Поговори со мной

Девушка распахнула высокую дверь кабинета Холмогорова. Космос, сидя в кожаном кресле, нежно целовал Людочку, что использовала мужские колени в качестве стула. Саша почувствовала, как внутри внезапно умерла какая-то важная составляющая ее души. Та самая частичка, верящая в искренние чувства. В то, что все слова мужа-правда, в лучшее. Увидев любовницу, девушка осознала одно: дороги назад нет. Александра соврала бы, если бы сказала, что Космос ей не нравился или не вызывал теплоту в груди. Вызывал и даже нравился. Она всегда восхищалась его силой, грозностью и хладным умом, позволяющим бригаде зарабатывать на новые мерседесы и дома за городом. Увидев мужчину в первый раз, девушка невольно залюбовалась. Он был одет с иголочки в дорогущий костюм цвета тёмного моря, от него чрезвычайно вкусно пахло парфюмом и виски. Он был учтив и галантен, обсуждая с ней всё на свете. Кажется, тем вечером они перебрали все темы для разговора, увлечённые беседой друг с другом. То, как Кос ухаживал, покоряло девушку, импонировало. Шикарные букеты, дорогие подарки, романтические свидания и поездки в те города, о посещении которых девушка раньше могла мечтать ночью в своей кровати. Он всегда ассоциировался у русоволосой с силой, безумной внутренней мощью и властью. Она гордилась им, иногда думая о том, что невольно восхищается голубоглазым мужчиной. Однако любви в этой смеси эмоций не было никогда. С самого первого дня их знакомства в душе девушки была лишь одна единственная улыбка, один единственный человек, одна единственная пара сапфировых глаз. Тем вечером она увидела, что заинтересовавший её Виктор интересовался совершенно не ей. Алёна Белова была пределом его мечтаний. Наблюдая за тем, как Витя мучается, то пряча чувства глубоко в себе, то искренне ухаживая за блондинкой, Холмогорова грустно поджимала губы, опуская глаза в пол. Она в который раз проклинала свою романтическую натуру, позволившую ей влюбиться в равнодушного к ней человека. В бандита в конце концов. Вот только после свадьбы, после того, как Алекс пересилила себя, сказав злосчастное «да», многое переменилось. И в их жизнях, и в ней самой. Она реже улыбалась, чаще закрывалась дома и подолгу рисовала красивейшие картины, с головой уходя в творчество. В их особняке есть библиотека. Один из многочисленных стеллажей был отдан под прозу, написанную госпожой Холмогоровой. Книги в твёрдом переплёте стояли в ровную линию, сверкая золотистыми корешками на свету солнечных лучей. Александра заботливо вытирала с них тонкий слой пыли, а после с любовью перечитывала, вспоминая то, как писались произведения. Тот самый день побега В огромном особняке было пусто. Брюнет, почувствовав, что рассудок, наконец, свободен от веществ, вышел из кабинета, слегка пошатываясь. В огромное окно комнаты он видел то, как выбегала из дома его жена, как садилась в знакомое вольво. Сжимая в руках темные пряди волос, Космос проклинал себя и свою зависимость, ставшую полноправной хозяйкой его жизни. Проксина была лучиком. Единственным, мать его, шансом на спасение. Она всегда, с самой первой минуты их знакомства, была той, кто первая подаст руку, нырнёт за тобой в бездну, не побоясь потерять себя. Она делала всевозможное, лишь бы он выкарабкался. Все понимали одну простую истину: без Проксиной Холмогоров загнётся максимум через месяц, минимум через неделю. Это понимала и русоволосая девушка. Поэтому, вероятно, прощала ему непростительное с постоянной периодичностью. Закрывала глаза на наркоту в их доме, на его срывы и ломки, на его постоянные ошибки. Она простила ему красный след на нежной щеке. Простила сломанный нос. Простила то, что он оттолкнул её от себя, впечатав невысокое тело в холодную стену. И он ненавидел себя за это. Ненавидел свои поступки, ненавидел жизнь и судьбу-злодейку, заманившую их в любовный треугольник. В коридорах пахло её парфюмом от Шанель. В прихожей по полу растеклось пальто, которое в спешке выронила девушка, забыв поднять. В гардеробной висели её дорогие вещи, будто крича о том, каким бакланом был спонсор их приобретения. Холмогоров шёл, слегка пошатываясь. В его руках стопка книг, которые высыпались на пол пред горящим камином. Вырывая страницы романов Холмогоровой, Космос вытирал бумагой слёзы, текущие по скулам. Горячие капли ручьями струились по коже, подбородок дрожал, а в бирюзовых глазах сверкало отражение пламени, уносившие за собой творчество русоволосой. Страницы романов жалобно трещали под натиском мужской руки, вмиг превращаясь в пепел, горя меж толстых дров. Людмила, оторвавшись от начальника, испуганно вскочила, низко опустив блондинистую голову. Ледяной взгляд супруги Космоса пугал её. В некогда счастливых серых глазах сейчас не было ни намёка на веселую эмоцию, там были лишь лавины льда, нестерпимой силы, способной снести с ног одним лишь ударом. Александра небрежно осмотрела девушку, скользя взглядом серебряных глаз по помятой блузочке и задернутой юбке. Замахнувшись, она оставила на щеке секретарши ярко-красный след ладони. Заскулив, Люда с грохотом упала на пол, не ожидая удара. — Это тебе урок. Запомни навсегда, что с чужими мужьями спать нельзя. Холмогоров замер в кресле, шокировано смотря то на законную супругу, то на краснощекую секретаршу. Увидев взгляд Холмогоровой, он осекся, в напряжении ожидая развития событий. Александра кинула на стол темную папку, гордо вскидывая подбородок. — Юрист подготовил все бумаги к разводу, — указательным пальчиком она подвинула папку ближе к мужчине, — Прочти на досуге. В Космосе что-то с грохотом перевернулось. Ощущая приближающийся конец, он мечтал, чтобы происходящее оказалось сном. Простым дурным кошмаром. — Саш. — Нам не о чем больше говорить, Кос. Грош цена всем твоим словам и обещаниям, — Громко зазвенели длинные шпильки, свидетельствующие о том, что в офисе никогда не бывает спокойно. Расступившись, наблюдающие за скандалом друзья, проводили взглядами бывшую Холмогорову, прожигая ее спину глазами. Филатов поспешил помочь плачущей Людмиле, Белый, усмехнувшись женской вспыльчивости, закурил. Пчёлкин зло сжал руки в кулаки, играя скулами. Голубые глаза опасно сощурились, наблюдая за Космосом, что держал в руках тонкую черную папочку, пустым взглядом смотря в окно. Оказавшись вдвоём, мужчины переглянулись. Постараясь скрыть смятение, Кос сделал вид, будто был безумно занят важными бумагами, что кипами лежали на тёмном столе. Взяв целый ворох в руки, он нахмурился, показательно вчитываясь в текст. Говорить не хотелось, огромный ком в горле не давал сделать ни вздоха, ни сказать ни слова. Даже самого короткого. После оглушительно хлопка двери, за которой скрылся точёный женский силуэт Холмогоровой, Кос почувствовал, как остановилась жизнь. Вместе с её уходом из его жизни ушёл совершенно весь смысл, оставляя мужчину один на один с пустым существованием. Внутри что-то надломилось, и кроме хладной пустоты, казалось, в груди более ничего и не было. — Слышь, друг. Удивившись дружелюбному тону Вити, Космос поднял на того взгляд, сразу же пожалев о своём поступке. Тяжелый кулак с печаткой на безымянном пальце опустился брюнету ровно между глаз. Удар был настолько сильным, что кожаное кресло качнулось на ножке, с диким грохотом падая на дерево пола. Пчёлкин отпустил поводья своей сдержанности, остервенело нанося удар за ударом. Холмогоров старался не только увернуться от кулаков, летящих ему в лицо и тело, но ещё и дать сдачи, ударив побольнее. Завязалась драка. — Ты гребанная сука, — Витя, нависнув над бывшим другом, грозно шипел тому в лицо, держа Холмогорова пред собой за лацканы пиджака, — Ты оскорблял её, бил. Ты срал на её помощь и поддержку. Ты видел, что она плачет и продолжал нюхать эту бурду. Ты обещал нам всем, что будешь её защищать, но оказалось, что защищать её нам надо было. От тебя. Уворачиваясь, Кос пыхтел, впитывая в себя слова друга, словно губка. В репликах бригадира было столько ненависти и желчи, столько злости, что Кос на мгновение протрезвел. Неужели их некогда крепчайшая дружба развалилась на мелкие кусочки, не оставляя после себя ничего дельного? — Гадина, — оторвавшись от брюнета, Виктор сплюнул на не двигающегося бандита, — Убить тебя мало за Сашку. Взглянув последний раз на Коса, что свернулся клубком на холодном полу, сплевывая кровь, Пчёла оглушительно хлопнул дверью. Накидывая на ходу пиджак, он бегом спускался на широкой лестнице, закуривая сигарету. Уложенные гелем волосы растрепались, спадая на лицо. Костяшки слегка пощипывали, сочась кровью, ныла скула, в которую успел заехать в суматохе Холмогоров. Презрительно глянув на секретаршу, он произнёс холодное «ты уволена», садясь в серебристый автомобиль. *** В квартире чарующе пахло ароматными блюдами. Во многих комнатах горел приглушённый свет, который Александра зажигала специально, чтобы не чувствовать себя в роскошных хоромах одинокой. Весь вечер она провела дома. Там, где пахнет виски и сигаретами, там, где везде Витины вещи, там, где теперь стены были пропитаны любовью. Порхая по комнатам, девушка заботливо убирала квартиру, заканчивая вечер приготовлением ужина. Стараясь отвыкнуть от тяжелых и грустных мыслей, от холодного метала обручального кольца, Саша аккуратно нарезала овощи для салата, изредка проверяя, как там в духовке поживает черничный пирог. Мясо по-французски дымилось на плите, а звук ножа перестал звучать ровно в тот момент, когда замки в двери начали проворачиваться, впуская в квартиру хозяина. Пчёлкин остановился в дверях. Он жил в этой огромной квартире на Патриарших уже несколько лет, но впервые за все длительное время ему захотелось сюда вернуться. Не просто для того, чтобы поспать или переодеться, а затем, чтобы остаться здесь надолго, закрываясь изнутри. Бесподобный запах мяса привёл побитого мужчину на просторную кухню, Виктор залюбовался русоволосой, скользя взглядом по стройной фигуре. Достав из духовой печи ароматный пирог, девушка довольно улыбнулась, крутя бёдрами в такт музыке. По комнатам раздавались мелодии задорных песен всеми любимой «c.c.catch». Меланхолия и грусть, вызванная предательством, потихоньку отступали, прощаясь с русоловолосой. Прощались, но обещали вернуться. Будто заподозрив неладное, Саша обернулась, натыкаясь взором серых глаз на кровоточившую ранку на губе, побитую скулу и содранных костяшках. — Витя, — она отшвырнула кухонное полотенце на барную стойку, подходя к Пчёлкину. Улыбнувшись, блондин устроил свои ладони на талии у писательницы, заглядывая той в глаза. Теплившаяся в них нежность заставляла его улыбаться все шире, чувствовать себя все счастливее. Александра нежно поглаживала мужские плечи, с улыбкой вдыхая запах Витиного одеколона и сигарет. Спрятав лицо у него на груди, девушка оставила на шее пару поцелуев, чувствуя дрожь от приятных прикосновений. Витя, приподняв девичий подбородок, заманил сероглазую в поцелуй, заставив отбросить последние ниточки, связывающие их с реальным миром. — Это ты с ним так подрался? — Он заслужил. Пчёла поднял девушку на руки, позволяя той обвить собственное туловище стройными ножками. Сталкиваясь губами, они не замечали окружающие их предметы интерьера, сбивая то стул, то торшер. Влюблённо встречаясь языками, пара прошла до ближайшего широкого подоконника, на который мгновением позже опустилось тело русоволосой. Одним легким движением горшок с красивой голубой фиалкой был смахнут на пол, без шанса на прежний вид. Судорожно расстёгивая чёрную рубашку, Саша позволяла снимать с себя его вещи, служившие ей любимейшими предметами гардероба. В чем чувствовать себя прекрасной, если не в свитере любимого мужчины? Яростно утягивая друг друга в поцелуй, пара соревновалась в количестве оставленных красных отметин и призывных стонов, раздающихся эхом по кухне. Оставляя на тонкой девичьей шее мокрый след от губ, Виктор, обезумевший от близости, наматывал копну русых локонов на ладонь, запрокидывая тем самым голову девушки. — Если бы ты знала, как я тебя обожаю, ты бы сошла с ума. В ответ Александра громко простонала, расстёгивая ремень его брюк. Ужин так и остался холодным стоять на плите в ожидании скорой кончины. На кухне лишь запах страсти и звуки поцелуев, на запотевшем стекле высокого окна — следы от ладоней и сердечко, пририсованное после кульминации.