На краю крыши

      2022 год.       Я смотрел на его сильные руки, выпуклые вены, которые так выражено пульсировали из кожи. Лишь тронуть бы их и я точно расплавлюсь в тепле этого человека. Он сидел напротив в кресле и, перебирая пальцами по локотнику, настойчивым взором смотрел на меня, принуждая здесь же отвести глаза в пол. Только вероятнее всего его руки прохладные и не согреют так, как раньше.       — Долго будешь вот так сидеть? — роняет он, убрав свои темные волосы со лба.       — Пока не надоест… — холодно ответил я, стораясь не подавать виду, что все плохо.       — Ладно. Но я вижу, как ты думаешь об этом… А ты же обещал забыть.       — Серьезно, думаешь это так просто? — я судорожно прикусил нижнюю губу, сдавливая зубами, будто прямо сейчас прокушу ее.       — Ну вроде уже три года прошло, — вздыхает парень напротив.       — Время не лечит.       — Ладно, понимаю. А помнишь как все начиналось?       — Боже, мне и так херово, а ты еще…       — Антон… — нежно проговорил брюнет и заставил меня тут же замолкнуть. — Просто вспомни…

***

      2019 год.       Я всегда обожал баскетбол. А он меня. В особенности когда ты высокий, есть игра, в которой ты можешь это использовать по полной. С лет двенадцати бегал на улицу, чтобы собраться с пацанами и позакидывать в корзину мячи. Это приносило мне особое удовольствие, когда легкими движениями отбираешь мяч у противника и, порхая по полю, ведешь его дальше.       В июне месяце было чрезвычайно жарко, что и принудило нас помчать играть в баскет. Школа закончилась пару дней назад и теперь можно было по полной расслабиться. Но что-то как-будто душило изнутри, заставляя останавливаться, что совсем не характерно для меня. Вдох за вдохом становился все труднее, но меня это не останавливало. Я, ускорившись, чтоб очередной раз свистнуть мяч из рук друга, начал осипло кашлять. Только помню как пацаны подбежали и смотрели сверху, и тут мои веки закрылись. А дальше все как в тумане… Упал, скорая, кабинет доктора.       Очнулся я на кушетке в каком-то белом помещении. Я оглянулся и увидел рядом маму. Стало чуть легче, когда стояла рядом и держала меня за руку. Некое спокойствие обрело мое сердце на минуту, но потом зашел врач. На его бейджике было написано «Воля Павел Алексеевич».       — Как себя чувствуешь? — мило улыбнулся мужчина лет, наверное, тридцати пяти.       — Да нормально, только в груди что-то колит… — я не хотел скрывать свое самочувствие. Ведь в обморок просто так не падают.       — Ну, я бы не сказал, что нормально, — цокнул он, и мама встревоженно сжала мою руку сильнее, чем следовало бы.       — Что это значит? — спросила она и с надеждой подняла глаза на врача.       — Пока не могу точно сказать. Сделаем ЭКГ и сдашь анализы. Потом уже посмотрим.       — Это правда может быть чем-то страшным? — у меня тут же не по-мужски задражал голос, но, чтобы не спалиться, я сразу прокашлялся.       — Так, сейчас без лишней паники ложишься к нам и проходишь обследование, хорошо? — Павел похлопал меня по плечу, поднимая настроение, но, к сожалению, это не помогло.       — В смысле ложусь? — прокрехтел я.       — Ну, нам нужно на всякий проследить за тобой, поэтому твоя мама приедет завтра утром, тогда уже я все ей и доложу.       Как же я не хотел ложиться в больницу. Вот только не сюда. С роду боюсь это помещение с белыми стенами, вокруг кипиш, все бегают и ругаются. Каждый раз ожидая свою очередь за справкой, мне приходилось слышать споры «яжематерей» три часа подряд. Поэтому я всегда хотел ходить с мамой в больницу. Да, я пацан и мне шестнадцать. И что?       Вскоре мама уехала, и Воля повел меня в неизвестном направлении. Вокруг было красиво и уютно, странно. Даже стены не обшелупывались. Было очень много детишек от пяти до десяти. Кто-то сидел на диванчиках, кто-то рисовал, а кто-то вообще носился без продыху. Я что, в детсад попал? Ну почти. Только эти дети выглядели грустно. В каждом была видна боль и страдания, хоть на лице была улыбка. У кого-то были трубочки под носом, кто-то был в бинтах. Жутко в общем-то…       — А мы где…?       — В педиатрическом отделении, где лежат дети и подростки, которым предстоят серьезные операции, замена органов, химиотерапия и восстановление, — мужчина ввел меня по коридору и завернул к лифту, нажав на кнопку вызова. — Здесь малыши в основном, тебя поселим на второй этаж к подросткам.       Лифт тронулся и я со страху схватился об поручень. «Твоюж мать. Какого хера вообще происходит? Только что вроде был у себя во дворе, а теперь вообще хер пойми где…» — подумал я, сжимая ладошками металл поручня все сильнее.       В этом коридоре было значительно спокойней. Несколько ребят сидели возле столика, что-то бурно обсуждая между собой о каких-то роботах. Ну это все, что я успел уловить.       — Вот твоя палата, — мы зашли в небольшую комнатку, где стояло две кровати. На правой из них сидел светловолосый парень, что-то внимательно читая в руках. — Акимов, знакомься, это твой новый сосед.       — Привет, Антон, — вполголоса промямлил я, внимательно следя за эмоциями парня, который выпучив глаза, искренне мне улыбнулся. Это меня очень обрадовало.       — Здарова! Макс, — протянул мне руку кареглазый, и я ее сразу же пожал.       — Я думаю, вы найдете общий язык. Я еще сегодня зайду к вам, — доктор ушел из палаты, прикрыв за собой дверь.       — Ну рассказывай! — заинтересовался блондин, скинув с кровати ноги.       — Что именно? — я настороженно присел на свою постель.       — Ну, по какой причине здесь? Это ведь не лагерь тебе.       — Да что-то с сердцем, играл в баскет и в обморок шандарахнулся.       — О-о-о, жестко. Надеюсь все хорошо.       — Да, я тоже… А у тебя что? — я боялся задавать этот вопрос, потому что ответ мог бы быть не хорошим.       — Поченочная недостаточность, — парень шутливо улыбнулся. — Ну скоро операция будет, так Пашка сказал.       — Пашка? — переспросил я.       — Ага, ну Павел Алексеевич. Я всех тут так называю. Вон, смотри, там Катюха щас прошла, — показал пальцем в окно, где в коридоре стояла молодая девушка, перебирая стопку бумаг в руках.       — Они не против?       — Были бы против, если бы знали об этом, — парень подмигнул мне и захлопнул книгу в руке.       — Что читаешь?       — Комиксы по Гравити Фолз, интересная штука, отвлекает от белых стен палаты.       Мне он показался дружелюбным парнем сразу, который не сдается и старается вылечиться всеми силами. На миг он меня отвлек своими разговорами от происходящего и дал мне надежду. Но тут же, как мы замолкли, я стал чувствовать тревогу внутри себя. Руки чуть стали неметь, давая сигнал, что нужно успокоиться. А так было всегда перед чем-то важным или публичным. Особенно публичным. Ненавижу сцены и выступления.       От всех этих мыслей меня отвлек… Точнее испугал шум возле двери. Мы тут же повернулись к проходу, где появился какой-то пацан. У него были темные волосы, и он был ростом почти как я, что меня и сразу заинтересовало. Забежав, он закрыл дверь и сел на пол, облокотившись об дверь спиной. Дышал так, как-будто кросс длинной в километр пробежал.       — Ты че? — усмехаясь, спросил Макс.       — Фу-у-х… Да бля, меня Воробьева опять засекла с сигаретой. Вот сука, что она постоянно отшивается там? — отдышался брюнет.       — Тебя сторожит, — засмеялся Акимов. — Так она уже тебе пизды устала давать, сто проц родакам позвонит.       — Бля, точно… — прибежавший, заметив, прищурил глаза, изучая меня с ног до головы. — А ты кто?       — Я… Антон…       — О-о, новенький? И с чем же ты к нам?       — С сердцем… Да мне сделают ЭКГ и завтра же отпустят, — старался выдавить уверенность я.       — Ага, я тож так говорил, но уже полгода тут, — брюнет кивнул головой и мило улыбнулся. — А я — Арсений Попов.       — Ухум, можешь называть его Сеней, — Максим с ожиданием посмотрел на приятеля.       — Щас пизды блять получишь! — злобно оскалился парень.       — Ладно-ладно, не ори, неженка, — цокнул светловолосый.       — Окей, пацаны, я погнал. Рад был познакомиться… И да, называй меня Арсом, — бросил мне брюнет и выскочил из палаты.       — Придурок, — заулыбался мой сосед.       — Друг твой?       — Ну, если бы не он, я бы тут со скуки подох. Эти три месяца здесь были классными, если не считать лечение.       — А чем он…? — вопросительно посмотрел я, не заканчивая предложение до конца.       — Болеет? У него цирроз печени, жесткая херня на самом деле, больше полугода уже здесь лежит, — он опустил глаза и на несколько секунд замолчал. — Он сильный, выкарабкается…

***

      2022 год.       — Он так правда сказал? Что если бы не я, то он бы подох? — спросил брюнет, приподняв брови.       — Да.       — Эх, Максутка классный парень был. Кстати, не знаешь, как он сейчас живет?       — Нет, как тогда уехал, я больше его не видел, — ответил я. Мужчина же оглядел помещение.       Вот сука он всегда был такой! Что тогда, что сейчас. Как-будто все хорошо и ничего не происходит, задает глупые вопросы, в надежде разрядить обстановку. Но она так уже заряжена, что тут уже ничем не поможешь!       — Вот зачем ты вообще пришел сюда? Этот кабинет выглядит жутко.       — Надо было. Давно пора было уже поговорить о случившемся… —       — Ах, да, поговорить. Вот это дело мы с тобой любили больше всего на свете. За исключением конечно… — парень ехидно улыбнулся.       — О-о-о-й, да заткнись! — я закатил глаза, как это обычно любил делать.       — Ну-ну… А я то все помню. И ты все вспоминай.       — Если бы я не помнил, то здесь бы меня не было!       — Не, Тох, вспоминай дальше…

***

      2019 год.       Еще пару часов мы с Максом болтали как давнишние друзья, он даже выслушивал меня, когда я эмоционально рассказывал о баскетбольных правилах и истории из игр. Он совершенно нихера не понимал в этом, но смотрел с глазами полного восторга от всех моих забитых мячей. Вскоре в дверь зашел Павел Алексеевич и пальцами подозвал к себе.       — Пошли, ЭКГ делать будем. Как самочувствие?       — Да неплохо вроде, — ответил я, догоняя его в коридоре. Доктор кивнул и подошел к двери с номером «205», где на табличке было написанно «Электрокардиография». Открыв дверь, я увидел двух молодых медсестер, что-то записывающих за столами.       — Снимай футболку и садись на койку, — я быстро выполнил приказы, и Пашка прикрепляет к моей груди присоски. Ладошки потели у меня тогда знатно, что я судорожно стал дергать рукой. Он это сразу заметил и приподнял свои тоненькие брови.       — Эй, успокойся, — щелкнул он перед моими глазами и положил свою руку на мою, мигом остановив тряску. Я увидел сердечные импульсы на бумаге, которые отличались разными размерами и плыли, рисуя узоры.       — Ухум… — через пять минут прохрипел себе под нос доктор и, стукая пальцем, смотрел в экран. — Лен, бери пацана, сделайте Рентгенографию и анализы пусть сдаст. Результаты мне в кабинет сразу, как будут готовы. А ты одевайся, — Воля снял электроды с груди.       Девушка была худенькой с короткими розовыми волосами, которые она заправляла за уши. На левой руке возле локтя виднелась татуировка в виде бабочки.       Пока мы с ней шли по длинному коридору, я оглядывал помещения и людей вокруг. Все были как дома, общаясь, играя, отдыхая и… болея. В одном из кабинет справа была приоткрыта дверь, где я увидел нескольких детей сидящих на сдачи крови из вены. И я тут же побелел. Медсестра это сразу заметила.       — Боишься крови?       — Н-нет, игол, — я задержал дыхание, представляя себя в той комнате.       — А, понимаю, тоже не люблю это все. С детства боялась. А знаешь как я справлялась со страхом?       — Как? — я правда заинтересовался после ее речи.       — Ну, я проговаривала текст своей любимой песни. Ну тот момент это была песня Джастин Бибер — бейби.       — Baby, baby, baby, o-оh. Like baby, baby, baby, no-о-о. Like baby, baby, baby, oh. Thought you'd always be mine, mine, — пропевала она, сщелкая своими пальцами, создавая ритм. — Вот мы и здесь, заходи. — В кабинете не было никого из медперсонала, только камера и рентгеновский аппарат с экранами.       — Что это? — испуганно произес я.       — Камера, куда ты и встанешь. Снимай верх и свою красивую цепь с шеи. — Она мне протянула какой-то раствор, который пить у меня не было ни какого желания, но пришлось. На вкус он не так уж и плох, как мне казалось. Напоминает мел.       Я посидел несколько минут на кушетке, чтобы передохнуть, и поместился внутрь этого страшного объекта, стараясь успокоить свое дыхание.       — Сядь немножко правее и подними руки над головой, — девушка отошла к аппаратам и что-то тыкала пальцами. — А теперь замри и задержи дыхание.       — Выдыхай, — произнесла она через несколько секунд, и я раслабился.       Пока я пытался защелкнуть цепочку на груди, какая-то девушка с длинными и черными волосами собранными в косичку вошла в комнату.       — Тебя Олег Борисович зовет.       — Сонь, мне надо еще пацана на кровь отвести, — закатила глаза Лена.       — Ты же его знаешь, иди, я сама отведу.       — О-ох, ладно, — устало выдохнула девушка и что-то продолжила смотреть на экране. Соня вышла, и я побрел за ней.       — Эй, парень, — шепотом окликнула меня розововолосая. Я повернулся.       — Бейби-и-и, бейби-и-и, о-о-о-о, — пропела она и забавно подмигнула мне.       Я усмехнулся и ушел, еще долго улыбаясь от этого момента. Она была яркой и очень приятной девушкой, которая дала мне уверенности. Я шел на анализы уже не с такой бледной миной, как тогда. Я понял, что весь медперсонал и правда делает огромную работу для всех этих детей. Что только стоит их улыбка и хорошее настроение между отвратительными процедурами, которые выжимают все соки изнутри.       Вот я уже сижу на кресле. Вот у меня уже шумит в голове. А вот у меня уже дрожат руки. Нужно было срочно успокоиться, а то так и без того хлипкое сердечко не выдержит. Нужно было отвлечь себя песней, как и сказала Лена. Так, песня, которая меня успокаивает… Точно! Я выбрал ту, под которую часто делал домашку в наушниках. Она какая-то волшебная что-ли… «Комарики сердце кусают, чешется Её любовь не добежала, моя любовь бесится Но слева чешется, сука, чешется Мазал — не лечится, капал — не лечится Комарики сердце кусают, чешется Её любовь не добежала, моя любовь бесится Но слева чешется, сука, чешется…»       — Все! — выдернула меня из мыслей медсестра.       — Стоп. Все?       — Да, не так уж и страшно, правда?       — Ага… — промямлил я, но это было не так. Было капец как страшно и неприятно.

***

      2022 год.       — Ах-ах-ах, ты правда так трусил? — заливался брюнет, прикрывая лицо ладошками. Я лишь нахмурил брови.       — Ладно-ладно, солнце, не дуйся. Я просто помню, как ты мне рассказывал кучу страшных историй со своим участием. А здесь ты боишься простую иглу?       — Простую блять? Ее в вену втыкали, — я съежился, вспоминая эту картину. — А что ты вообще ржешь, а? Я помню, как ты визжал при виде паука на стене, я тогда чуть не обоссался с твоего лица.       — Ну ты сравнил! Видел вообще это мерзкое существо с маленькими ножечками? Фу-у-у, блять!       — Ах-ах-ах, как мне не хватает порой таких разговоров… — моя улыбка резко сменилась на горесть.       — Ну тут я соглашусь, — парень печально улыбнулся в ответ. — Так, все, продолжай, я хочу знать как ты пережил данный ужас!

***

      2019 год.       Вымотано я зашел в комнату. В окне уже было совсем темно. Максим сидел в телефоне и поднял на меня взгляд.       — Ну че?       — Пиздец, кровь из вены брали…       — О-о-о, понимаю, сам каждый раз умираю. — Какую песню пел?       — А… А что, это тут традиция такая, все поют? — я плюхнулся на кровать, сбрасывая тапочки с ног.       — Ну типа, Лена рассказала, потом другие подхватили и понеслось в итоге. Так какую?       — Папин Олимпос и Космонавнов нет — комарики. Классный трек.       — Потом послушаю. А я лично Нирвану всегда пою и представляю, как я на концерте гитару хуярю об пол, — довольно прикрыл веки сосед.       — Прикольно, надо будет тоже попробывать, — я тоже закрыл глаза, но в голове была не сцена. Я представлял, как бегу по полю под ярким солнцем, ведя с собой мяч. Ну да, что же еще могло мне привидеться? Действительно… Но тут я вспомнил того пацана, прибежавшего к нам сегодня. Тоже забавный парень. Может подружимся еще.