i’ve been moving in backward directions

красные следы твои стирает яд

Джи-ён смотрит на то, как Сэ бек кладёт подбородок на колени, прижатые к груди, и старается не теребить нервно сережку в носу. Ещё рано, холодно и станция совсем пустая; ветер гоняет пустые пакеты и мусор по земле. Серое низкое небо заставляет что-то тревожно и странно сжаться внутри. (Это хорошо, когда тебе не к чему возвращаться, — как-то сказала Джи ён, пытаясь объясниться. — Это означает, что тебе нечего терять.) Они молчат, и это не тяжело — но им будто нечего сказать друг другу. В воздухе висит много несказанного, но если произнести это вслух, ничего не изменится. Как это можно сказать вслух? Мы были на грани смерти несколько дней назад, и теперь мир похож на фальшивку, расплывшуюся акварельными разводами? Джи-ён уже забыла каково это — быть с кем-то связанной, потому что она научилась этому давно: не привязываться. Но теперь между ними будто невидимая нить, тянущая ее следовать за Сэ-бёк — что-то, что заставило ее разжать пальцы на последнем шарике, мягко его отпустить. Это даже немного смешно, теперь, когда она думает об этом: она была готова умереть за Сэ-бёк, но даже не знает ее любимого цвета. (Она не может оправдаться тем, что слабость заставила ее даже не думать о том, чтобы перешагнуть через Сэ-бёк — Джи-ён выучила очень давно, что кровь — есть кровь, независимо от того, чья она, и на пальцах она ощущается абсолютно одинаково.) Раздается пустой, механический голос, и Джи-ён дёргается — но потом выдыхает; это объявление о проезжающем поезде. Странно снова боятся малейших, глупых вещей. Сэ-бёк резко вдыхает и закрывает глаза на секунду. Она бледная, веснушки и круги под глазами выступают на ее коже, но Джи-ён не предлагает ей отдохнуть. Сэ-бёк ни за что не согласится отдыхать, пока не заберет брата. Джи-ён засыпает под мерный стук колес, дождя и тихого дыхания. Когда она просыпается, у неё гудит шея и Сэ-бёк выглядит так, как будто она даже не думала закрывать глаза. Джи-ён хочет спросить у неё, как она себя чувствует, но внезапно она говорит первой. — Каждый раз когда я приезжала к Чхолю, он меня спрашивал — приехала ли я его забрать? Каждый чертов раз, очень долго. И все что я могла, это смотреть ему в глаза и говорить «нет». Он прекратил меня спрашивать, потом, но все ещё смотрел на меня, как будто если он спросит меня достаточное количество раз, я передумаю. Как будто если бы я могла, я бы не забрала его в следующий же момент, любой ценой. Она говорит это спокойно, но смотрит в окно, все время оглядываясь — Джи-ён чувствует, что у неё слезятся глаза. — Теперь все будет по другому, — Джи-ён шепчет, потому что не может сказать ничего, чтобы поменяло это или исправило. Она смотрит на их руки, лежащие на столике, и совершает поспешное, необдуманное решение — аккуратно накрывает руку Сэ-бёк своей. Сэ-бёк мягко ее сжимает. — Будет. Когда они выходят на дальней станции, воздух влажный и свежий после дождя. Джи-ён впервые чувствует, что она может по настоящему дышать с тех пор, как их выкинули из фургона и оставили на тротуаре. Джи-ён пробует ещё раз, и просовывает свою руку между пальцев Сэ-бёк. Она сначала дёргается, а потом аккуратно держит, переплетая их пальцы. Это хорошо. Они идут молча — Джи-ён все ещё сонная после поезда, а Сэ-бёк выглядит так, будто очень серьезно о чем-то размышляет. Она могла бы пошутить о том, как та смешно морщит лоб и сводит брови, но уверена что как только откроет рот, то начнёт бесконечно зевать. (Джи-ён хранит все свои эмоции запечатанными в маленькие коробочки, но в последнее время ей все сложнее не попробовать потыкать их, чтобы посмотреть что будет если она вдруг даст себе почувствовать. Сложнее и сложнее.) Поэтому, когда они стоят у ворот приюта, она сжимает руку Сэ-бёк. — Хочешь я пойду с тобой? Сэ-бёк смотрит на неё, почему-то удивлённая, будто не полностью понимает. — Да, если. если ты не против. Джи-ён смеётся, совсем тихо: — Кто-то должен проследить, чтобы ты не чего-нибудь не подожгла. Сэ-бёк фыркает и закатывает глаза, но Джи-ён видит, что она улыбается и все еще не отпускает ее руку. Когда Сэ-бёк идёт спросить о брате, Джи-ён видит, что он нервничает, но держится прямо, только немного заваливается вбок — швы ещё свежие. Она забывает все, о чем думала, когда смотрит как Сэ-бёк разговаривает с одной из монахинь — она хмурится, и вообще выглядит устрашающе. Джи-ён сложно отвести от неё взгляд, но что подсказывает ей что все идёт не по плану. Она не слышит то, о чем они разговаривают, но Сэ-бёк хмурится ещё сильнее и выглядит раздраженной. Джи-ён не знает, как ее подруга отреагирует если она вмешается, но она все равно встаёт, потому что несмотря на то, как устрашающе выглядит Сэ-бёк, она не может сидеть и просто смотреть со стороны. Она молча подходит к ней, и ждёт пока та ее заметит. — Все хорошо? Сэ-бёк выглядит раздраженной, хмурится, но потом тяжело вздыхает и говорит: — Да, все хорошо. Чхоль скоро придёт. — она пристально и зло смотрит на монахиню, и та, похоже понимает намек; отворачивается и уходит, что-то бормоча себе под нос. Джи-ён ждёт, пока Сэ-бёк объяснит ей что происходит — если захочет. — Они пытаются убедить меня, что я неподходящий опекун. Как будто хоть что-то здесь подходит для детей. Джи-ён чувствует, как на неё накатывает злость — глаза закрывает красной пеленой. Сэ-бёк прошла через непостижимое, чтобы помочь брату, все ради этого момента — и кто-то смеет теперь ей в этом отказывать? Она чувствует руку на своём плече — Сэ-бёк смотрит на неё и качает головой, теперь уже намного спокойнее. — Все хорошо. Они сейчас его приведут. — Она смотрит на Джи-ён с чем-то необъяснимым в глазах, и ее нахмуренные брови наконец расходятся. — Спасибо, что пошла со мной. — Не за что, — шепчет Джи ён, и ей почему-то не хватает воздуха. — Нуна! Сэ-бёк внезапно обходит ее, делает два быстрых, широких шага, и в неё что-то врезается с разбегу. Она подхватывает своего брата и поднимает его. Джи-ён слышит несколько рваных, приглушенных всхлипов — маленький мальчик прячет лицо в ветровке Сэ-бёк. Когда Джи-ён может наконец разглядеть Чхоля, первое что она замечает — то, насколько он похож на Сэ-бёк. У него ее ровные скулы, и глаза, и веснушки на кончике носа. Сэ-бёк вытирает его слёзы ладонью и проходится через его волосы, взъерошивая их. — Кто это? Он действительно очень похож на неё — когда он смотрит на Джи ён, ей кажется что он протыкает ее взглядом, разбирая на кусочки и изучая. — Это моя подруга, — говорит Сэ-бёк. У неё внутри все тепло от слова подруга, но она понимает, как они выглядят для Чхоля — все в синяках, порезах, и не спавшие несколько дней. — Стой, где твои вещи? Сэ-бёк снова хмурится, и у неё смешная складка между бровей, но это все проносится в голове Джи-ён очень быстро, потому что сейчас нужно сосредоточится на более важном. Чхоль моргает, потом ещё раз, и делает глубоких вдох, который немного похож на всхлип, а потом говорит, очень тихо. — Вещи? Теперь Джи-ён очень отчетливо видит ярость в глазах Сэ-бёк, и у неё есть ещё одна причина ненавидеть все, связанное с монахинями. — Пойдём, поможем тебе собраться. /// Джи-ён стоит посреди полупустой кухни в квартире, которую они сняли на пару ночей, пока не решат, что делать дальше. Она босиком, и холодный немного жжет ей ноги; ветер из открытого окна гладит ей голые плечу. Становится холодно, но тут все еще пахнет благовониями, которые владелец зажег, чтобы выветрить запах затхлости и пустой квартиры. Пахнет остро и пряно. Сэ-бёк сидит на полу, возле дивана — у нее взъерошены волосы; она похоже уснула, пока укладывала Чхоля спать. Джи-ён пытается понять, почему она проснулась — но она сама спать не может, и не сможет еще очень долго. (Она гадает — будет ли все случившееся гореть у неё перед глазами ночью, так же, как и мертвое тело ее отца?) . Но она просто садится на пол и опускает голову на плечо Сэ-бёк. Это так привычно и правильно, что у неё что-то сводит в груди. Сэ-бёк не говорит ей прекратить, и несколько секунд спустя, она наклоняется в сторону Джи ён. По ощущениям — три утра, и мир будто ненастоящий; все линии расплываются и сливаются в одну. — Что ты будешь делать теперь? Все остатки сна уходят — Джи-ён ждала и боялась этого вопроса, потому что как она может ответить, если сама не знает? — Не знаю. Пока не хочу никуда уезжать. Сэ-бёк прерывисто вдыхает, и в следующий момент ее голова соскальзывает с ее плеча и они оказываются лицом к лицу. — Никуда? Джи-ён хочется нервно рассмеяться, но когда она присматривается ближе, она видит надежду в ее глазах. Поэтому она просто кивает, не отводя глаз от лица Сэ-бёк. В ее глазах что-то странное, настолько нежное, что живот Джи-ён завязывается в узел — она уже давно забыла об этом чувстве. У Сэ-бёк на щеках — созвездия из веснушек, и Джи-ён поддается порыву и проводит по ним пальцами, почти не касаясь ее кожи. Во всем этом что-то бесконечно завораживающее: она не знает, где заканчивается сегодня и начинается завтра — есть только горящее бесконечное сейчас. Все что у них есть, потому что Джи-ён все еще чувствует, что все может выскользнуть у неё из рук, как песок между пальцами. Она вдруг замечает, что Сэ-бёк почти не дышит, и убирает пальцы — стоит ли ей остановится? Она отводит руку, но Сэ-бёк следует за ней, а потом замечает, что делает и крупно краснеет — всей шеей. Джи-ён смотрит на ее лицо, подсвеченное тусклой луной, полностью завороженная, и кладёт руку на ее прежнее место. — Можно я тебя поцелую? — Сэ-бёк бормочет себе под нос, и Джи-ён бы не поняла, что она сказала, если бы не почувствовала всем телом. — Да. — на выдохе. Когда она наклоняется, Джи-ён ждёт, но это ничего не меняет — она дергается когда губы Сэ-бёк касаются ее. Они сталкиваются носами, и сначала это немного неловко — Сэ-бёк приходится сильно наклоняться, и это немного смешно, поэтому Джи-ён хихикает в поцелуй. Она находит ладонью шею Сэ-бёк и проходит рукой сквозь ее волосы — она тихо вздыхает. // Когда они перебираются на диван и каким-то образом там помещаются, в комнате тихо. Окно все еще открыто, и туда заглядывает луна. Время утекает у неё через пальцы как вода, и Джи-ён запускает руки в волосы Сэ-бёк. Она засыпает за три минуты. Джи-ён долго смотрит, как она спит и закрывает глаза. У них теперь много времени.