Искусство чувствовать

      Тэхён помнит тот день лучше какого-либо другого. Был понедельник, они с Ёнсан круто повздорили, что, на самом деле, было лишь мелкой ссорой, но эта девушка умеет мастерски драматизировать и без всякой истинности. Осень только начиналась, листья были совсем зелёными, как и скопившиеся у входа в университет первокурсники. Мужчина, допивая в стороне айс латте, с интересом разглядывал готовящихся вступить на дорогу самостоятельной жизни детей. Все были такими разными. Вот та девочка, например, сильно нервничала, периодически заглядывая в телефон, а парень позади неё, собрав вокруг себя небольшую компашку, о чём-то активно вещал, при этом делая пометки в блокноте. «Уже и старосту выбрали. Быстро же они», — подумал Тэхён, выкидывая пустой стакан в мусорный бак. Впереди ждало неотложное собрание, на которое декан затащил их преподавательский состав чуть ли не силком.       Проходя между студентами, Ким задел кого-то плечом. «Простите», — послышалось сбоку, и профессор поспешно извинился в ответ. Сзади пролетел смех, разумеется, направленный не в его сторону, но Тэхён всё же развернулся. От количества нашедших разбегались глаза. Они были повсюду. В каждом первокурснике факультета психологии читались неподдельные эмоции. Хоть он и работал с нашедшими далеко ни один год, что-то заставило его тогда ощутить незнакомый страх, дышащий ровно в спину. Мужчина мотнул головой, а затем уловил обрывок разговора:       — Они пялятся.       — Конечно, они ведь «счастливчики», — ответил первому парню второй, за макушку которого, после недолгих поисков, зацепился Тэхён. — Посмотрите, как сияют, вроде бы достали из шоколадного батончика золотой билет.       — Я был бы не против съесть батончик и без билета, — ответил ему розоволосый. — Ким Сону, — а затем протянул собеседнику руку.       — Шим Джэюн. А этот молчун — Пак Чонсон, мы лучшие друзья.       — О, я тоже тут кое с кем познакомился. Эй, хён! — крикнув в толпу, мальчик с конфетными волосами снова посмотрел на своих новых знакомых.       — Староста просил написать свой номер телефона, чтобы он мог…       А дальше Тэхён не услышал. Призрак, стоящий за спиной, прыгнул на плечи, и он провалился под землю. Ветер подул, как в любовном сериале, развевая локоны объявившегося парня. Он выглядел, как скульптуры Микеланджело, только в тысячу раз лучше. Густые брови, пухлые губы, ровный нос и парочка родинок — корейское произведение искусства, не иначе. Тэхён так залип, что даже не замечал, как студенты, толкаясь, через него пробивали себе путь. И вот, на секунду встретившись глазами со случайным подростком, Ким отмер, поняв, что первокурсники уже давно зашли в здание. Образ незнакомого парня не хотел покидать голову. Тэхён взвёл глаза к небу, в носу зачесалось, а влага коснулась нижних ресниц.       Он сразу понял, что нашёл. Такое не спутаешь. Только… Что теперь с этим делать?       С тех пор всё полетело в тартарары. В какой бы части корпуса Тэхён не находился, глаза всегда искали его. Красивый парень без имени и фамилии внезапно стал огромной частью его жизни. Мысли профессора были настолько переполнены нежданной связью, что он засыпал, думая о нём, и просыпался, тоже думая о нём.       Первым о «страшном» секрете узнал Юнги. Они неплохо ладили вот уже несколько лет, поэтому было бы странно, если бы он не заметил. Друг тогда среагировал весьма непредсказуемо, спросив, не лучшая ли это подруга драгоценной Ёнсан, ведь тогда их разрыв получится весьма трагичным. Но нет, это был студент университета, в котором они работали, поэтому Юнги мог оставить своё травматичное прошлое в покое. Не то чтобы он не удивился, услышав такой ответ.       Тэхён не стал указывать пальцем на парнишку, он не собирался слушать подколы саркастично настроенного коллеги. Он продолжал жить и работать в новом для него темпе, периодически подвисая на холодном студенте. Поначалу было даже обидно, что тот его совсем не замечал, но после Ким решил, что такова воля судьбы. Видимо, ещё не время. Так, за невинным подглядыванием, и пролетели два месяца учёбы.       Случались и конфузы, как, например, тогда, когда Ким чуть не проболтался дражайшей Ёнсан об этом… Он знал, что когда-нибудь придётся, настанет день, который разделит их пополам, оставляя по разные стороны баррикад. Но пока соулмейтство было односторонним, пока Ёнсан продолжала вести себя как идеальная невеста, Тэхён молчал. И продолжал делать это столько, сколько понадобится его соулмейту, чтобы наконец заметить того, кто всегда находился на расстоянии вытянутой руки. Стоило только ухватиться за пальцы.       Пятница. Тэхён помнит, как вчера. Он опоздал, ввалился в кабинет неуклюжим клубком ниток, создавая в головах первокурсников неверный образ. Мужчина почти никогда не опаздывал, правда. В тот день всё пошло не так: не зарядившийся за ночь телефон (потому что кто-то забыл воткнуть вилку в розетку), сломавшийся на полпути автобус, гадкий кофе из новой кофейни, воспалившийся прыщ на лбу (благо он смог прикрыть его чёлкой). Планета Земля должна была остановиться, потому что именно в тот день, за все двадцать девять лет жизни, Тэхён хотел с неё сойти. А потом дождаться поезда на Марс или Юпитер — куда угодно, лишь бы без мелких неудач, что чаще всего перетекали к большим.       Его большая неудача сидела на последних рядах, болтала с друзьями, а когда всё же соизволила подарить Киму толику своего внимания, тут же забегала чёрными глазками по кабинету. Тэхёну хотелось кричать, кричать от счастья, а ещё улыбаться, как умалишённый, с чем, правда, не возникло никаких проблем. Что должно было последовать позже, он пока не знал, но, может, они смогут неплохо поладить и подружиться?.. Хотелось поскорее узнать имя сеульской скульптуры.

***

      — Он? — приспустив очки, оценивающе прищурился Юнги. — Ему хоть двадцать есть?       — Хён… — плюхнувшись головой на скрещенные руки, умоляюще протянул Тэхён.       — Не хёнкай. Ты же знаешь, что я не одобряю подобные связи.       — Конечно, он совершеннолетний, я же не педофил какой-нибудь. Да и вообще, я не собираюсь приставать.       — Не собираешься? — хмыкнул Мин, переведя взгляд обратно на коллегу.       — Думай что хочешь. Ты случайно не знаешь, как его зовут? Он же ходит на твой предмет, правда? — выглянув из-под кудрявой чёлки, невинно поинтересовался мужчина.       — Даже если так, я тоже не собираюсь. Подотри сопли и подкати, как полагается. С булочкой и соком или… Не в курсе, что там ещё любит малышня.       — Отличный совет, хён, — фыркнул Ким, выпрямляясь. Студент уже давно покинул столовую, а его место заняла рыжая девочка с большими наушниками на голове. — Ага, а затем поведу на экскурсию по детским паркам развлечений, куплю большую сладкую вату и ободок.       — Волшебная идея. И не забудь затащить на каток.       — Да, возьму пластиковые коньки и…       — Пингвинчика ещё, а то небось у твоего ребёнка пока плохо с координацией.       С тех пор в эту игру начали играть двое. Тэхён знал, что парень на него смотрел, поэтому смотрел в ответ. А дальше имя… Он узнал его самым хитрым и эффективным путём: задал группе простенькое задание и попросил каждого подписать свой листок. Пак Сонхун мягко сорвалось с губ, утопая в куполе кабинета. Имя студенту невероятно шло, как и спокойных оттенков жилетки, в которых он появлялся чуть ли не каждый день.       Скоро всё должно было измениться, но Сонхун, к невероятному сожалению, даже не подавал виду, что знал. Он не старался сблизиться, не старался лишний раз заговорить — вёл себя, как и прежде, изредка пересекаясь с Тэхёном глазами. Но не ему судить этого запутавшегося принца. Возможно, Пак просто не ожидал, что так бывало: приходишь в университет — и бац, у тебя появляется соулмейт. Может, он мечтал о длинноволосой красавице, ровеснице, с нежным голосом и цветочными духами, но Вселенная одним громким словом смела все воздушные замки, подсунув ему… Ким Тэхёна.       Они не обязаны были встречаться, держаться за руки, дарить друг другу свои чувства. Тэхёну хватило бы и просто друга. Близкого человека, которому можно довериться. Сонхун боялся, что мужчина вовлечёт его в романтические отношения?       Пришлось взять быка за рога, подтереть сопли и начать действовать первым. Тэхён осторожничал, как мог, но его тяга к Пак Сонхуну всё равно давала о себе знать. Физический контакт стал дарованием свыше, из-за чего Ким ловил каждый удобный момент, лишь бы дотронуться до смущённого парня. По крайней мере, ему не перечили. Ну, почти. Стоило старшему словить в настроении Пака тревожные нотки, он тут же пытался понять, что сделал не так. Обычно всё сводилось к тому, что один из них дико краснел и убегал, что растягивало неловкость на ближайшие несколько дней.       А вчера, стоя под зимней сказкой, он совершил самую огромную глупость — затронул тему любви. Это вышло спонтанно, почти неосознанно, из самых глубин его души. Захотелось сказать о том, что он чувствовал, что лежало на сердце и циркулировало внутри, пока он рядом с Пак Сонхуном. Вряд ли последний оценил его откровения. Вон, прячется сейчас на последней парте за кардиганом лучшего друга, отказываясь смотреть на доску и распевающего возле неё дифирамбы профессора. Да уж, Юнги за такое по головке не погладит. Снова выдаст что-то вроде: «А я говорил, что в любовь могут играть двое, только если один не ужасный подающий Ким Тэхён, а второй не просто отвратительный ловец Пак Сонхун». Кажется, он прав, ведь их нынешний уровень отношений едва достигает отметки ноль.

***

      — Какой же я идиот, — позади раздаётся отчаянный вздох, дверь кабинета кафедры громко хлопает. Портфель падает на пол.       В помещении с тремя окнами и шестью столами удивительно пусто и тихо. В щели между дверью и полом свистит ветер, принтер печатает документы вышедшего господина Има, компьютер никак не хочет включаться, а Юнги ещё переделывать наспех набросанную презентацию.       — Не надо, не преуменьшай, ты настоящий лошара, — сообразив, что гаджет разряжен, рыжеволосый лезет под стол. — Что уже случилось?       — Я, кажется, случайно признался в любви?..       — Ты что?! — выглядывает Юнги, в процессе ударяясь головой о долбаную деревяшку.       — Классика жанра: сначала говорю, потом думаю, — подняв портфель, Ким плетётся на свободный стул.       Юнги сканирует друга нечитаемым взглядом.       — Поясняю. Вчера пошёл первый снег, — разводит руками младший, но лицо Мина все ещё слишком сложное. — Мы встретили вместе первый снег.       — Я не люблю ребусы, Тэхён-ши, — поклонившись вошедшим преподавательницам, поднимается на ноги Юнги.       — Порой меня посещают мысли, что мы с тобой принадлежим к совершенно разным поколениям. И ты заметно отстаёшь, хён.       — Ещё раз назовёшь меня старым, и я скормлю тебя обезьянам.       По кабинету пролетает женский смех, и мужчины тут же находят причину его возникновения.       — Дамы тебя просто обожают, — хмыкает Юнги, открывая PowerPoint.       Особа, пришедшая сюда секунду назад, с вызовом смотрит на шепчущихся коллег. Она поправляет длинные серые волосы, покрепче усаживает на переносице круглые очки в тонкой оправе, после чего обращается к Юнги.       — Спасибо за фильм, детям зашёл, — женщина кладёт одолженную флешку на край стола. Мин неразборчиво мычит, полностью погружаясь в работу. — Пропустим по стаканчику кофе, Ким Тэхён-ши?       — У декана новая кофеварка? — хватая свои вещи, без настроения спрашивает Ким.       — Типа того.       Прогуливаясь людным коридором, двое сохраняют кипящее молчание. Кипящее потому, что сказать, в общем-то, есть что, но Тэхён не уверен, что Бёри это нужно. Ей и своих забот хватает: вакантное место на кафедре не так-то и просто удержать, плюс воспитание семилетних близняшек, которые вьют верёвки из своей матери на раз-два. Кроме того, скептически настроенные по отношению к ней коллеги, всё время жужжат о чужой личной жизни: мол, не нашедшая, мужа нет, а уже с «прицепом». Тэхёну женщину сердечно жаль, но он общается с ней совсем не поэтому. Бёри, на самом деле, очень интересная и начитанная собеседница, а ещё его одногодка, что не может не радовать, ведь общение со сверстниками очень ценно и незаменимо.       — Поссорились? — ставит перед мужчиной две чашки эспрессо Мун.       — М? — разорвав упаковку сливок, вопросительно таращится профессор.       — С Ёнсан. Обычно ты довольно… Бодрый, — ложка погружается в кофе, размешивая сахар.       — Нет, мы не… Мы не ссоримся.       — Хорошая новость, не правда? — поднося чашку к губам, говорит Бёри.       — Д-да, наверное…       По завершении перерыва они, точно нагадившие котята, по-быстрому скрываются с места преступления, тщательно вымыв использованную посуду. Начальство разгневается, узнав об их маленькой шалости. Тэхён бежит на следующую пару, их у него сегодня аж четыре, и все пройдут в непрекращающейся тоске по Пак Сонхуну.