Часть 8
8 мая 2022 г., 17:18
Её зовут Рюджин — это всё, что удаётся выяснить Чонсону. Второкурсница, красавица, с которой Джэюн знакомится в очереди в Starbucks. Их сводит приторный кофе со сливками — какая банальность. Наверняка эта Рюджин миниатюрная, миловидная и разговаривает так сахарно, что у окружающих сводит от её голоса зубы. Такая девушка, если подумать, идеально подходит Джэюну: на её фоне он будет казаться Аполлоном, так что… Почему нет? Рядом с Чонсоном он был мелким, но горячим гномом, что частенько вызывало у Шима визуальный диссонанс. Джэюн хотел быть скалой, опорой для своего соулмейта, поэтому, можно считать, что его желание сбылось.
О девушке, кроме Чонсона, пока никто не знает. В среду, после пар, Сону вытягивает их с Сонхуном на прогулку. На отсутствие Джэюна старший Пак лишь облегчённо вздыхает: видеть сейчас друга не хочется от слова совсем. Залипая всю дорогу на носках своих кроссовок, Чонсон думает о том, что ему нужно время, чтобы принять новую реальность. Пока что он не готов встретиться с Джэюном, как и с Рюджин. Даже если они чертовски счастливы, Паку их «счастье» не понять. Так, проезжаясь подошвой по обмёрзлому кленовому листку, что, хрустя, рассыпается на асфальте, парень чуть не врезается лбом в голову Сонхуна. Идиотское «счастье», словно издеваясь, крутится в его голове на повторе.
— Ты как? — останавливаясь, обеспокоенно смотрит Сонхун. Тот, по обыкновению сцепляя пальцы на лямках рюкзака, вскидывает густые брови вверх.
— Норма, — отмахивается Чонсон, продолжая следовать за Сону. Сонхун, чуть помедлив, тоже сдвигается с места, сворачивая на территорию старшей школы.
Они тут, чтобы посмотреть на кимову «детку», как выражается младший, когда предлагает развеяться после нескончаемых занятий.
Скамейки на поле для регби влажные, покрытые каплями моросящего весь день дождя. Стряхивая рукой дождинки, Чонсон усаживается на холодную пластмассу, получая в ответ на своё действие брезгующее лицо Ким Сону. Последний боится намочить свои брендовые штаны.
— Скоро начнётся, — подкладывая под задницу рюкзак, розоволосый всё же падает на место рядом. Что ж, рюкзак ему, по всей видимости, не жалко. Да он прям логический гигант.
Пак переводит взгляд на зелёное поле. Через каких-то пять минут по нему будут скакать настроенные на победу старшеклассники, которых всю школьную жизнь кормят байками по типу: «От финального матча зависит ваше будущее». Чонсон не сильно разбирается в спорте, но даже он знает, что будущее зависит от вступительных экзаменов, а не от беготни с мячиком.
— Закуски? — достав из ниоткуда три пачки снеков, подмигивает Сону.
— Я погляжу, у вас тут всё серьёзно, господин Ким, — принимая крабовые хрустики, хихикает Сонхун.
— VIP-зона, — деловито мычит младший, пихая Чонсону переливающуюся пачку.
— Спасибо. До которого мы тут?
— Спешишь домой? — открывая свою упаковку, удивлённо произносит Сону.
— Типа того.
— Побудем часик и пойдём домой.
Ким крадёт пару штучек сонхуновых снеков, громко пережёвывая вкусняшку. Странно, что друг так торопится. Обычно он только за погулять как можно дольше. Сону ведь знает, что дома у того творится хаос. Нынче всё большее количество семей сталкивается с трудностями, что так или иначе сулят, если один из родителей нашедший, а второй — нет. Не учитывая предков Чонсона, он также знает подобную парочку, что проживает с ним в одном многоквартирном доме. Госпожа Ю и господин Ли являются соседями семейства Ким вот уже восемь лет: ровно столько же молодая женщина скрывает от своего мужа наличие соулмейта. Сону узнаёт об этом случайно, когда, возвращаясь с утренней пробежки, падает вниз, чтобы перевязать шнурки на кроссовках. Две дамы, прячась под громадным грабом, изголодавшись, делятся друг с другом слюной. В одной из них Сону узнаёт госпожу Ю, из-за чего любопытство, вскружившее ему голову, лишь подталкивает разузнать тайны этих двоих. Так, ровно через две недели своих регулярных наблюдений, он узнаёт, что у соседки есть соулмейтка, с которой она познакомилась на кулинарных курсах; по четвергам они вместе уезжают на синей тонированной машине, а ранними понедельниками играют в русскую рулетку прямо под окнами господина Ли.
Часто случается, что предназначенные объявляются не в самое подходящее время, когда ты в отношениях или, казалось, ещё совсем не готов. Но Вселенная не ищет «удобного случая», чтобы открыть двум идиотам глаза, а потому количество измен возрастает, как и количество тех, кто вынужденно отказывается от своей судьбы.
Со стороны выхода из школы раздаётся трель мальчишеских голосов, и Ким Сону незамедлительно подрывается на ноги, махая маленькой ладонью над головой. Ники, узрев своего парня, тут же влетает в раскрытые объятья. Школьники тыкают в парочку пальцами, кто-то завистливо поджимает губы, а кто-то непонимающе пялится, шепча одноклассникам, что не знал, что у Ники есть соулмейт. А Сону только и рад понаблюдать за раззявившими рты подростками, ближе прижимая к себе Нишимуру. Младший на это действие скромно улыбается в намокшее от дождя плечо, пока руки, в противовес выражению лица, уверено сжимают талию хёна.
— Ники-я, гони на поле! — подбегает невысокий парнишка. Тёмные волосы сыреют на холоде, пряди слипаются между собой, неаккуратно падая на лоб. Пухлые, совсем ещё детские, щёки с ямочкой на левой, поджатые в тонкую линию губы и белый дурацкий мяч для регби, который незнакомец сжимает в руках — воплощение самой невинности забирает у Сону поставщика серотонина.
— Я, пожалуй, промолчу, — отходя от Нишимуры, Ким убирает несуществующие пылинки с формы первого, умудряясь при этом кинуть убийственный взгляд в капитана команды.
— Смотри только на меня, хён, — кидает напоследок младший, оставляя на губах Сону лёгкий чмок.
Сонхун, наблюдающий за разыгравшейся мыльной оперой, смущённо отводит глаза. Ему всё ещё непривычно видеть и слышать что-то подобное от своих друзей, хоть он и знает, что это Сону, а с этим парнем просто не бывает иначе. Ким обожает делиться перчинками личной жизни, особенно рано утром, когда ничего не соображающий Пак Сонхун с трудом вспоминает какой сейчас год. Интересно, они с Тэхёном тоже будут такими… Влюблёнными?
«Забудь-забудь-забудь!» — бьётся, как припадочный, о черепную коробку внутренний голос.
Думать о таких вещах вредоносно, в первую очередь для сердечно-сосудистой системы. Представлять, что преподаватель когда-нибудь в него… О нет, это дико смущает! Какая там романтика, когда их встречи строго сомкнуты на учёбе. Может, Тэхён собрался от него отказаться, и студент настроил себе несбыточного будущего? В таком случае лучше притормозить, подумать о том, как сблизиться со старшим, перевести их общение вне университетских стен… Он слишком торопится!
— Кто это? — не сводя глаз с капитана, бегающего среди худосочных школьников, интересуется Чонсон.
— А? Дружок Ники?
Старший кивает.
— Не знаю, но он, кажется, настоящий дьявол-разлучник, — насупливается Сону.
— А, по-моему, довольно приятный мальчик, — перечит ему Сонхун. — Думаешь, твой Ники дружил бы с каким-то козлом? Да-да, задумайся, Ким Сону, — и от этого «твой» тучи, нависшие над розовой головешкой, сменяются слепящим солнцем. Сону мечтательно возвращает своё внимание к тренировке.
— Словно ангел, посланный небесами, — шепчет неразборчиво Чонсон, вызывая ошарашенные взгляды двух пар глаз.
Случайность Пак Чонсона не пахнет кофейными зёрнами, булочками с кремом и утренней суетой. Его случайность дождливо-влажная, с запахом земли и соли, оставшейся на мокрых подушечках пальцев. Она умеет быстро бегать, громко командовать и хмуриться так, что хочется подойти и прикоснуться к образовавшимся складочкам губами. Чонсон видит его в первый раз, но знает, что однозначно не в последний.
***
Ветхая пожелтевшая бумага шуршит в руках, перебивая хрустом древних страниц библиотечный покой. Там, за рядами книжных полок, тихо посапывает библиотекарь, время от времени издавая урчащий храп, а за соседним столом, уткнувшись в компьютер, что-то сосредоточено печатает молодая девушка. Стук пальцев по клавиатуре плавно накладывается на уже имеющуюся обстановку. Снова шуршат страницы, за чем следует скрип двери и лёгкие шаги после: кто-то входит в читальный зал. Настенные часы пробивают полдесятого вечера. Сонхун щурит от продолжительного чтения глаза. Буквы расплываются на старых страницах, смешиваясь в нечто отдалённо напоминающее океан. Словно пуховое одеяло, накрывшее с головой. Библиотека закрывается в десять, а у него написана лишь малая часть реферата. По шее расползаются мурашки, Сонхун почти засыпает, касаясь щекой солнечно-жёлтой бумаги, что под светом настольной лампы кажется ещё ярче. Словно ему снова пять, они с мамой едут на общественном транспорте домой и изморенный Сонхун-и засыпает прямо на её коленях, крепко впившись пальчиками в юбку родительницы. «Тише, сладкий», — шепчет женщина, перебирая пальцами тёмные волосы, мягко водит по виску. — Тише, — бархатисто осыпает покрасневшее ухо низкий голос. Сонхун чувствует, как дёргается и как пятерня зарывается в пряди на его макушке, массируя кожу головы. — Тише, а то разбудишь дракона, — смех усиливает мурашки, отчего парень просыпается в мгновение ока. — Дракона? — вяло спрашивает он. — Да, того, что охраняет двери в замок. — Какой замок, хён? — хмурится Пак, оборачиваясь на голос. — О!.. Простите, сонсенним! — студент резво вскакивает с места, низко кланяясь. Чёрные пятна танцуют перед глазами, а стул падает назад, громко ударяясь спинкой о пол. В глубине зала слышится недовольный храп, после чего тяжёлые шаги в их сторону. И правда дракон. — Ну вот. Бежим! — сгребая сонхуновы манатки в рюкзак, вскрикивает мужчина. Девочка за компьютером растерянно водит по ним раскосыми глазами, задерживая внимание на азартно улыбающемся Тэхёне. Последний, поймав замешательство студентки, быстро подмигивает, прижав указательный палец к губам. Они бегут, не разбирая ног, ударяясь плечами о повороты. Сонхун чисто случайно сбивает ведро с грязной водой и шваброй, разбрызгивая жидкость на подоспевшую библиотекаршу. Женщина тут же взрывается вулканом нецензурщины, собираясь высказать полуночникам то недовольство, что всю жизнь кипит в ней раскалённой лавой. Выясняется, что Тэхён гораздо шустрее: схватив за руку младшего, он несётся на выход. Топот двух пар туфлей скачет от стенки к стенке, пока, минуя активизирующегося охранника, парни не оказываются на университетском крыльце. Профессор хохочет во всё горло, поднося свои конечности вместе с сонхуновыми ко рту. Горячий воздух обжигает пальцы последнего, а зрачки неотрывно скользят по ангельскому лицу. — Зачем мы бежали? — обратив на себя внимание мужчины, тревожит адреналиновое веселье Сонхун. — Не знаю, — отпустив первокурсника, Тэхён подходит к широким перилам. Людей на улицах становится всё меньше, транспорт ходит реже, а количество звёзд на небе с каждым часом лишь возрастает. Такое случается далеко не каждый день: всё же индустриальный город. — Кажется… — Ким подводит раскрытую ладонь к небу. — Первый снег, — он смотрит на Сонхуна плещущимся в глазах обожанием, и Паку хочется верить, что не только из-за снега. Это и правда чудо. Утопическая сказка, обрушившаяся на голову вместе с Ким Тэхёном, таким домашним, искренним и чувственным. Сонхун не знает, что профессор делал так поздно в библиотеке, почему подошёл именно к нему и зачем дарил интимные прикосновения, будоража сердце. Этот мужчина своими действиями постоянно выстраивает кучу необъятных вопросов. Сонхун не находит ответ ни на один из них. — Выглядит потрясно, — выдыхая густое облачко пара, делится Тэхён. Снежинки падают на его шевелюру и запоминающийся шарф, гладят по щекам и тают на горячей коже. «Да, — мысленно соглашается с ним Сонхун, очерчивая взглядом всё от острой линии челюсти до пушистых вьющихся волос, — выглядит потрясно». Впрочем, как и всегда. «Интересно, я смогу однажды утонуть в его шарфе? Каково это, когда эти кудряшки щекочут подбородок? Его губы такие влажные… Это потому, что он постоянно их облизывает? Наверное, они очень сладкие. Как латте. И горькие, как имбирные пряники. И наверняка мягкие, как маршмеллоу». — Сонхун. — Да? — избавившись от наваждения, студент направляет неуверенный взор на собеседника. — Ты слышал о том, что случается с теми, кто вместе встречает первый снег? — Я не уверен… Что-то хорошее? — Их ждёт настоящая любовь.***
— Что-о-о? Так и сказал, «настоящая любовь»? — Сону по ту сторону трубки, кажется, давится очередным снеком. — Да, прямо так! Какой же он… — Романтик! Ты узнай, может, он даёт частные уроки флирта, а? Запишу туда Ники, потому что это… — парень мечтательно вздыхает, а затем кричит так, что бедному Сонхуну приходится отодвинуть от уха динамик. — Но, Сону, я не знаю, что это значит… Возможно, что он догадывается или… — Смеёшься? Конечно, он знает. Если он твой соулмейт, то ты — его. На твоём месте, я бы давно решил эту неопределённость. Сонхун прерывисто дышит под тяжёлым одеялом, в конце концов, не выдержав и упав носом в подушку. Слева от него спит Йеджи, ей утром в школу, а на экране мобильника третий час ночи. В соседней комнате спят родители, в трубке проводит поучительную лекцию Ким Сону, а в ушах, вместо этого всего, существует только одно… Ты — его.
