Lolita

— Джинён? — позвал Джебом, нахмурив брови. — Ложись на кровать. — Но профессор Им, — удивился тот, глядя на него снизу вверх. Его оленьи глаза, обрамлённые густыми длинными ресницами, — от этого вида вся кровь приливала прямо к члену Джебома. Парень больше, чем знал, что его глаза, прямо молящие: «Трахни меня», делали с нижними частями тела его старшего. — Не хотелось бы испачкать вашу постель. Могу я снять обувь? — Продолжайте, мисс Пак, — ответил Джебом. — Дополнительные баллы за такую… вдумчивость. Хотя я думаю, моя кровать по итогу всё равно окажется довольно грязной. — Правда? — состроил удивлённое лицо Джинён, снимая свои чопорные чёрные шестидюймовые туфли Мэри Джейн одну за другой, расстёгивая каждую крошечную пряжку на каждом крошечном ремешке и ставя их на пол, оставаясь в длинных белых носках до колен. Чувственность этого действия не помешала Джебому возбудиться ещё больше. — Почему же? — Мы будем делать на ней очень грязные вещи, мисс Пак, — ответил Им, жадно наблюдая, как Джинён повернулся и заполз на кровать, задрав задницу кверху, точно для Джебома — и, чёрт, чёрт, чёрт, эти трусики. Кружевные и такие тонкие. Джебом никогда не продержится долго. — Какими грязными вещами мы будем заниматься, профессор? — спросил Джинён, садясь и нервничая, положив руки на колени. — Ох, всевозможными непристойностями, — ответил тот. Губа Джинёна покраснела в острой хватке его собственных зубов. Он покусывал её, а когда отпустил, она оказалась слишком влажной, розоватой и такой податливой, чтобы её можно было игнорировать. Она умоляла Джебома о его поцелуях, о его члене. Это заставило старшего забыть все заумные вещи, которые он собирался сказать. — Это… что-то плохое? — спросил Джинён, невинно моргая. — Я не хочу быть плохой, профессор Им! Я хорошая девочка. И, ох, он был слишком хорош в этом, подумал Джебом, мельком увидев мягкие гладкие бёдра парня, нагло выставленные напоказ с уже задранным высоким подолом его помятого розового платья. Да, решил он, когда тот увидел, на чём сосредоточены его глаза, и покраснел, снова одёргивая платье. Скромный, да. И слишком хорош. — Профессор? — Нет, это вовсе не что-то плохое, — ответил Джебом, забираясь на кровать рядом с Джинёном и просовывая руку под его платье, украдкой лаская бедро. — Единственное, что может быть плохо, — это если вы не сделаете в точности так, как я вам скажу. Как думаете, вы сможете сделать это, мисс Пак? Сможете быть… послушной? Его пальцы водили кругами по внутренней стороне бёдер младшего, так близко, но всё же недостаточно, и Джинён почувствовал внезапное сжатие его нежной кожи и вздрогнул. Он посмотрел на Джебома своими глубокими медовыми глазами, большими и потрясёнными: — Я… Я… — Мисс Пак? — подгонял тот. — Д-да, сэр… Профессор Им. Я буду хорошей девочкой. — Отлично, — похвалил Джебом, и тыльная сторона его пальца задела его наполовину твёрдый член, от чего брови непроизвольно высоко подпрыгнули. Ленивая кривая усмешка появилась на губах старшего. Дразнить Джинёна было так восхитительно. — Что это у нас здесь? — спросил он, проводя пальцами по тонко прикрытому стволу, заставляя ноги Джинёна подёргиваться, наполовину приподнимаясь в тепле чужой руки. — Я могу объяснить! — воскликнул он. — Я… Это… — Какая вы необычайно интересная девушка, мисс Пак, — прервал тот. — Вы скрывали это от меня всё это время? Хм? — Он положил ладонь на его эрекцию, и Джинён ахнул. — Сэр, пожалуйста, не говорите никому — я сделаю всё, что угодно! Пожалуйста, никто не должен узнать! — Вы такая ужасно непослушная, знаете ли, мисс Пак — повсюду расхаживаете во всех этих коротких платьях. Выставляете напоказ свой узкий маленький зад на всеобщее обозрение. Вам нравится ходить как шлюха? — Нет! — отрицает Джинён, но старший ещё не закончил. — Конечно, вам нравится. Такие девушки, как вы, всегда знают, что именно нужно делать. — Девушки, как я? — слишком невинно спрашивает Джинён, и Джебом почти верит в это. — Да. Такие, как вы. Видите ли, вы, мисс Пак, заставляете мужчин пускать на вас слюни, а потом отказываете им в том, чего они хотят. — Нет, профессор… — Уверен, это платье короче, чем следует быть, не так ли? — поинтересовался Им, игнорируя все опровержения. — Вы, вероятно, намеренно подобрали такую длину, правда? Потому что вы точно знаете, как сильно это действует на меня. Он схватил Джинёна за запястье и положил его изящную руку на натянутую переднюю часть своих брюк, и тот захныкал, пытаясь отвернуться и убрать руку с пульсирующей твёрдости, но не смог. Джебом не позволил бы ему. — Профессор Им, вы меня пугаете! — сказал он, покраснев и задыхаясь. — Не бойтесь, мисс Пак, — ответил Джебом, поглаживая разгорячённое лицо младшего. Его парень всегда так хорошо умел краснеть. — Я не причиню вам вреда. Вы не доверяете своему профессору? — Конечно, доверяю. Я доверяю вам, профессор Им. — застенчиво пролепетал Джинён. — Вы никому не расскажете мой секрет, если… если я позволю вам трахнуть меня? — Я бы не проронил ни слова, — ответил Джебом. — Ох, — выдохнул тот. — М, тогда я… Я думаю… Но плохо же не будет, правда? Профессор Им? — Он отвёл взгляд, такой красивый и застенчивый, каким только мог быть. — Я не хочу, чтобы вы были грубы со мной. Он надулся. — С вами, мисс Пак, я не думаю, что смогу сдержать какие-либо обещания, — ответил Джебом, почти злобно ухмыляясь. Джинён ничего не сказал. — Посмотри на меня, — приказал старший, и тот так и сделал. Джебом обхватил его лицо ладонями и поцеловал, заставив чужой рот открыться языком, и Джинён наклонил голову в сторону ещё больше, покусывая чужие губы в ответ. Сила поцелуя потрясла их обоих до безумия. — Я хотел сделать это весь семестр, — признался Джебом. — Это было… так приятно, — сказал Джинён, и его ресницы затрепетали, а руки задрожали там, где они так нежно лежали на груди Джебома. — Я никогда не думала, что это может быть вот так. — Никто никогда не целовал вас так раньше? — спросил Джебом. — Нет, никогда, — ответил Джинён и рассеянно облизнул губы. — Вы был немного напористы. Хотя мне понравилось. Мы будем… Будем больше заниматься этим, профессор Им? — Естественно, — ответил Джебом, приподняв голову Джинёна, и поцеловал его. Он целовал его так страстно, что они оба тяжело дышали. Джебом уложил его на спину, нависая сверху, оставаясь между его женственными бёдрами. Он перенёс свой вес на оба локтя, по обе стороны от головы Джинёна, и прижал их члены друг к другу, вновь целуясь. Ноги Джинёна обхватили его за талию и сжали как раз так, как надо, и это было великолепно. — Ты знаешь, какой ты прекрасный? — прошептал Джебом, целуя парня в губы, щёку, подбородок, висок и центр лба. — Профессор, вы не… — Тише. Но я знаю, о чём говорю. Я хочу сказать это. Это правда. Но Джинён притянул его к себе, поцеловал, и больше не хотел слышать об этом ни слова. Старшего часто поражало, насколько неосознанно Джинён относился к своей привлекательной внешности. Он не осознавал, насколько красив он был не только своей внешностью, какой бы поразительной она ни была. Джебом никогда не смог бы убедить его в этом. — Мисс Пак, — натянуто произнёс он, когда Джинён непристойно покачал тазом под ним, прижимаясь к его телу. — Как бы это ни было возбуждающе, я хотел бы кончить в вас, если вы не против, а не прямо так, себе в штаны. — Мне понравится… это? — спросил Джинён. — Я хочу, чтобы вам понравилось. Я слишком долго думал о том, чтобы войти в эту круглую маленькую попку, чтобы терпеть прямо сейчас, — ответил Джебом. Рот Джинёна издал возмущённое «о», и Джебом поцеловал его, поцеловал со всей страстью, которую позволяло его возбуждённое похотью состояние, и заставил его застонать от того, что должно было последовать после. — И я буду осторожен с вами, — добавил он. — Я позабочусь о том, чтобы вам было только хорошо. — Я доверяю вам… Профессор Им. — Джебом вздрогнул, и это движение соединило их члены в восхитительном трении. Младший схватился за изголовье кровати и вскрикнул: — Прошу вас! — Такой распутный сейчас. Члену Джебома становилось мучительно больно. — Чего ты хочешь? — спросил он, отступая назад. — Профессор, вы знаете… — простонал Джинён. — Я хочу услышать, как вы скажете это. Чего ты хочешь, Джи… Мисс Пак? — Я хочу, чтобы твой член был во мне, — ответил Джинён, и это прозвучало так грязно, что даже шокировало. — А ещё? — не унимался Джебом, желая отомстить за то, как Джинён соблазнял его. — Хочу почувствовать тёплую сперму глубоко внутри себя, — не задумываясь ответил парень. — Ну, тогда, — Джебом, двигаясь для того, чтобы встать, заставил Джинёна снова опустить ноги на кровать. — Мы просто должны что-то с этим сделать, так ведь? — О, да, пожалуйста, профессор… — простонал Джинён. — Такой чертовски красивый, — пробормотал Джебом себе под нос. Джинён не мог слышать, что тот сказал, но нежный тон голоса ласкал уши. Его платье задралось, прекрасные чёрные взъерошенные волосы и румянец на щеках, распухшие губы от многочисленных поцелуев. Ради Бога, он выглядел так прекрасно, что Джебом готов был завладеть его телом прямо сейчас. Его ноги были широко расставлены по обе стороны его бёдер, согнуты в коленях, ступни прилегали к покрывалу, и всё, что было под его платьем, было выставлено на всеобщее обозрение к величайшей выгоде Джебома: аккуратные белые трусики, обшитые кружевом — такие женственные — и на них было огромное влажное пятно, где головка члена тёрлась и тёрлась о ткань, смазывая её вязкими выделениями, материал опасно впивался в кожу между упругими, круглыми ягодицами. Джебом не мог отвести от него глаз. — Я хочу тебя, хочу тебя, — стонал Джинён, и Джебом принялся расстёгивать ширинку более неуклюже, чем со времён средней школы и первых нескольких «неловких» опытов. Он вытащил ремень — небрежно отбросил его в сторону, пряжка приятно звякнула, когда он приземлился на деревянный пол, — и спустил бельё и брюки ниже, не потрудившись снять их полностью; не было времени, а Джинён подал голос: «О Боже, профессор! Я не думаю, что он поместится в меня!», и Джебом чуть не застонал. От сексуального голоса парня у него закружилась голова. — Ох, ещё как поместится, — ответил он и стянул его трусики до колен, но не дальше — он хотел, чтобы Джинён чувствовал, как они стягивают его ноги, вонзаясь в кожу, и ограничение вокруг его бёдер, сводящее его с ума от желания. Он подтащил Джинёна ближе к себе и перевернул на живот. — Ах, профессор, — воскликнул он, зарывшись головой в матрас, когда Джебом схватил смазку из ящика и смазав пальцы, стал безжалостно трахать его одним, пока не счёл нужным, чтобы и второй присоединился к его мучениям. — Не думаю, что смогу долго продержаться, профессор, — простонал Джинён, когда тот ввёл в него ещё один. Самые кончики коснулись крошечного чувствительного бугорка простаты. — Тогда вам лучше найти способ, — ответил Джебом и вонзил пальцы в его задницу — красивое розовое колечко растянулось, расширившись вокруг самым завораживающим образом — и Джинён взвыл: — В меня, сейчас… Войди в меня! — Джебом вылил ещё немного смазки на руку и сжал кулак, отбросив эту полезную маленькую бутылочку в сторону. Затем он удержал Джинёна одной рукой за его тонкую талию и прижал блестящую розовую головку своего члена к отверстию, полностью проникая в соблазнительную покрасневшую задницу. Тело парня привыкало к великолепной полноте члена старшего, и ему нравилось чувствовать его трение. Толщина обеспечивала это болезненное растяжение. Ему нравилось постоянное, медленное жжение, когда тот скользил, толкалась, и настойчиво входил в него. То, как его дырочка поглощала всю длину — сжималась и плотно обхватывала. Джинён слишком любил это. — Прямо сейчас ты мог бы быть почти девушкой, — сказал Джебом, его сильные руки крепко сжимали бёдра парня, большими пальцами вдавливая синяки в его поясницу. — С такой тонкой талией, пухлой задницей и восхитительной дыркой; такой маленькой и красивой вокруг моего члена, а твой стояк такой твёрдый, где-то в покрывале. Ты мог бы быть моей хорошей маленькой девочкой так же легко, как и моим хорошим маленьким мальчиком. — Вы… — Джинён застонал и толкнулся навстречу, трахая себя членом Джебома. — Вы не хотите, чтобы я была девушкой? — спросил он. — О нет, мисс Пак, — ответил Джебом. — Уверяю вас, вы мне очень нравитесь такой, какая вы есть. Рука обвилась вокруг его талии. Кончики пальцев дразняще скользнули вниз по животу. Он схватился за горячий член парня, зажатый между животом и кроватью, и медленно сжал. Он потёр его головку и выступившую вену, проходящую под ней, а затем спустился ещё ниже, к его яйцам. Лаская, разминая и сжимая, заставляя того вскрикивать. — Пожалуйста, пожалуйста, да! — Джинён сжал одеяло в кулак и крепко прижал свою задницу к его члену. — Ты мой, — процедил Джебом, кусая младшего сзади за шею. — Да, ваш… Профессор. — Его бёдра сами по себе приподнимались с матраса, отвечая на жёсткие толчки. Его маленькая дырочка во всей своей красе сжимала член, так идеально и прямо ударяющий по простате; доила его с каждым толчком. Эти вздохи и тихие стоны, с летающие с губ в форме сердца привели разум Джебома в замешательство от явной извращённости, и он обильно кончил. Джинён издал такой мягкий, хныкающий звук, когда почувствовал тепло, такое влажное и прямо внутри себя, и член Джебома снова дёрнулся, выстреливая новую порцию семени в его задницу тёплыми белыми вспышками. Ох, это продолжалось бесконечно, Джинён мечтал, чтобы это не заканчивалось никогда. Он застонал, когда Джебом вышел из него, но пустота немедленно сменилась двумя пальцами, которые снова и снова искали и исследовали его простату — это было слишком. Пальцы старшего были такими непреклонными, но нежными и очень скользкими. С губ Джинёна слетел громкий стон и он выкрикнул его имя, внезапно дёргаясь, несмотря на то, что чужие руки удерживали его на месте. Он сильно кончил, и пальцы внутри постепенно стали замедляться. — Господи! — простонал Джинён, когда снова пришёл в себя. — Да, — ответил Джебом, растянувшись рядом с ним. — Это было… — продолжил он, до их пор ничего не соображая. — Да, — согласился Джебом. Затем наступила тишина; только звук их замедляющегося дыхания. — Я прибью тебя за это, — сказал младший, вставая, чтобы снять своё испорченное бельё, а затем смущённо потянул за подол платья. — Мне кажется, ты выглядишь довольно соблазнительно, — ответил Джебом, оглядывая Джинёна с ног до головы так, что, честно говоря, это было слишком развратно, чтобы быть законно допустимым. Он мог бы сказать ему перестать возиться со своим нарядом, но каждый раз, когда тот опускал его немного ниже, подол сзади соответственно приподнимался, и Джебом полностью наслаждался таким видом. Очень внимательно. — Ты же сказал, что дашь мне всё, что я захочу, — ответил он. — В конце концов, это мой день рождения. Джинён хмыкнул, и тот ухмыльнулся ему в ответ. — Я до сих пор считаю, что это была ужасная идея, — сказал Джинён, педантично разглаживая плиссированную часть ткани, идущую спереди; подол оказался выше, чем Пак думал, и смотрелся на нём не так уж прилично. — Ужасно фантастическая, ты хотел сказать, — ответил Джебом, проводя по внутренней стороне его бедра рукой, но Джинён отбросил её. — Никаких прикосновений, моя задница пока не готова пойти на ещё один раунд, — сказал он. — Значит, ты планируешь ещё один раунд? — спросил Джебом, изогнув бровь. — Я только сказал, что это было ужасно. Я не говорил, что не буду этого делать, — ответил парень, не преминув заметить довольно… выраженную твёрдость, формирующуюся в области паха старшего. — Ух ты, куколка, да я тебя не заслуживаю, — игриво ответил Джебом, быстро целуя того в губы. — Не называй меня так, — беззлобно сказал Джинён. — Я уже достаточно чувствую себя девушкой. — Ты почувствуешь себя ещё более девушкой, когда я снова войду в тебя своим членом, — проговорил Джебом в ответ, низко мурлыча, мрачно и сладко, и это заставило Джинёна задрожать. — Это обещание? — спросил он; несколько более нетерпеливо, чем ему хотелось, но если судить по облаку похоти в тёмных зрачках старшего, то ему это действительно очень понравилось. — О, конечно, — ответил Джебом, и когда он снова коснулся бедра, Джинён не убрал его руку. — Я ошибся насчёт трусиков, — застенчиво пробормотал он. — Я знаю, — сказал Джебом, ухмыляясь. Наиглупейшая улыбка тронула его губы. — Ролевая игра тоже была не так уж плоха, — признался Джинён. — Я рад, что ты так думаешь.