Апология

Найден отзывчивый и милый сердцу Яков Маркович там же, в покоях. Его хрупкое тельце было подвешено на люстре, узрели его первым, Гриша и доктор, приведенный с улицы. Именно его тот искал — хотел оказать помощь, да прекрасно понимал, что приятель воспротивится самостоятельно обращаться. Разумеется, они решили, что покойный сделал это из-за неразделенной любви, но сутью его смерти был поехавший разум на фоне запоя. Была ли какая-то взаимосвязь между его кончиной и смертью Казимира Ивановича — никто не старался разобрать, хотя общее меж ними есть — петля. Ругался и ревел, чего прежде не делал, Григорий, ведь обещался помочь. Не успел. Печалился, томился не один день после произошедшего, прийти в себя не мог. Горько и посему, как в те годы руконаложников хоронили без почестей, избавляясь от тел самыми негуманными способами. Общая могила, тот самый буяв суицидников, коего страшился, о коем думал «пусть хотя бы Ида подрастёт». А она, в прочем, стала взрослой, да брату ее навечно девятнадцать. Как слезы она-то лила, узнав о ситуации. Дальнейшая судьба связала Гришу и Иду, как бы неожиданно для тех то ни было. Когда Мария Федоровна наконец умерила свой пыл, то позвала дочь навестить Яшу, выйти на перемирие. По итогу, как мы понимаем, они лишь приобщились к всеобщему горю. Для того, чтобы принять факт ошибки сына, матери понадобилось более полугода, шла зима, ровно такая же, как в печально известный когда-то Яше день — красивые снежинки вились в небе, мело в родной деревне, а снег, как обычно, попадал за щиколотки. Дамы ходили в манто, скользили по улицам, а Гриша, вместе с Зафаром, бежавшим с тюрьмы, несколько незаконно, проживал в некогда квартире Казимира Ивановича. На порог явились девушка и женщина, произошло слезное знакомство, а далее, словно буря замела, всем стоило жить далее, начав все заново. Сквозь траур и месяца встали на ноги, о Якове почти не вспоминали — больно и не приятно. Бесспорно, два раза в год сидели за столом, поднимали веселые истории, а в руках все так же хмель. Вероятно, знали б они от чего в самом деле погиб — отбросили спиртное подальше. Так или иначе, Гриша один смог сделать из всего свои выводы, но до других решил не доносить — не дойдет, покуда не пережили тоже самое. Таким образом, сблизился он с Идой, видел нечто родное, само подсознание тянуло к ней. Где-то там же, чувствовал ответственность за нее, ведь близкого обоим человека, имея к тому возможности, не уберег. Хотя обстоятельства и были следственной связью, но не являлись корнем взаимоотношений, им было что обсудить, помимо того, придерживались общих взглядов. Жили славно, спокойно, но не припеваючи — Гриша совсем опасался отныне столь крепких попоек, да отказаться все не находил в себе сил. Характер его сильнейшим образом изменился, старался быть более чувственным, ведь так оступался с тем ранее. Всячески прислушивался к проблемам, разбирая их по полочкам, и верно, так должно быть. На чужих ошибках, к сожалению, столь трагичных, люди многому учатся. Вдвойне тяжко приять юноше было смерть товарища и от того, что был атеистом, верил — Яша просто исчез. Навечно ушел, а там, по ту сторону, нет ничего. С этим осознать факт кончины гораздо сложнее, надо понимать. По истечению нескольких лет, пришла первая мировая, за ней революция, гражданская война, настало страшнейшее время. Зафар добровольцем направился на фронт, приняв, не диво, сторону красных, от туда же живым не вернулся. Но, в прочем, на этих страницах он имел далеко не самое главное значение, одначе, отметить это стоить. Ида переехала к Грише, когда той исполнилось двадцать, соответственно, милому сердцу ее, уже было около двадцати четырех. Однажды и они обрели покой: растили сына и двух дочек. Наконец квартира наполнилась озорным смехом, всегда пахло сладостями, а не затхлостью и папиросами, как то было еще при жизни Яши. После прихода Советской власти вышло множество указов, в том числе уплотнение населения, и рядом появились соседи. Словом, обрело когда-то тусклое и бледное помещение жизнь. Граждане, когда кровавые дни остались позади, наконец познали счастье. Бесспорно, боевые действия отразились на каждом, но они всяко учились не оглядываться. Нет ничего мудрёного, Гриша в будущем стал чекистом, и это, с его внимательностью, выходящей за края, стремлением к политическому приобщению, стало настоящим призванием. Иначе говоря, обрел свое место под солнцем. Ида тоже старалась, писала различные поэмы да стихи, но популярной не стала — со временем это занятие перекочевало в хобби, тем, чем не хотелось жить, но могло отвести душу. Мария Федоровна тоже долго не горевала, и вскоре исполнила свои желания с новым возлюбленным. А что до Марты? В прочем, ничего. Дальнейшая ее судьба осталась неизвестна. Жизнь неумолимо летела, все рушилось, вновь строилось на развалинах, народ страшился о державшихся, о покойных говорил мало. Яша так и остался навечно неизвестным, с годами забытым юношей. Ныне от него ничего не осталось, утеряно все, от воспоминаний до личных вещей. Душа где-то там, расщепилась на множество осколков, пропадала в чернейшей мгле. Боль, кой настигает каждого, вечная тревога и неминуемая участь.