со мной, что хотите, профессор Им. — Будто движимый почтением, Джебом внезапно стал решительнее. В том, что они делали, не было ничего плохого. Это было неуместно, да, но Джебом не грубо обращался с Джинёном и не принуждал его. Это было грязно, но это было очень, очень приятно. — Я раскрою тебя, проведу большим пальцем по дрожащему отверстию и посмотрю, как немного напрягутся мышцы, прежде чем наклонить голову, чтобы провести по нему языком. Джинён застонал слишком громко. Ему бы понравилось, ох, ему бы определённо это понравилось. Это был его маленький грязный секрет. Он почувствовал лёгкое беспокойство от того, что даже с этой неопределённой картиной своего безупречного и сдержанного профессора в голове он всё ещё был твёрд как камень. Он не мог перестать смотреть в эти горящие чёрные глаза, зачарованный тем, как немного озорства пробивается в огонь.  — Ох, ты такое невинное создание, правда, Джинён? — Джебому нужно было поглотить его, пока он не найдёт правду за этими прозрачными омутами, которые, как он чувствовал, каждый день сверлили его затылок. Он не был одержим своими любовниками, но гордился тем, что умел управлять чьими-то желаниями. Кому-то достаточно везло, у кого получалось увлечь его, ещё более везло, если Джебом оказывался в их постели. Джинён закусил губу и покраснел. — У меня никогда не было возможности попробовать что-то такое, профессор. Я даже никогда не целовался с языком. Это будет так же приятно, как вы рассказываете? Взгляд Джебома скользнул к красивым губам Джинёна. — Поцелуи? Пак облизнул губы и почувствовал, как щекотка у основания позвоночника вернулось из-за похоти в глазах напротив. — Нет, — смутился он, — другое. Джебом прикусил губы, и его глаза жадно скользнули по его телу, когда он запустил пальцы в волосы парня около шеи и наклонился, чтобы прошептать. Его губы коснулись уха Джинёна, каждый слог был подобен удару молнии. — Это похоже на тысячи маленьких импульсов, распространяющихся по твоему телу, которые заставляют твоё тело выгибаться, прежде чем всё это вернётся к твоему члену. Это похоже на щекотку в твоём пупке, как раз перед тем, как ты кончишь, и ты знаешь, что ничто не сможет остановить твой оргазм. Только это длится и длится до тех пор, пока я буду продолжать хотеть удерживать тебя в своих руках и трахать своим языком. Твой мозг перестаёт думать, а тело впадает в эйфорию, и всё, на что оно способно, — это пытаться придвинуться ближе и погрузить мой язык глубже. Твоё тело только бесстыдно молит о большем, но тебе всё равно. Единственное, что доходит до твоего мозга, это то, что ты разрываешься между желанием, чтобы это никогда не заканчивалось, и желанием, чтобы мой член был в тебе прямо сейчас. Джинён слабо всхлипнул и был ошеломлён, услышав ответный стон. — Чёрт, Джинён. Я хочу безжалостно прижаться и впиться пальцами в твою великолепную задницу. Я хочу раскрыть тебя и ласкать языком. Хочу чувствовать, как ты бьёшься подо мной, когда я протискиваюсь внутрь, трахаю тебя языком, медленно, лениво и небрежно, пока ты умоляешь о большем. Я буду трахать тебя быстро и жёстко короткими толчками, под твои стоны и крики. И ты будешь приподнимать свою задницу, как сучка во время течки, пытаясь получить больше от моего языка. Твою мать… Джинён, твой вкус, и звук твоего плача, и мольбы, и всё, что угодно, но ощущение того, как мой язык трахает твою тугую дырку… Джинён тяжело дышал, Джебом назвал его самое укромное место, и это слово странно возбудило его. Он чувствовал в ушах чужое хрипло дыхание. Голос Джебома стал низким и грубым, и, боже, от этого у него завыло всё тело. Он положил ладонь на свою эрекцию, пытаясь успокоиться, и почувствовал, как пальцы мужчины обхватили его запястье. Он посмотрел в умоляющие чёрные глаза. — Джинён-а, прошу. Под растерянным взглядом его рука была оттолкнута и заменена рукой Джебома. Он глубоко застонал при первом поглаживании. Джебом прикасался к нему. Прикасался к его члену, ласкал его, поглаживая через ткань одежды. — Джинён… Чёрт. Я не должен… Бёдра Джинёна поднялись навстречу его ладони. Это было мучительно больно и так… так сексуально. — Прости… — Из горла Джебома вырвался вздох. — Я не должен был начинать всё это. Прости меня. — Он попытался отстраниться, зная, что зашёл слишком далеко. — Не останавливайтесь. Прошу вас. — Джинён схватил его за руку. Это он начал всё это и не собирался позволить чувству вины Джебома испортить момент. Парень откинулся на спинку дивана, потянув другого за собой и снова прижав его руку к своему члену. Он увидел вопрос в глазах старшего ещё до того, как он был произнесён. Джинён приподнял бёдра и обхватил рукой шею старшего, чтобы притянуть его ближе, и тихо заговорил ему на ухо. — Что бы вы сделали дальше? — Он улыбнулся стону и дрожи, пробежавшей по телу сверху, и застонал, когда рука Джебома снова начала поглаживать его. — Джинён-а. Ты хоть представляешь… — Джебом застонал, отстраняясь, чтобы посмотреть вниз. Он сделал глубокий, дрожащий вдох. То, что он увидел, заставило его замолчать. Глаза Джинёна были тёмными и остекленевшими от вожделения и желания. Его губы были влажными, и каждый вздох прерывался дрожью. — Я заставлю тебя сосать мои пальцы. Ты обведёшь их языком и будешь сосать, прежде чем оставишь их скользкими от слюны. Я введу в тебя один, а ты толкнёшься в ответ. Ты захочешь этого. Захочешь, чтобы мои пальцы исследовали тебя. Я хочу, чтобы это длилось как можно дольше, чёрт возьми. Я трахну тебя. Не думаю, что смогу остановиться, Джинён. Ты будешь извиваться подо мной, прямо как сейчас… так чертовски красиво. Ты представляешь… как красиво ты будешь выглядеть, Джинён-а? Ты будешь умолять меня о большем, о чём угодно. Я вставлю ещё один палец, не переставая ласкать тебя языком. Ты раздвинешь ноги ещё шире, говоря мне, что готов. Я знаю, что это так. Ты уже целую вечность был готов к тому, чтобы принять мой член в себя, но я не хочу, чтобы это заканчивалось. Я буду бояться, что это единственный раз. Боюсь, это единственный раз. Ещё одно ругательство сорвалось с губ Джебома, когда младший толкнулся ему в руку. Парень захныкал, когда на мгновение она исчезла, только чтобы появиться снова, плавно скользнув за пояс его брюк и белья. Теперь Джебом упирался ему в бедро, и Джинён кивнул, глядя на него, давая разрешение. — Продолжайте… Продолжай говорить. Глаза Има блуждали по его лицу, словно пытаясь сохранить драгоценное воспоминание. — Когда твои мольбы превратятся в простые вздохи и стоны, и ты будешь умолять меня трахнуть тебя, а я буду слишком твёрд, чтобы даже продолжить дразнить самого себя, я сяду и медленно войду в тебя, убедившись, что тебе не будет больно. Мне понадобится всё, что у меня есть, чтобы просто не отыметь тебя со всей силы. Когда ты напряжёшься от вторжения, я наклонюсь, буду целовать тебя в шею и поглаживать твои бёдра, пока ты не расслабишься. Затем ты подтолкнёшь меня и попытаешься лениво насадиться на мой член, я войду в тебя ещё глубже, шепча тебе на ухо, какой ты прекрасный, какой тугой, как, чёрт возьми, долго я этого хотел, и я погружусь в тебя, наконец… Наконец. Джинён не мог отвести глаз от отчаянного, горящего взгляда своего профессора, когда почувствовал, что его настиг оргазм. Чужие глаза, казалось, смотрели на него с удивлением, слишком интимно. Его оргазм казался бесконечным.  — Чёрт, ты такой прекрасный, Джинён-а… Я знал, как красиво бы будешь выглядеть… Вот так, давай. Жаль, что ты не можешь взглянуть на себя… Это так чертовски красиво, когда ты кончаешь. Джинён был в оцепенении, выслушивая слова обожания. Когда он пришёл в себя, то с удивлением почувствовал влажное пятно на внешней стороне бедра. Он поднял глаза и увидел, что Джебом смотрит на него сверху вниз с лёгкой грустной улыбкой. Он вздохнул, почувствовав, как пальцы коснулись его лба и волос, и то, как его поцеловали в висок. — Профессор… — Не нужно… Прошу, ничего пока не говори. Я просто… Я хочу насладиться этим в течение этой минуты, прежде чем всё исчезнет. Джинён слегка улыбнулся и протянул руку, чтобы провести пальцами по челюсти мужчины. Когда глаза старшего встретились с его, он взял его за руку. — Кто сказал, что всё должно исчезнуть? — тихо спросил Джинён. Взгляд Джебома был вопросительным, слегка настороженным и немного обнадёживающим. — Как долго, профессор Им? Джебом отвёл взгляд. — Чертовски долго, Джинён-а. — Он сглотнул. — До тебя всё было легко. Не было ничего, кроме формул и теорем, одиноких ночей и безликих трахов. Ничего такого. Похоть сравнительно легко игнорировать. Ты не был похотью, Джинён-а. Ты не похоть. Ты чёртова загадка, которую я не хочу разгадывать. То, как ты смотрел на меня… Я был уверен, что ты что-то почувствовал, но всё же. Я твердил себе, что ты гетеросексуал, но ты продолжал искать, находил любые способы поговорить со мной о вещах, которые ты уже знал и так, а затем исчезал обратно в свой мир. Сегодня вечером, я не знаю, что, как я думал, должно было произойти. Я хотел видеть тебя возбуждённым. Я хотел видеть, как ты кончаешь, но я не хотел, чтобы всё зашло так далеко. Мне очень жаль, но… — Если вы извинитесь за это, я доложу о вас. Джинён усмехнулся, когда глаза Джебома выстрелили в его, широко открытые и слегка сбитые с толку. — Что? — Профессор Им, как вы думаете, почему я спросил обо всём этом в первую очередь вас? Как вы думаете, о ком я думал? Это был первый раз, когда кто-то так прикасался ко мне. — Джинён покраснел. — Добавьте к этому тот факт, что это были вы и, ну, посчитайте. Вот такой каламбур. — Джинён издал смешок. — Я никогда не мог ожидать, что вы тоже захотите меня. Я сейчас так счастлив, профессор. — Внезапно его тон обрёл серьёзность: — Вы даже не представляете, как долго я ждал. — Ты… Ты тоже? — Джебом наблюдал за ним с ошеломлённым выражением на лице. Джинён грустно усмехнулся, и Им задался вопросом, как долго тот сохнул по нему. — Джинён-а, можно я тебя поцелую? — Как это красноречиво с вашей стороны, профессор Им. — Джинён покраснел ещё сильнее и закатил глаза. — Вы только что держали руку на моем члене. Не думаю, что вам нужно спрашивать. Джебом улыбнулся и провёл большим пальцем по его губам, прежде чем наклонился для поцелуя. — Просто Джебом, Джинён-а, просто Джебом. Это слишком грешно — слышать «профессор» из твоих уст. Особенно сейчас, когда ты подо мной. Не хочу потерять контроль. — Это плохо, Джебом-хён? — невинно спросил Джинён. — Чёртов проказник, — раздражённо ответил тот, заставив парня рассмеяться.

-

С тех пор прошло уже пару недель, и теперь, после легкомысленных прикосновений и сладких страстных поцелуев позже, Джинён сидел, поджав под себя ноги, на своем мягком диване и невидящим взглядом смотрел в огонь очага в их маленьком камине общежития. Такое чувство, как раз перед тем, как ты кончишь, и ты знаешь, что ничто не остановит твой оргазм, только это длится и длится до тех пор, пока я буду продолжать хотеть удерживать тебя и трахать своим языком. Джинён вздрогнул и закусил губу. Это будет так же приятно, как вы рассказываете? Хочу чувствовать, как ты бьёшься подо мной, когда я протискиваюсь внутрь, трахаю тебя языком, медленно, лениво и небрежно, пока ты умоляешь о большем. Я буду трахать тебя быстро и жёстко короткими толчками, под твои стоны и крики. И ты будешь приподнимать свою задницу, как сучка во время течки, пытаясь получить больше от моего языка. За последние пару недель он провёл не более пяти минут, думая о чём-то другом, не говоря уже о том, чтобы вернуться к той ночи. Он чувствовал, что находится на волоске. Для него это было честно неприемлемо. Но прикосновение губ профессора к его ушам, извергающих грязные вещи, навсегда запечатлелось в его памяти, и его разум невольно вспоминал об этом снова и снова. Это было мучительно. Джинён взглянул на Ленинджера у себя на коленях — книга была перевёрнута вверх ногами. Зачем он вообще читал это на досуге, он должен был изучить это для своей курсовой. Взглянув в сторону своего стола, он обнаружил «Джейн Эйр», аккуратно лежащую рядом с его записями по химии. Джинён действительно начинал тосковать по любви. Он подумывал о том, чтобы сделать ещё одну попытку учиться, но знал, что это будет бесполезно. Любое уравнение, на которое он обращал внимание, возвращало его к его красивому профессору. Каждая попытка уводила его мысли ниже, к воспоминаниям о той ночи — телу Джебома, прижимающему его к дивану, словам, делающим его член таким до боли твёрдым. С тех пор он проводил каждое занятие Има пряча эрекцию под своим столом, пытаясь понять, что «наиболее общее смещение твёрдого тела может быть произведено путём перемещения вдоль линии, за которой следует вращение вокруг этой же линии». Что ещё? И не помогало даже то, что Джебом посылал ему ухмылку или две, будто бы точно знал, что его голос делал с ним. Невозможно. — О чём ты думаешь? — Джинён покраснел и взглянул на Югёма, своего соседа по комнате. — Не важно. Кажется, я знаю, — сказал он, дерзко ухмыляясь. — Не помню, чтобы раньше ты так много думал о сексе или так сильно краснел, если уж на то пошло. — Покраснение и секс не являются взаимоисключающими вещами, Гёмми, — раздражённо сказал он с улыбкой, и, как ни странно, на его лице расцвёл более яркий румянец, когда он понял, что попался на удочку. — То, о чём он говорил… Ты и представить себе не можешь…  — О, поверь мне. Я знаю. БэмБэм, помни. — Парень Югёма оказался хорошо разбирающимся в извращённых вещах. — Югём! — Джинён попытался подавить жар, заливающий его лицо, когда тот ухмыльнулся. — Хочешь обвинить меня? Ты не в себе вторую неделю, по лицу видно, и у тебя появился этот твой румянец. Знаешь, твоя проблема могла бы решиться, если бы ты дал мне немного более подробное разъяснение… — Югём, остановись. Умоляю. Ты мой невинный лучший друг, который никогда даже не думает о сексе. — Джинён поднял руку, когда тот начал перебивать его. — Прошу, не разрушай мой мир фантазий. Я счастлив там за своим белым частоколом и мечтаю о щенках. — В самом деле? И почему же я не могу поверить, что это именно то, о чём ты мечтал? — Югём засмеялся. Он поднял ладони, когда Джинён бросил на него испепеляющий взгляд: — Окей, ты сидишь здесь, представляя все те незаконные вещи, которые ты хотел бы, чтобы он делал с тобой, а я спокойно потягиваю свой горячий шоколад. Джинён был оскорблён, но комментарий Югёма с комфортом вернул его к словам профессора. Ты будешь умолять меня о большем, о чём угодно. Я вставлю ещё один палец, не переставая ласкать тебя языком. Ты раздвинешь ноги ещё шире, говоря мне, что готов. Я знаю, что это так. Ты уже целую вечность был готов к тому, чтобы принять мой член в себя. Он вздрогнул.

-

Джебом повёл слегка смущённого и очень застенчивого Джинёна в спальню. Как только дверь за ними закрылась, Джинён обнаружил, что был прижат к ней, а чужое тело прильнуло ближе. Старший на мгновение заглянул ему в глаза, прежде чем накрыть его рот жарким поцелуем, провёл языком по нижней губе, а затем скользнул внутрь, страстно лаская и, наконец отпрянув, оставил задыхаться. Это было ещё одно из их свиданий за ужином. Всё шло как обычно, пока Джинён молча не положил ладонь на его руку и слегка сжал её. Они смотрели друг другу в глаза и каким-то образом каждый точно знал, чего хочет от него другой. Джинён хотел его, хотел, чтобы Джебом, в свою очередь, заполучил его. — У тебя стоит. — Голос мужчины звучал хрипло, а лоб упирался в лоб младшего. — Да, — выдохнул тот. — В последнее время это часто происходит. — И почему же так происходит? — озорно спросил Джебом. — Ты знаешь почему, — надулся Джинён. — Я хочу услышать, как ты говоришь это. Джинён глубоко вздохнул и посмотрел ему в глаза, даже не пытаясь бороться с румянцем, окрасившим его щёки. Он видел в них голод, который, как он знал, отражался в его собственных. — Я не могу… — Джинён облизнул губы, опустил взгляд и нахмурился, — не могу перестать думать обо всём, что ты говорил… Мне интересно, как бы я чувствовал себя, если бы всё это случилось, — Джинён снова нахмурился. — Знаешь, если бы ты… Если бы ты сделал это по-настоящему. — Парень услышал, как его собственное сердце стучит в ушах, когда Джебом наклонил его подбородок вниз, заглядывая в глаза. — Что ты хочешь, чтобы я сделал, Джинён-а? Джинён облизнул губы. Старший прижался к нему бёдрами и улыбнулся, услышав в ответ сдавленный вздох. — Всё. Им точно был уверен, что он будет проклят до самых глубин ада. У него не должны были появляться такого рода мысли об одном из своих студентов, несмотря на то, что их чувства были взаимными. Он не чувствовал себя виноватым, когда дрочил на лицо Джинёна в душе, задаваясь вопросом, как бы эти красивые пухлые губы смотрелись вокруг его члена. Когда он увидел Джинёна на своих занятиях, и не понимал, почему тот всё ещё посещает их, было мучительно не вспоминать о том, как парень приходил каждый раз и как красиво он выглядел. Ему не удавалось избавиться от своего стояка. С ним никогда не случалось такого. Он железной хваткой подавлял свой голод, он не был каким-то подростком, пытающимся отыметь всё, что движется. Поэтому, когда Джинён спросил его, пойдёт ли он куда-нибудь поужинать, он, несомненно, был уверен в том, что именно должно было произойти между ними в тот вечер. Он собирался проследить за тем, чтобы Джинён основательно развратился.  — Ты чувствуешь, что ты делаешь со мной прямо сейчас, Джинён-а? — спросил он, поднося ладони Пака к передней части своих брюк. — Да, — простонал тот, глубоко дыша и стараясь не двигать бёдрами вперёд. Это была проигранная битва.  — Скажи мне, чего ты хочешь, Джинён. — Джебом наклонился, чтобы проделать губами мокрую дорожку вверх по его шее до уха. — Скажи мне, что ты представлял, как я делаю с тобой, пока трогал себя под одеялом в своей постели. — Ты знаешь, — прошептал Джинён, покачивая бёдрами вперёд и постанывая от ощущения твёрдого члена, прижатого к его собственному. — Да, — Джебом отступил назад, слегка улыбаясь разочарованному стону, — в какой-то степени. Но мне нужно знать, как далеко ты готов зайти. — Джинён почувствовал, как его взгляд медленно скользит по нему, замечая выпуклость в штанах, и невинный, возбуждённый румянец лица. — Ты знаешь, я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне, — заикаясь, пробормотал парень. — Просто прикоснулся, Джинён-а? — Джебом сделал шаг вперёд и провёл пальцами по его подбородку, слегка хватая за горло. — Нет, — прошептал он, задыхаясь, когда другая рука Джебома скользнула внутрь, большой палец коснулся кожи под поясом его белья. — Я… Я хочу… — Джинён застонал, чувствуя прикосновение к своей довольно очевидной эрекции. — Да? — прошептал Им на ухо, начиная медленно поглаживать его через ткань. — Если… Если ты хочешь… чтобы я сказал, — выдохнул Джинён, — ты должен… Должен прекратить. Рука в миг исчезла, и Джинён почувствовал, как его член дёрнулся от низкого смешка старшего. — Конечно, мои извинения. — Тёплое дыхание коснулось его уха. — Теперь говори. — Я хочу, чтобы вы трахнули меня, профессор Им, — заявил Джинён, возмущённый внезапным доминирующим тоном своего любовника. — Только трахнул? — деловито спросил тот. Теперь Джинён был упрям. — Я хочу, чтобы ты сделал то, о чём говорил, то, как ты вылизал бы меня, то, как… — Ну же? — подталкивал Джебом. — Как бы ты трахнул меня своим языком, — закончил Джинён, пряча лицо в его шее. Джебом горячо простонал ему в ухо. — Джинён-а… Парень заскулил, когда старший лизнул его пульсирующую точку около уха, просунув руку между ними, чтобы расстегнуть застёжку его ремня. — Можешь сказать мне остановиться в любое время, — предупредил он, глядя прямо в глаза, спуская его штаны ниже. — Понял? — Я не буду, ты заставил меня сказать это. Теперь я не позволю тебе оборвать всё, — прошептал Джинён, наблюдая, как тот снимает свою рубашку. Он уставился на эти широкие плечи. Джебом тихо усмехнулся, притянув его к себе за задницу, и приподнял за бёдра, прежде чем бросить на кровать. — Поверь. Я не собираюсь идти против твоего решения, Ваше Высочество. Джинён застонал ему в рот, когда его губы снова были захвачены в плен. Он чувствовал дразнящие кончики пальцев на своей коже, когда Джебом медленно расстёгивал его рубашку. Он нахмурился и тихо всхлипнул, стоило тому только оторвался от поцелуя. — Я хотел видеть тебя таким, — пробормотал Джебом, скидывая рубашку с его плеч, — желающим меня. Раньше я представлял себе это, — он ласкал только что открывшуюся кожу, прежде чем позволить пальцам переместиться к соскам, — как будет выглядеть твоё лицо, — ещё одна дразнящая ласка, хлопок по расстёгнутым брюкам, — тихие вздохи. Это было ничто по сравнению с этой реальностью. Джинён вздрогнул, когда сильные руки мягко пробежали по бокам его обнажённого торса. — Джинён, — вздохнул Им, проводя пальцами по его груди и вниз, слегка косаясь его живота, — так прекрасно. Джебом встал с кровати, опустился на колени у его ног и потянулся вперёд, чтобы снять с него носки. Он провёл руками от ступней до лодыжек, чтобы ухватиться за них и стянуть. Когда он позволил своим пальцам призрачно скользнуть по сводам его ступней, тот рассмеялся и опустил ноги на кровать. Джебом ухмыльнулся и стянул с него брюки вместе с трусами, затем скинул собственные носки, прежде чем залезть в кровать. — Ты такой красивый, Джинён-а. — Он притянул его ближе и легко провёл пальцами по бёдрам. — Ты всё ещё одет, — прошептал Джинён и ухмыльнулся, просовывая один палец под пояс брюк старшего. — Не думаю, что это справедливо. — Он вытащил ремень и отбросил его в угол комнаты. Джебом сел и начал расстёгивать ширинку, остановившись, когда младший потянулся, чтобы ухватиться за его руку. — Дай мне, — прошептал он, притягивая его обратно к себе. Джинён застенчиво улыбнулся, перевернул его на спину и нерешительно погладил по груди. — Я не знаю… Честно говоря, я не знаю, что делаю, — тихо признался он, раздевая мужчину, восхищаясь каждым новым участком кожи пальцами и глазами. — У тебя отлично получается, — грубо произнёс Джебом, пристально наблюдая за лицом напротив, когда его штаны были отброшены в сторону. Джинён исследовал недавно обнажённую кожу перед собой, ухмыляясь вздоху Джебома, когда он провёл пальцами по его тёмным соскам. Он задержался на них, проводя лёгкими движениями, прикусив губу и взглянув сквозь ресницы на лицо старшего, нерешительно зажимая комочек между пальцами. — Весь извертелся, — посмеиваясь сообщил Джинён, не сводя глаз с его лица, проверяя реакцию на ласку. Его глаза сверкали при каждом новом вздохе Джебома. Взгляд снова упал на затвердевшие тёмные бугорки, и он облизнул губы, оглянувшись на лицо перед ним ещё раз, прежде чем наклониться вперёд, ртом зависая в дюйме над соском. Его язык высунулся, пробуя его на вкус и наслаждаясь тем, как старший извивается под ним. После ещё одного пробного облизывания, он опустил рот и зажал маленький комочек между губами, слегка лакая и посасывая. Он позволил своей руке исследовать твёрдый живот Джебома, проводя по пупку, позволяя пальцам следовать по дорожке волос, ведущей вниз, и снова проводя по ней на обратном пути вверх. Вскоре он отстранился, переводя взгляд на живот Джебома. Оттолкнувшись вниз по кровати, он остановился на уровне пупка, прежде чем наклониться вперёд и погрузить в него свой язык. Пальцы продолжали исследовать дорожку волос, спускаясь вниз, чтобы коснуться кожи чуть выше пояса его белья. Большой палец игрался с резинкой, когда он посмотрел Джебому в лицо. — Можно? — Прошу, сделай это, — простонал старший, и глаза его потемнели, наблюдая за каждым движением Джинёна. Парень прикусил нижнюю губу, потянув за пояс, просунул руку внутрь и слегка провёл ею по члену. — Чёрт возьми, Джинён. Пожалуйста, — просил Джебом. — Сделай что-нибудь. Джинён нервно рассмеялся и убрал руку. — Я не уверен, что… Можно я сниму их? — Джебом приподнял бёдра и спустил бельё до середины. — Хорошо, — пробормотал Джинён, стягивая его до конца и бросая с кровати. Он погладил Джебома по ноге, наклонившись, чтобы поцеловать дорожу волос внизу живота, в то же время изучая его член. Он сглотнул при виде его обхвата, слегка провёл пальцами по стволу, наблюдая, как он подёргивается. Когда на кончике появилась жемчужина жидкости, Джинён облизнул губы и наклонился, чтобы попробовать её на вкус. Им тут же застонал. — Ничего, если я… — Да, более чем приемлемо, — быстро ответил он. — Можешь делать всё, что, чёрт возьми, тебе захочется. Поверь мне, я не собираюсь тебя останавливать. — Прости, — прошептал Пак. — Я не знаю, что делаю, я никогда раньше не делал минет. Чувствую себя идиотом. — Эй. — Джебом коснулся его лица. — Не беспокойся об этом. У тебя всё хорошо получается, на самом деле потрясающе. Просто прикрой зубы, вот так. — Большой палец коснулся его рта, прижимаясь к губам. — Следуй своим инстинктам. — Джинён облизал его палец, прежде чем взять его в рот и пососать, не сводя глаз с мужчины. — Быстро учишься, — прошептал тот. Джинён с хлопком выпустил его и снова обратил внимание на член перед собой. Наклонившись, его язык высунулся, пробуя головку, прежде чем он втянул её в рот, слегка посасывая. Он посмотрел на Джебома сквозь ресницы и почувствовал, как по телу пробежала дрожь, когда их взгляды встретились. — Джинён-а, — простонал старший, — мне так хочется, чтобы ты видел себя прямо сейчас. Твои губы на моём члене. Именно так я себе это и представлял, — в сопровождении дрожащего вдоха проговорил он. Джинён осознал, что только что сказал Джебом, и ощутил восторг. — Обхвати рукой основание и поводи… Господи, да, вот так… Теперь сожми губы… Да, так… И… Сильнее… Твою мать… — Джинён старался сосать лучше и надрачивал ствол рукой, наслаждаясь стонами, слетающими с чужих губ, что наполняло его гордостью. Рука Джебома сжимала его волосы, и он чувствовал, как бёдра его напрягаются. Когда Им случайно толкнулся ему в рот, он отстранился, облизывая губы и тяжело дыша. — Мне нужно было… Нужно было отдышаться, — задыхался он. Джебом собирался трахнуть его в рот. Парень смущённо застонал вслух, когда тот резко поднял его и поцеловал, быстро отстраняясь. Джинён ухмыльнулся, увидев раскрасневшееся лицо и яркие глаза, пристально смотрящие ему в лицо. — Теперь у тебя проблемы, Джинён-а, — пробормотал Джебом, прежде чем перевернуть их и прижать младшего к кровати. — Ты так прекрасно выглядишь, — продолжил он, его рука гладила внутреннюю поверхность бёдер Джинёна, — смотря на меня снизу вверх, пока твои губы на моём члене, — пробормотал он, прежде чем накрыть тело Джинёна своим и грубо поцеловать. — Ты даже не представляешь. Он сел обратно, между его ног. — Прекрасный. — Джинён захныкал, когда крепкие руки начали исследовать его тело. Джебом наклонился и взял один его сосок в рот, туго посасывая, прежде чем нежно прикусить зубами. Пак протяжно застонал, когда его губы запечатлели в жарком поцелуе, а затем чужая рука опустилась ниже, дразнят его ямочки ниже поясницы, опуская руки к щедрому изгибу задницы. В считанные минуты он заёрзал на простынях. — Пожалуйста… Я хочу… Пожалуйста… — глубоко застонал он, когда рука Джебома наконец сомкнулась вокруг него, крепко сжимая и поглаживая, но захныкал, когда она исчезла почти сразу. — Перевернись, Джинён, — прошептал старший, укладывая его на живот. Джинён почувствовал, как тёплая рука ласкает его спину, когда из-под головы его вытащили подушку. — Приподними бёдра, — тихо попросил Джебом, подкладывая её, когда тот подчинился. Он массировал их заднюю часть, постепенно раздвигая. — У меня слюнки текут, Джинён-а, — прошептал он, целуя того в поясницу. — Так прекрасно. — Парень застонал, когда Джебом растянулся на нём, прижимаясь к его телу. Руки старшего гладили его руки, сжимая ладони. Он начал посасывать местечко у основания шеи и тихо усмехнулся, услышав стон. — Я обещал, — прошептал он, прежде чем нежно прикусить и успокоить жжение языком. Джинён извивался, когда он кусал и зализывал чувствительный участок его кожи, пока тот не стал ало-красным. С последним поцелуем Джебом начал двигаться ниже, посасывая кожу вдоль позвоночника и проводя руками по рукам Джинёна, вниз по бокам, к бёдрам. — У меня так адски стоит на тебя, — процедил он, вдавливая свой твёрдый член между ягодицами парня, проскользнув ещё ниже. — Тебе нравится? — спросил он, останавливаясь, чтобы поцеловать его в поясницу с открытым ртом, руками массируя внутреннюю поверхность его ляжек, заставляя их раздвинуться ещё больше. — Это так, как ты себе представлял? — Джинён застонал, когда руки скользнули вверх, хватая его за задницу, сжимая, а затем раздвигая. Он почувствовал, как язык Джебома скользнул по его позвоночнику вниз, в расщелину, и, наконец… Он застонал, возвращаясь к ощущениям. Пальцы впились в его бёдра, вдавливая член в подушку, язык скользил по нему длинными, медленными мазками, кончик дразнил дырочку, толкался, кружил по отверстию, пока не отчаялся просто двигаться. Этого было слишком, но всё же недостаточно. Язык Джебома проник внутрь, извиваясь резкими толчками. Его стоны, вибрирующие внутри, становились медленнее, протяжнее, ему нужно было только… Долгое, медленное, влажное посасывание, и ощущение скольжения шершавой поверхности языка снаружи и внутри. — О, боже мой… Пожалуйста… Я хочу… Хочу… Джебом… Давай… Мне нужно… Умоляю тебя… Джинён кричал, стонал и просил о том, чего сам не знал, но ему это было нужно прямо сейчас, а Джебом стонал в него, и, боги, он тоже этого так хотел. Как и его член, твёрдый и подтекающий к ноге, простыням, в которой его пальцы находили опору. — Прошу, Джебом… Я больше не могу… Прошу… Чёрт, Джебом, пожалуйста… Что-то ещё толкало внутрь, это было хорошо, просто недостаточно… хотелось оттолкнуться, это было так сильно, жарко, влажно и мокро, растягивая его ещё лучше. Но ему всё ещё было недостаточно, раздвигая ноги шире, нуждаясь в большем, нуждаясь в словах, желая большего. И всё же только бессвязные слова слетали с его губ, когда что-то ещё кольнуло где-то глубоко внутри него. Джебом остановился, два пальца всё ещё были погружены в его дырочку, и застонал, когда парень оттолкнулся назад, трахая себя самостоятельно. — Чёрт… Джинён, — выдохнул Джебом, увидев, как распутно тот выглядел. — Трахни меня… Прошу, трахни меня… Сейчас же… — всхлипывал Джинён. — Ты уверен? — Прошу… Чёрт, Джебом… Я люблю тебя… Хочу, чтобы ты взял меня. Трахнул как следует. Джебом застонал, вслепую потянувшись за смазкой на прикроватном столике. Джинён приподнял бёдра в воздух, непристойно встав на четвереньки, раздвинув ноги как можно шире, застонав, когда почувствовал, как головка члена прижимается к его отверстию. — Твою мать, Джинён-а, — Джебом торопливо нанёс на себя смазку, не в силах больше ждать ни секунды. — Пожалуйста… — выдохнул Джинён, когда тот прижался к нему. Это было уже слишком. Он почувствовал, как слёзы защипали ему глаза. Руки крепко держали его за талию, удерживая неподвижно. — Послушай, Джинён. — Голос был грубым, напряжённым и сдержанным. Его руки переместились на спину, успокаивающе проводя кругами по коже. — Я хочу, чтобы ты толкнулся на меня, хорошо? Обрати внимание на мои руки. Боль утихнет через минуту. — Джинён ошеломлённо кивнул. — Чёрт возьми, Джинён, ты такой тугой. Я представлял себе, но… Чёрт. Видел бы ты это. Как я вхожу в тебя. Как ты растягиваешься вокруг меня. Чёрт, с тобой так невероятно. — Джебом тихо застонал и толкнулся вперёд, погружаясь глубже. Пак застонал в ответ и толкнулся навстречу. Он чувствовал, как Джебом проникает, медленно заполняя его. Он продолжил толкаться, пока не почувствовал, как бёдра Джебома прижались к его ягодицам.  — Джинён-а — простонал Им ему на ухо, лаская руками кожу, прежде чем твёрдо устроить их на его заднице, подтягивая её вверх и толкая парня грудью на кровать, медленно выходя и погружаясь обратно. Джинён мог чувствовать, как член скрежещет внутри него, в постоянном темпе двигаясь, редко задевая то место, что посылало искру электричества прямо к члену. Он слышал, как Джебом тяжело дышит и стонет у него за спиной, чувствовал, как эти тёплые руки крепко сжимают его бёдра. — Жёстче… Чёрт возьми… Так хорошо… Хён… — Толчки становились быстрее, звук шлепающей кожи о кожу, это удивительное чувство заполненности, опустошения и вновь заполненности.  — Блядь. Прикоснись к себе, Джинён. Хочу, чтобы ты дрочил себе, пока я буду трахать тебя, — выдохнул Джебом ему на ухо. Джинён опёрся лбом на одну руку, а другой потянулся под себя, обхватывая своё уже давно твёрдое и ноющее возбуждение. — Хён… Я близко… Пожалуйста… — Он вскрикивал каждый раз, когда Джебом снова и снова врезался в это чувствительное место внутри него. — Очень близко… Очень, хён… — Джинён… Господи… — Тот резко дёрнулся, его пальцы впились в его бёдра, когда он кончил, заполняя его. Он рухнул и прижал парня к кровати, задрожав, тяжело дыша ему на ухо. Мгновение спустя, он приподнялся и перевернул Джинёна на спину, опускаясь вниз по его телу, заглатывая член и засовывая в анус сразу три пальца. — Боже! — Ноги Джинёна упёрлись ему в шею, член запульсировал, когда оргазм неожиданно пронзил его. Он мог слышать свои собственные крики, громко звучащие в ушах, пока его бёдра двигались. Он почувствовал, как вся энергия покидает его мышцы.

-

Некоторое время спустя — секунды, минуты, часы; этот момент его разум не был в состоянии проследить — Джинён почувствовал тёплое тело, прижатое к его боку. Он поднял глаза и увидел, что Джебом смотрит на него сверху вниз, а на губах играет лёгкая улыбка. Он вздохнул, почувствовав, как пальцы Джебома коснулись его лба и волос, когда он поцеловал его в висок. Джинён гортанно промычал. — Ты всегда так делаешь после секса? — Пальцы старшего замерли, когда он в замешательстве посмотрел на него. — Нежишься, — уточнил он. — Ты и в прошлый раз так делал. Джебом мягко улыбнулся, нежно проведя пальцами по тёмным растрёпанным волосам. — Не всегда. До тебя я уже давно был бы одет и к этому моменту вернулся в свой пентхаус. — Он наклонился, чтобы чмокнуть Джинёна в губы. — Так скажи мне, это было точно? Соответствовало ли это моему описанию? — Абсолютно точно, профессор.