История болезни

      — Hello darkness, my old friend, I've come to talk with you again*, — едва слышно бормотала я, безуспешно пытаясь попасть в ноты мелодии в наушниках. Песня мощным потоком врывалась в мозг, вызывая чувство, отдалённо напоминающее эйфорию. Голос солиста метал-группы задевал что-то внутри души, умело дёргая за ниточки моих нервов. Тёмная комната только способствовала этому, закрытая дверь отгородила меня от всего мира, позволяя полностью провалиться в свой. Угораздило же брата заболеть прямо в начале учебного года. Сашка никогда не отличался крепким здоровьем в свои десять, а начавшиеся прямо с первых чисел сентября дожди лишь помогли очередной простуде развиться быстрее. Первая неделя — и Саша уже свалился с температурой. Недолго думая, мать вызвала врача. Нашего участкового я помнила — сама ходила к нему, пока не исполнилось восемнадцать. Мужчина в возрасте, казалось, нехотя проверял у детей горло, слушал лёгкие и коряво черкал справки. Жизнь детского терапевта настолько доконала дяденьку, что тот даже не скрывал этого, разве что не матерился сквозь зубы при каждом следующем кашляющем ребёнке. Поэтому я, мысленно пожелав Сашке мужественно пережить пару неприятных минут, заперлась у себя в комнате. Общительным человеком в мои девятнадцать меня было назвать сложно, да и под ногами я мешаться не горела желанием. Даже свет не стала включать, пусть вообще не знают, что в доме есть кто-то ещё. Однако прошло уже около десяти минут, а из комнаты Сашки всё ещё был слышен голос отвечающей на вопросы мамы. Неужели участковый внезапно полюбил свою работу? Я весело фыркнула в ответ своей мысли и сняла наушники, прислушиваясь к звукам за дверью. Голоса переместились к входной двери, в замочной скважине скрипнул ключ. Кажется, можно выходить. Не глядя, пихнула ноги в пушистые домашние тапочки и толкнула тёмную дверь, выходя в зал. Стало неудобно. — Япона мать, — выдала я, поняв, что перепутала тапочки. — Ксюша! — голос мамы заставил меня поднять голову. На меня смотрели две пары глаз, а я так и замерла, вытащив одну ногу из тапочка и упираясь ладонью в стену. Рядом с мамой стояла незнакомая мне девушка. Она разглядывала меня с головы, на которой сейчас красовался небрежный пучок, до смешных тапок, надетых не на ту ногу. В светло-карих больших глазах мелькнула улыбка, даже уголки губ приподнялись. Аккуратные черты лица обрамляло светлое каре до подбородка, бежевое пальто сидело точно по фигуре, а длинными пальцами этот ангел протягивал моей маме листок с рецептом. Меня словно ударили по голове чем-то тупым и тяжёлым. Не в силах отвести взгляд и не меняя позы, я наблюдала, как девушка надевает короткие сапоги на каблуке и покидает квартиру, обменявшись ещё парой слов с моей мамой. Только после этого я выпрямилась, ловя на себе укоризненный взгляд матери. — И что это было? — она скрестила руки на груди, что всегда являлось признаком крайнего недовольства. — Тапки перепутала, — брякнула я, всё ещё чувствуя себя оглушенной. — Обязательно при этом выдавать нечто подобное? — Виноват, каюсь, — я поменяла местами злосчастные тапочки и скользнула мимо матери на кухню. Та только вздохнула. Как только я осталась одна, я поймала себя на том, что на лице появляется кривая улыбка, будто кто-то ослабил верёвочки, мешающие мне улыбаться. Образ девушки все ещё стоял у меня перед глазами. Заливая пакетик чая тёплой водой, я попыталась прогнать странное наваждение, но тонкий запах духов, оставшийся в прихожей, окончательно забил в мою голову светлые короткие волосы и выразительные глаза. Её явно позабавил мой вид, а может и фраза, но, если б я знала, что такое чудо стоит в нашей прихожей, мой выход был бы более эффектный. — Она, типа, того участкового заменяет? — с надеждой спросила я, заходя в зал с чашкой едва заварившегося чая. — Она новый участковый, — поправила мама, внимательно вчитываясь в рецепт. — Молодая, но такая умница, всё по делу, да и с Сашей сразу поладила. Ну, ещё бы, чуть не вырвалось у меня. Я вдруг ощутила почти непреодолимое желание забрать себе листок с написанным аккуратным почерком рецептом. Подавив странный порыв, я зашла в комнату к брату. — Как дела, Санчоус? — я присела на краешек кровати, на которой полусидел мальчик. Рядом с ним лежала пара книжек, на тумбочке чашка с остатками чая, градусник и таблетки, название которых я так и не смогла разглядеть. — Что доктор сказал? — Что мне надо больше пить горячий чай, а ещё полоскать горло. И в школу пока нельзя, — с удовольствием выдал мальчик, явно радующийся возможности увильнуть от уроков. — Прогульщик, — засмеялась я, взъерошив тёмные вихры брата. — И как тебе новая доктор? — Лена хорошая, — отозвался Сашка, открывая книжку на странице с закладкой. — Не стала назначать мне уколы, как тот, который раньше был. Я улыбнулась. Пара дежурных вопросов, и я знаю её имя. Всё же двуличия мне не занимать. — Ладно, поправляйся, — я поднялась с места и вышла из комнаты. В прихожей всё ещё оседал тонкий шлейф духов… Моя комната встретила меня привычной темнотой. С щелчком замка на двери я будто сняла маску безразличия ко всему происходящему в доме — на лице снова появилась странная ухмылка. Прислонившись спиной к стене, я прикрыла глаза, восстанавливая в памяти образ нового доктора. — Лена, — повторила я, будто пробуя имя на вкус. Буквы приятно оседали на языке. Подобная реакция не была для меня в новинку — я давно была в курсе своей ориентации, позволяющей мне иметь отношения как с парнями, так и с девушками. Но настолько оглушающее чувство того, что я крепко так вляпалась, настигло меня впервые. Ангел с абсолютно неподходящей ей профессией намертво засел в моей голове, не желая покидать её ни на следующий день, ни на следующей неделе, ни, кажется, вообще когда-нибудь.       — Вот дурище, — весело хмыкнула Полинка, когда мы шли по коридору колледжа с пары по литературе. Я только что рассказала ей о своей одержимости. Она всегда знала, как меня поддержать. — Ксю, с каждым разом ты рассказываешь всё более интересные истории. После полночи поисков мне удалось найти страничку нового участкового врача в соцсети, и я провела вторую половину ночи на безжалостный (для своего здоровья, конечно) мониторинг всего, что только можно найти в профиле человека. — Я тут тебе душу изливаю, а ты стебёшься, — деланно возмутилась я, останавливаясь около зеркала и доставая из потрёпанного рюкзака тёмную помаду. Во всем, что касалось внешнего вида, я придерживалась тёмного колорита. Единственным цветным пятном оставались зелёные глаза. Подруга моих предпочтений не разделяла, поэтому я всегда чернела где-то на фоне яркой Полинки с медно-рыжими волосами. Поправив лезущую во всё чёрную гриву, я провела пару раз помадой по губам, закрашивая более светлые пятнышки. — Ты — нечто, Ксюха, — выдаёт Полинка и, не давая нормально сложить помаду в рюкзак, тянет за собой в сторону кабинета анатомии. Арт-колледж уже третий год держал меня в своих стенах, а препод по вышеназванному предмету — в ежовых рукавицах всю группу, не прощая даже небольших опозданий. — И что ты планируешь с этим делать? — спросила меня Полина уже тогда, когда мы заняли последнюю пару просторного кабинета. Преподаватель по анатомии был ниже меня почти на голову, что, однако, не мешало ему нещадно вбивать в такие же головы студентов знания и валить на зачётах. — Страдать, — я открыла тетрадь на последней исписанной своим корявым странице. — Что ещё остается? Полинка только пожала плечами. Время пары ползло отвратительно медленно. Монотонное бормотание преподавателя усыпляло, а ночь, проведенная без сна, только подталкивала положить голову на руки и провести эту пару за более полезным для организма занятием. Чтобы не уснуть, я незаметно сунула в ухо наушник и включила песню помощнее. «Linkin Park» разорвал сонливость. «Больше криков, лучше песня», — возникло в голове. Интересно, какую музыку слушает Лена? Такое Солнышко, как я ласково окрестила свой новый объект для одержимости, скорее всего будет слушать что-то более спокойное, не бьющее по мозгам. Этими мыслями я тут же поделилась с записывающей лекцию Полинкой, придвинув к себе её тетрадь и нацарапав пару строк на полях. Подруга, ухмыльнувшись, что-то написала рядом, после возвращаясь к лекции. Я склонилась над тетрадью. «Тогда если вы переспите под твой любимый Skillet, она будет недовольна» «Вот же сволочь», — беззлобно подумала я, но почувствовала, как улыбаюсь против воли. В этот момент на нас посмотрел преподаватель, и я сделала вид, что внимательно записываю лекцию. Подмывало посмотреть на подругу, но я и так знала, что та тоже лыбится себе в тетрадь, пополняя с доски список мышц спины. Уже ближе к концу пары я поймала себя на мысли о том, что не могу выкинуть из головы её слова. — Есть мысль, — с места в карьер начала я, как только прозвенел спасительный звонок. — Такая же дерьмовая, как всегда? — Полинка кинула в сумку тетрадь и теперь смотрела, как я перевязываю шнурки на чёрных ботинках на высокой подошве, поставив ногу прямо на стул. — Конечно, — я затянула шнурки покрепче и выпрямилась. — Надо заболеть. Подруга смерила меня скептическим взглядом. — Именно поэтому ты сегодня оделась так, что на тебя смотреть холодно? Она была права — сегодня на мне было благородное мини, короткая кожаная куртка, едва достающая до поясницы, а вызывающие сетчатые колготки на ногах заканчивались явно не осенними ботинками. Несмотря на то, что от начала сентября прошло чуть больше недели, погода уже была что ни на есть осенняя, заливая город дождями и оставляя на асфальте гигантские лужи. Вместе с этим опустилась и температура. — Типа того, — я закинула рюкзак на плечо и вышла из кабинета. Уже кутающиеся в свитера студенты провожали меня кто удивленным, кто сочувствующим взглядом. Попадались и насмешливые, но, если бы они знали, насколько мне было всё равно, удавились бы в ближайшем кабинете. — Смотри завучу не попадись, — совершенно справедливо предостерегла меня Полинка, идя рядом. Упомянутая мадам уже маячила где-то на горизонте. — Кстати, какой толк в том, что заболеешь ты? Она же вроде из детской поликлиники? — Толк в том, — я приобняла подругу за плечо, неуклонно ведя её прочь от кабинета философии в сторону выхода. — Что если маман вызовет врача на дом ещё раз, а я буду там валяться больная, то не исключено, что меня ей тоже придётся осмотреть. — Но ты же не ребёнок. — Да какая разница, — отмахнулась я, окрылённая новой идеей. — Твой план шит белыми нитками, — бессердечно заявила Полинка, накидывая тёмно-зелёную куртку. — Он сработает, отвечаю, — яду подруги было не суждено сегодня сбить меня с пути. Мы ещё немного погуляли по мокрым улицам, пока однокурсница не ушла домой, посоветовав мне идти в том же направлении, пока я не покрылась инеем. Однако, как бы Полинка не была настроена скептически, на следующий день я слегла с заложенным носом, а говорить могла в перерывах между надсадным кашлем. Горло ожидаемо покраснело и болело, дышать приходилось через рот. И всё же, отпаиваясь горячим чаем с лимоном, глотая одну за одной таблетки, я была безумно рада услышать от мамы следующее: — Температуры у тебя нет, это хорошо, — она взяла протянутый мной градусник. — Но завтра, когда придёт врач, я попрошу её осмотреть и тебя. Если она согласится, конечно. Как только мама вышла из комнаты, я тут же сцапала со стола телефон и быстро нашла среди диалогов Полинку. «Шалость удалась» — я нажала на синюю стрелочку справа. Полинка, как истинная поттероманка, должна была меня понять. Отложив телефон, я откинулась на подушку и улыбнулась, дыша через раз. Радость переполняла. Теперь осталось надеяться, что новый участковый врач Лена не откажет в небольшой услуге осмотреть ещё одного «ребёнка» в доме.