Апатия.
6 августа 2022 г., 12:11
«Воскресное утро, кофе, сиги
Я молодой, все так красиво
Вкусный парфюм тянет в постель
Я захожу — открытая дверь
Ты так красив, ты так красив
Время теряет тут всю свою силу
Если меня спросят, что такое красота
Я покажу твои глаза…»
— Я покажу твои глаза, — прошептал я, осматривая лицо задумчивого Арса, когда мы лежали в обнимку у него в комнате.
— Что? — переспросил он.
— Говорю, что если меня спросят, что такое красота, я покажу им твои глаза.
— Серьезно? — удивился он. — Они же обычные.
— Не правда, они красивые… очень.
Попов кратко улыбнулся и медленно потянулся, прикоснувшись к моим губам. Я задержал с трепетом дыхание и прижался в ответ.
— Слушай, — отстранился он. — Я…
— Что?
— Помнишь то твое действие, которое ты не выполнил?
— Ухум, и что ты хочешь? — я с интересом приподнялся над ним на локтях.
— Чтобы ты не обижался, если я снова стану грубым. Я не специально.
— Да не будешь ты грубым, все хорошо.
— Нет-нет… Ты же меня знаешь. Я могу все испортить…
Я так и не понял о чем он говорил, но просто кивнул и лег к нему на грудь, зарываясь в одеяло.
01:12. Спустя несколько дней.
Прохлада, приходящая прямо из окна, касалась моего лица. Я полностью с закрытыми глазами углубился в музыку, которая на максимуме играла у меня в наушниках. В тот момент я задумался о прошлом, вспоминая старые моменты, которые мой мозг прокручивал постоянно. На моменте, когда я думал о счастливом лете двенадцатого года, меня кто-то схватил за руку и дернул. Я с ужасом открыл глаза и сбросил наушники.
— Блять, — вскликнул я, упав скровати.
— Да тихо ты! — в унисон произнесли Арс и Лера.
— Вы конченные? — я поднял голову на ребят, которые закатывались со смеху.
В тот момент я заметил насколько сильно они похожи. Их улыбки и ямочки, черные локоны волос и голубые глаза. Как брат и сестра.
— Да вроде нет, — хохотнул Арс.
— Стоп, а вы в чем? — я обратил внимание на их странное одеяние. Они стояли в черных балахонах с капюшонами, как у сектантов.
— Не знаю, но выглядит круто, — девушка положила руку на плечо Попова, который устрашающе сложил руки на груди.
— Где вы это нашли? — спросил я и встал с пола.
— В хламе с коробками, там много чего интересного было. Видимо здесь кто-то проводил секты, — предположила Суворова.
— Ага. Или кто-то просто развлекал детей, — сказал я.
— Ну ты скучный… — закатил глаза парень.
— Согласна, — подтвердила подруга. Я с подозрением покосился на обоих.
— А с каких пор вы подружились? — сморщился я.
— С сейчасных. Она меня заставила копаться в коробках с мусором, а мне это понравилось, — Арсений пожал плечами и улыбнулся.
— Ухум… Я понял. И чего вы пришли?
— Пошли, — позвали они и направились к выходу.
— Куда? — помчал я за ними.
Мы тихо проскользнули во второй корпус и зашли в комнату Арса.
— Что это? — на полу я увидел странную доску с буквами.
— Спиритическая доска.
— Типа с духами общаться?
— Ага.
— Лови, — Лера кинула мне в руки такой же балахон, как и у них.
— Зачем мне это надевать? — закатил я глаза.
— Для атмосферы. Ну же! — она махнула руками и, сев на пол вместе с Арсением, злобно зыркнула. Я послушал и накинул его.
— Ну, и? — спросил я, сев рядом.
— Будем разговаривать с духами, — довольно произнесла девушка.
— Ты реально думаешь, что здесь есть призраки? — съежился я.
— Конечно есть. Это же больница, здесь сотни людей умирают!
— Позитивно… — подметил я и перевел взгляд на Попова. — И ты веришь?
— Не-а, мне просто скучно, — он мило пожал плечами и вытаращил нижнюю губу.
— О-о боже, во что я ввязался… Ладно, погнали, — сказал я, и мы положили указательные пальцы на стрелку.
— Здесь кто-нибудь есть? — спросила Суворова, разглядывая потолок. Мы с Поповым переглянулись и в унисон заржали. Девушка насупилась и пронзительно смотрела на нас. — Очень смешно…
— Ну вообще-то да. Ты что, Масленников? — усмехнулся Арс.
— Да-да, ха-ха-ха, — с сарказмом посмеялась она. — А теперь давайте серьезно!
— Ладно, ладно, не дуйся. Давайте серьезно, — согласился я и показательно закрыл глаза.
— Спасибо. Продолжим! Здесь кто-нибудь есть? — снова спросила Лера.
Но ответа не было. Вокруг зазвенела тишина. Секунд тридцать мы настойчиво молчали, ожидая хоть чего-то. Я уже хотел сказать, что эта идея совершенно бредовая, как стрелка зашевелилась. Я испуганно распахнул глаза, и мы наблюдали, как она остановилась на слове «Да».
— Твою… — осмелился произнести я.
— Даже я такого не ожидала…
Я поднял взгляд на довольного Арса, который мне ехидно подмигнул. Я сразу понял, что это он все вытворяет, и стал подыгрывать.
— Так, что еще спросить… Кто с нами говорит? — с серьезным лицом она ждала ответа, и стрелка снова меняла маршрут.
— Д-и, — читала Суворова за стрелкой. — М-а? Дима! А что за Дима?
— Ну, Медведев, логично же, — усмехнулся Арс.
— Да-да, — нахмурилась она.
— Как ты умер? — тоже решил спросить я, ломая камедию.
— А-в-а-р-и-я, — прочитали мы за стрелкой. — Авария, какой ужас…
— Ага, ужас. Я тоже хочу спросить кое-что, — перебил Попов. — О, великий дух, когда Лера поймет, что никаких призраков не бывает и это все делаю я? — засмеялся он. А девушка толкнула его в бок и усмехнулась.
— Я это еще поняла, когда ты пытался сдерживать смех, придурок.
— Ага, расскажешь, — кивнул брюнет.
— И это все? Я думал будет хоть немного страшно, — сказал я.
— Да это просто детская херня, — парень отбросил доску и откинулся на стенку спиной.
— Ну, ребят, скучно же. Я хоть что-то предлагаю, — расстроилась девушка.
— Может тогда истории расскажем страшные? — предложил я.
Ребята с энтузиазмом кивнули, и мы расселись по краям кровати, сливаясь с жуткой темнотой. Лерка включила фонарик на телефоне и подставила его к подбородку, нагнетая обстановку еще сильнее.
За тот вечер прозвучало немало страшных и одновременно смешных историй, от который мы старались со всей силой сдержать смех, что не всегда получалось и мы выходили за норму шума. Тот вечер мне запомнился идеальным… и таким счастливым. Наши улыбки не падали с лиц. Время бежало быстро, но мы будто растворялись в нем, наслаждаясь каждым вдохом. И даже не заметили, как по очереди заснули на одной кровати.
Все бы отдал, чтобы вернуться туда хотя бы на немного…
***
Знакомо ли вам чувство безысходности? Мне да. Это чувство появляется, когда ты в совершенном отчаянии и сам не понимаешь, как с этим бороться. В тебе живет пустота, и мозг поддается ей. Ты словно в пелене находишься каждый день, не замечая ничего вокруг, что бы могло меня порадовать. А когда пускаешь хоть немного слезу и даешь волю эмоциям, становится явно легче, и ты возвращаешься в обычное состояние, будто ничего не было. А потом накрывает снова, а потом снова отпускает. Вот думаете к чему это я? На кого так похоже данное состояние? Уже прошло половина лета. Полтора месяца, как я здесь живу. Полтора месяца, как мы познакомились с неопределенной личностью, которая влюбила в себя почти моментально. Все это время мы бегали с ним на крышу, узнавая там друг друга все ближе и ближе. Время пролетало быстро, и я перестал замечать за Арсом агрессивное поведение, что меня радовало, но мое больное сердце что-то чуело неладное. Лера уехала еще с утра, как и предупредила вчера вечером, ей надо было домой на пару дней. Я ее быстренько проводил и пошел к Арсу, так как его не было нигде видно. Парень лежал на кровати в телефоне и отвлекся на меня вялым взглядом. — Тебя на завтраке не было. — Ухум, — пробурчал он, не отводя томный взгляд. — Ты в порядке? — спросил я. — Нормально… — парень встал с кровати и остановился передо мной. Я проявил инициативу и обнял, ощущая, как он холодно стоял без движений. — Арс…? — произнес я и отошел, взглянув на его опустевшее лицо. — Я… мне нужно идти, — Арс словно невзначай толкнул меня в плечо и ушел. Меня словно бросили в яму с говном. Никогда не думал, что если человек не захочет меня обнять в ответ, я так это приму близко к сердцу. А все потому, что это не просто какой-то человек, а Арсений Попов… Он вызывал слишком яркие эмоции. Весь гребаный день он избегал меня. Я не знал, что делать. Было ощущение, что я единственный, кто мог помочь ему. Будто все забили, и мы остались вдвоем. Будто все врачи не замечали нас и исчезли. Чувство дежавю. Я сидел и грустно тыкал рыбу на обеде. Такое же уже было. Ничего не менялось. Точнее все вернулось на круги своя. Вернулся тот депрессивный Арс с пустым взглядом. А может он и не уходил никуда… — Ушастый, — окликнула меня Лена и приземлилась на стул рядом. — Что случилось? Чего опять такой хмурый? — Я не знаю… — Что? Рассказывай давай! Ты же знаешь, я поддержу. — Я просто не понимаю, что происходит с Арсом, — скрепя голосом говорил я. — В смысле? — Все еще вчера было хорошо, мы болтали, веселились. А сегодня он избегает меня с чужим взглядом. Девушка прикусила нижнюю губу и опустила взор. — Тош, ты же помнишь, я говорила тебе, что тебе будет сложно? — Ну да. Но это все ерунда. — Нет. У Арса есть проблемы, мы же оба это понимаем. Он очень сложный ребенок с приступами апатии, который проходил уже несколько раз терапию по этому поводу. — Боже, у него столько проблем, но почему никто ничего не делает? — Делают. Он обследуется у психотерапевта, даже в специальном отделении лежал… — В психушке то есть? — я бросил вилку и приложил ладошки ко лбу. — Слушай. Я его знаю уже долго, и то, что он проходил — очень сложно. Ему много кто помогал, но мы знаем, что это Арс, и он, если не хочет, то ничего не сделает. Не станет пить таблетки и так далее. — А он не пьет таблетки? — Все может быть, учитывая плохие прогнозы по здоровью. — Ну почему нельзя просто заставить? — Заставить? Семнадцатилетнего парня, который погряз в селфхарме? Он не маленький ребенок и все прекрасно понимает. Мы лично следили, чтобы он пил все лекарства и вовремя, но позже узнали, что он все выливал в окно. Никто из нас не обязан его заставлять, для этого есть родители, которые также ничего не могут сделать. — Что? Зачем он это делает? — мучительно простонал я. — Я сама не знаю. — Но с этим что-то нужно делать! — У него ухудшения по здоровью. В скором времени должна быть трансплантация печени. А уже потом нужно психологическое лечение. — Это же просто операция. Почему так тянут? — Две проблемы: деньги и донор. — Как всегда решают деньги, — вздохнул я. — Да, ушастик, да, — легкая рука девушки легла мне на плечо и гладила.***
2014. Осень. — Я дома, — сказал я и хлопнул входной дверью. Я вернулся после гулянки с друзьями в шесть вечера. В доме стояла тишина, только тихо в гостиной говорил телевизор. Обычно было шумно на кухне, так как мама что-то готовила, а Элька бегала по дому и щебетала. Но не в этот раз. Мамы не было, а папа сидел на кресле в полудреме. Странная атмосфера не давала мне успокоится, и я пошел по комнатам. Спальня родителей пустовала, а из комнаты Эли звучал вопль. Я тут же открыл дверь и увидел ревущую сестру. — Эль? — я бросился к ней. — Что случилось? — Ничего, — вытерала слезы она. — Нет, рассказывай! Она помотала головой и закрыла лицо руками. Я обернулся и увидел порванные постеры с ее кумирами на стенах и разгромленную полку с статуэтками. Что-то в груди горело. Поцеловав ее в макушку, я помчал в зал к отцу. — Ты что сделал? — дрожа сказал я. Но он даже не шелохнулся. Я взял и кинул в него подушкой, и от открыл глаза. — Ты ахренел? — рыкнул он. — Ты что сделал? — повторил я. Он нахмурился и сменил лицо на мерзкую ухмылку. — Ты про Эльку? Господи, Антон, это воспитательные меры. Она совсем распоясалась, вешает каких-то мужчин на стены. Поэтому пару раз ремнем и ничего не будет. — Ты ее ударил? — я приоткрыл рот и сжал кулаки. — Пришлось. Так бы не замолчала… Терпению пришел конец. Меня трясло. Я сорвался и побежал на кухню. Быстро схватив ножик, я вернулся обратно в гостиную и подставил его к шее отца. Он вжался в кресло, вцепившись руками в ткань. — Тош, ты чего…? — осторожно говорил он. — Я тебе не Тоша! — крикнул я, стараясь быть взрослым. — Еще раз тронишь Элю, я тебе этот ножик воткну на пару сантиметров глубже. Круто же для худого одиннадцатилетнего мальчика? Да. Я смотрел какой-то фильм не так давно до этого момента и запомнил фразу. — Убери ножичек… — Нет! Пообещай, что не тронешь больше Элю! — Хорошо, обещаю, — медленно говорил он. — И сейчас пойдешь извиняться перед ней! — Хорошо… Я убрал ножик и отошел. Отец аккуратно встал и ушел извиняться в комнату к сестре. Мы благополучно забыли об этом и не стали говорить маме. Отец перестал с тех пор вести себя, как мудак. Это меня и радовало.
