2
16 ноября 2021 г., 17:24
— Будь хорошим мальчиком и открой!
В дверь его съемной квартирки агрессивно барабанят, и Феликс всерьез задумывается, не возмутятся ли соседи.
Но беда в том, что он открывать не хочет. Оставьте его все в покое, эй!
— Я вызову полицию, если ты не откроешь, — слышится вновь голос Чанбина, и Феликс все же открывает чертову дверь.
— Под каким предлогом?
— Под предлогом «мой друг не выходит на связь в течение трех дней, думаю, с ним что-то случилось».
— Перестань. Ты знал, что со мной все в порядке.
— Это — не порядок.
Он взмахивает рукой, явно подразумевая опухшее от слез лицо, испачканную футболку (ее облюбовал крем от пирожного), накинутый поверх нее застиранный банный халат и хаос на голове. Он не помнит, когда в последний раз расчесывался, если честно.
— Слушай, почему я не могу несколько дней похандрить из-за облома в любви?
— Ты должен хотя бы на связь выходить.
— Я никому ничего не должен.
Чанбин смотрит на него несколько секунд, а затем просто обнимает его и держит в объятиях так долго, что это становится неловким.
— Расскажи мне все, бро.
Он не дожидается приглашения — подняв с пола пакет, заходит и начинает разуваться, пока Феликс прикидывает: возмутиться или все же обрадоваться его решительности. Он приходит к выводу, что решит чуть позже, когда у него будет больше данных. Поэтому пока что просто проводит Чанбина в ванную и приносит ему чистое полотенце.
Потом Чанбин начинает разбирать пакет.
— Горячая еда, потому что ты вряд ли ел что-то нормальное в последние дни, — объявляет он.
Впрочем, еда оказывается остывшей. Впрочем, Феликс все равно ест, потому что и правда, надо за несколько дней поесть нормально, а не запихиваться сладким.
Он проглатывает мясо и овощи почти мгновенно. Предлагает Чанбину кофе, и тот соглашается, а затем они сидят с кружками и смотрят друг на друга: Чанбин — молча спрашивая, что происходит, а Феликс — ощетинившись в нежелании ничего рассказывать.
— Я никуда не уйду, пока не услышу, что происходит, — предупреждает Чанбин, на что Феликс ощетинивается еще больше.
— Это чертовски некрасиво, дорогой мой. Ты не должен меня заставлять.
Несколько секунд Чанбин явно колеблется, но потом соглашается:
— Ты прав. Хорошо. Расскажи, если будешь готов. Если нет — давай просто поболтаем, поддержки ради.
Феликс кивает, приходя к мнению, что все же благодарен Чанбину.
— Какие новости? — спрашивает Феликс. Хотя на самом деле не хочет слышать о новостях, просто не готовый так загружаться. И Чанбин, к счастью, отмахивается:
— Не думаю, что есть что-то важное, чтобы забивать твою и так забитую мыслями голову.
— Хорошо, — улыбается Феликс. И тут же грустнеет: — Но какие все-таки новости о Минхо?
— Почему тебя он интересует?
— Ну, знаешь… На той вечеринке у Чана мне показалось, что у них что-то вспыхнуло…
— У них? — переспрашивает Чанбин.
— С Джисоном. Ты открывал ему двери, помнишь?
— Ах, да… Постой. Кажется, я понял.
Феликс поднимает бровь в нетерпении услышать объяснения.
— Джисон, когда я открыл ему, сказал, что, по словам Чана, он нравится кому-то из его друзей и он может прийти, если хочет познакомиться. Было бы неловко, если бы этим другом оказался я…
— Ты не отвлекайся от своих выводов.
— Да. Я думал, что тот друг, которому он нравится, — это Минхо. Но я теперь почти уверен, что это ты.
— Бинго. Ты проявил удивительную проницательность.
Чанбин качает головой.
— Так вот в чем дело? Минхо увел у тебя потенциального парня?
— Он не уводил — Джисон сам пошел. У них там обоюдная химия.
— Мне жаль, что ты переживаешь это. Непростой этап.
Феликс улыбается и не убирает руку, когда Чанбин накрывает ее своей теплой ладонью.
— Если я могу что-то сделать для тебя…
— Думаю, что нет. Мне просто надо немного побыть одному.
— Не забывай про универ, красавчик.
И Феликс фыркает на это «красавчик», потому что знает, что выглядит сейчас ужасно.
— Хорошо-хорошо. Я завтра приду, если смогу отодрать себя от дивана.
— Я позвоню, чтобы разбудить тебя.
— Спасибо.
Феликс снова улыбается ему. Перед уходом Чанбин снова его обнимает, и ему кажется, что он хочет провести в этих уютных объятиях все отведенные ему годы или около того.
***
— Покажи свои глазки, прелестница.
Феликс показывает Чанбину средний палец и темные очки не снимает. Он весь еще не в меру помятый, но он хотя бы принял душ и оделся как подобает для похода в универ.
Он замечает, что Чанбин хмурится, когда Минхо проходит мимо, и сжимает его руку, говоря тихо, чтобы никто не услышал:
— Все в порядке, я переживу это.
— Он очень тебе нравится, да? — спрашивает Чанбин так же тихо.
— Да. Но я Джисона понимаю очень даже хорошо. Я тоже был влюблен в Минхо в свое время.
Чанбин явно удивлен, и это заставляет Феликса хихикнуть.
— Я очень влюбчивый, — признается он.
— Так что, ты перелюбил полгорода, а я не знал? — усмехается Чанбин.
— Нет, только… — он называет несколько имен, заканчивает: — Минхо, Джисона и…
И он замолкает, потому что еще одно имя — Чанбин. Он ему нравился как раз перед Джисоном, но он просто побоялся предпринимать что-либо, потому что, как ему казалось, у Чанбина что-то намечалось с Чонином. Феликс не хочет создавать неловкую ситуацию, поэтому быстро переводит тему на учебу, и, пока Чанбин называет ему темы эссе, мысленно вздыхает с облегчением.
Однако Чанбину не удается закончить с темами эссе, потому что на горизонте появляются Чан и Хенджин. Они идут близко друг к другу, и Феликс готов поклясться, что видит, как их руки то и дело соприкасаются.
— Голубки, — одновременно с Чанбином говорит Феликс. И добавляет: — Но они такие милые вместе.
— Привет. Вы как? — Чан говорит «вы», но смотрит только на Феликса.
— В порядке, — говорит Феликс и, словно в подтверждение, улыбается Чану.
— Если тебе нужно будет поговорить — я всегда готов выслушать. Это меньшее, что я могу сделать с тем, что я наворотил. — Он выглядит донельзя виноватым.
— Что-то случилось? — спрашивает Хенджин.
— Я потом тебе расскажу.
— Нет, ты ничего ему не расскажешь, — упирается лбом Феликс, — это личное, правда?
— Ох. Да. Ты прав.
Хенджин закатывает глаза.
— Ладно-ладно, я не у дел.
— Мне теперь неловко перед Хенджином, — говорит Чан. — Как будто у меня есть от него секреты.
— Нет, это у меня секреты ото всех… Ох, ладно, все равно вы с Чанбином уже знаете, пусть будет еще и Хенджин.
Он выпаливает историю про Джисона и Минхо на одном дыхании, может быть, слишком громко. Хенджин хмурится.
— Дерьмовая ситуация. Как он мог? В смысле, Минхо.
— Не думаю, что он был в курсе. И сердцу не прикажешь. Он не виноват. Никто не виноват.
— Вот именно, — раздается знакомый голос — и все оборачиваются на Минхо.
Феликс затихает, а с ним и остальная компания.
— Но я хочу, чтобы ты знал, что мне жаль. Ну, что ты страдаешь по этому поводу.
— Все в порядке, — заверяет его Феликс, хотя сердце предательски сжимается. — А как у вас дела?
— Неплохо. Сегодня у нас свидание.
— Отлично. Передавай Джисону привет.
— Ни за что.
— Да ладно, это же просто привет.
Минхо неопределенно цокает языком. Феликс так же неопределенно встряхивает волосами и объявляет, что идет на лекцию, а они пусть опаздывают, если хотят.
