Поговори со мной

«Сколько боли в мире есть, и все от любви» В квартире на Патриарших был зажжён свет. Ещё в холле, когда блондинка сбрасывала модные туфельки с аккуратных ног, она почувствовала резких запах сигарет и родной аромат мужского парфюма. Гостиная горела величественной многоярусной люстрой, дверь в спальню была распахнута настежь и сквозь дверной проем было видно, как отворены дверцы комода и шкафов, в которых аккуратно была развешена дорогая одежда. Пройдя мимо ванной комнаты, Саша заметила, как на полу лужицей валялся тёмный пиджак, который по традиции Виктор надевал в офис. Хозяина дорогой вещицы девушка увидела на бархатном диване с сигаретой и бокалом виски в руках. Пчёлкин низко опустил голову, отчего пшеничные пряди растрепались, закрывая уставшее лицо молодого мужчины. Весьма удивленная присутствием бандита дома, блондинка замерла на пороге просторной гостиной с мужским пиджаком в руках. — Виктор? Я думала, ты в офисе. Затянувшись никотиновым дымом, Пчёлкин отставил бокал с алкоголем, поднимая на девушку туманный взгляд голубых глаз. Темная рубашка была помята, золотые цепи, сверкающие в свете люстры, притягивали взгляд, невольно заставляя возбуждаться. — А вот я думал, — в тишине огромной квартиры раздался хриплый шёпот, переворачивающий в груди Проксиной всё с ног на голову, — Что ты ушла от меня. Саша непонимающе хлопнула длинными ресницами. Пухлые губы, привлекающие внимание ярко-красным цветом, недовольно поджались, покусываемые своей нервной хозяйкой. Перехватив приятную на ощупь ткань пиджака, Проксина почувствовала, как стало вдруг не по себе от сидящего неподалёку мужчины и от хрипоты его голоса, будто сам бригадир был сломлен и окончательно опустошён. — Где ты была? — А где ты постоянно бываешь? Пчёлкин, сперва не вникнув в суть претензии, ещё больше нахмурился, проводя ладонью по уставшему лицу. Девушка, когда на неё обрушился сокрушающий взгляд голубых омутов, стыдливо опустила глаза в пол, ощущая накатывающую волну неловкости. Ей вдруг стало безумно стыдно за то, что терзало её душу уже не малое время. — В офисе и на стрелках. Ты прекрасно понимаешь, чем мы занимаемся. И вдруг решила наехать на меня из-за этого? Ты серьезно? Ни Витя, ни Саша не поняли, когда разговор со спокойных тонов перешёл на повышенные. Громкие слова звенели криками в тишине просторной квартиры, купающейся в ярком свете люстр и настольных ламп. Голос мужчины дрожал, переодически срываясь на шёпот. Бандит заливал терпкий алкоголь в горло, жмурясь от горькости. От боли. Ему стало больно. Маленькую русоволосую девочку он любил уже несколько лет подряд, искренне пытаясь потопить несносное чувство в объятиях других женщин и в улыбке Алёны. Молодой Пчёлкин познакомился с Проксиной, когда та ещё училась в школе. Ей было пятнадцать лет, она кружилась по школьному двору, держа в руках охапку сирени и звонко смеялась. Её легкое платье цвета летнего небосвода мягким облаком покрывало нежную кожу аккуратных ножек, притягивающих взгляд своей красотой. Сашка Белый потащил друга к какой-то школе, на ходу крича о том, что здесь учится его новая любовь. Эту любовь звали Алёна, она была слегка постарше своей лучшей подруги, которая жила по соседству. Девушки весело хохотали, держа в руках цветы и небольшие сумочки. Влюблённый Белов подхватил на руки шатенку, счастливо чмокая её куда-то в шею. Неловко пожав плечиками, Саша взглянула на Пчёлу, и тот пропал. Огромные серые глазища смотрели на него с яркими огоньками, будто улыбаясь. Она заинтересованно оглядела парня, останавливая взгляд на шее с золотистой цепочкою и мягкой ребяческой улыбке. — Александра, приятно познакомиться!— она протянула ему ладошку, укладывая цветы на сгиб локтя, — У тебя очень красивые глаза. Ему было двадцать, когда он влюбился в неё. Мысленно проклиная себя за это, он утопал в любви ненужных ему девушек, думая лишь об одной. Такая лучистая и нежная, словно лучик весеннего солнца, она не желала покидать его разум, переезжая навсегда к нему в сердце. А потом она совсем повзрослела. Начала пить алкоголь, изящно курить Мальборо и отстригла золотистую копну роскошных локонов, которыми Пчёлкин восхищался, вдыхая сладковатый аромат «Красной Москвы». Он никогда не признавался ей в любви, но терпеть не мог даже намёка на другого мужчину у неё в жизни. Он провожал её домой, получая благодарность в виде улыбки. Он высматривал её на модных дискотеках, внимательно следя за тем, чтобы рядом не было никого, кроме Алёнки Стрижебоковой — красавицы из старших классов, за которой бегала добрая половина пацанов. Он нежно целовал её, думая лишь о том, что мечты и впрямь сбываются. Даже самые сокровенные мысли становятся явью, заставляя взрываться миллиарды фейерверков в груди. После того, как девочка — весна отпраздновала своё совершеннолетие, многое стало меняться. И он в том числе. Опасности в их жизни становилось все больше и больше, безобидный рекет остался в прошлом, они с братьями строили свою бригаду, все свои силы бросая на так называемый бизнес. Любви в их жизни становилось меньше, оружия и ходьбы по краю — больше. Саша всегда знала, кажется, ещё с первой встречи о том, чем же они занимаются на самом деле. Она никогда не верила в его сказки, которые он с улыбкой рассказывал родителям, но всегда поддерживала, мягко соглашаясь со всем сказанным. Проксина хоть и была на характер мягкая и покладистая, будто породистая кошка, но терпеть не могла, когда ее задвигали на задний план, делая лишь фоном красивой жизни. Оставив ключи от Витиной квартиры на комоде в прихожей, она собрала чемодан, попрощалась с близкими. И, наказав Белому беречь Алёну, уехала в Ленинград, ничего ему не объясняя. Он не остановил её, а Проксина такую ошибку простить не смогла, оставаясь в городе на Неве на добрые два года. Когда уже состоявшийся Виктор приехал к друзьям — Беловым на ужин, паркуя свою серебристую вольву под окнами Высотки, он почувствовал в коридоре знакомый запах дорогого парфюма. За огромным столом, среди братвы и их девушек, он увидел её. Ту самую девочку — весну, которую он уже встретить и не надеялся. Они будто познакомились вновь. Оба очень сильно изменились, но узнали друг друга сразу — встретились серебряные омуты и голубые озёра, сошлись в одной галактике две самостоятельные планеты, рассыпаясь на миллиарды мелких звёзд. От них не осталось больше ничего. Ничего, кроме их всепоглощающей любви. Но и та недолго делала их счастливыми. — Как тебе в твоём Ленинграде? — они остались в огромной гостиной одни, распивая бутылку виски из горла, — Красивый город? — Красивый, Вить, очень. Но тебя там не хватало, — она заглянула ему в бирюзовые озёра, чувствуя, как слёзы шипят глаза. — Саш… Два года прошло. И я, кажется, вновь влюбился, — он сам не верил в то, что сейчас прошептал, но какой-то мерзкий голосок внутри буквально верещал о том, что так будет лучше. Для всех. Она поджала пухлые покусанные губы, стараясь не заплакать. Глаза уже застилала пелена, а руки слегка подрагивали, сжимаясь в кулачки. Будучи в северной столице она ни на минуту не переставала любить его, постоянно думая о взгляде голубых очей. — В кого? — Голос дрожал. — В… Алёнку. Больше она не помнила себя от боли, тот вечер давно был проклят в голове русоволосой девушки, а Витя Пчёлкин, казалось, навсегда вычеркнут из жизни. — Ты постоянно пропадаешь на работе на своей! А мне нельзя с другом поужинать? — Я пропадаю на работе для того, чтобы ты могла ездить на гелике, жить и ни в чем себе не отказывать! Где бы ты была сейчас, если бы не я или Кос? Уборщицей бы работала? Она заплакала. От правды, которую он кричал ей в лицо, было обидно настолько, что смотреть на мужчину не хотелось. Кинув в бригадира его же вещь, Проксина выскочила из гостиной, прячась от любви в их спальне, оглушающе хлопая тяжелой дубовой дверью. Звук поворачивающегося замка заставил Пчёлкина осесть на пол, вливая в себя новую порцию алкоголя. *** Проксина выскочила из парадной высокого дома, вдыхая запах знойного июня. Солнце ласково обнимало золотыми лучами, грея не только асфальт, но ещё и душу. Птицы, перелетая небольшими стайками, весело о чём-то щебетали, скрашивая этот день. Девушка поправила на локте модную сумочку, стуча каблучками в сторону припаркованного неподалёку гелендвагена. Джип приветливо моргнул фарами, дожидаясь свою хозяйку. Саша, уже было открыв дверь автомобиля, увидела, что пред ней из ниоткуда появился высокий мужчина, одетый во всё чёрное. Нервно сглотнув, девушка поспешила унять дрожь, бегущую по телу. — Александра Проксина? — Нет, — убедительно взглянув мужчине в глаза, Саша попыталась было вновь открыть дверь, но незнакомец захлопнул её одним движением, — Вика Шмелёва я, а что такое? — Ах, Вика Шмелева, — неизвестный кивнул, и Проксиной перехватило дыхание тогда, когда она почувствовала холодное дуло пистолета, приставленное аккурат к сердцу. Девушка оказалась зажата меж высоким мужчиной и Мерседесом, — Слушай меня сюда, сука. Мы знаем о тебе всё. Где ты, что ты, чем ты дышишь, как тебя зовут. Мы знаем под кем ты лежишь и кто тебе дарит новые тачки. Мужчина схватив блондинку за шею, пуще прежнего вжал оружие в мягкую плоть женского тела. Испуганно вздрогнув, Саша попыталась вдохнуть воздуха, но незнакомец не позволил этого сделать, сжимая ладонь вокруг тонкой шеи. Сердце билось в диком темпе, опустившись куда-то в пятки. В тот момент, когда какой-то незнакомый мужик приставляет тебе пистолет в грудь, придушивая, ты не думаешь о том, кто в ссоре был прав или неправ. Не думаешь о том, что не купила несколько месяцев назад в бутике те красные туфельки, а они ведь были такими красивыми. Не думаешь о зависимостях близкого человека, не вспоминаешь о том, что тебе изменяли, о том, что тебя предавали, делая больно. Не вспоминаешь то, как бежала из собственного дома к человеку, которого любила больше пяти лет. Не вспоминаешь взгляд того самого человека на твою подругу, не слышишь звон пощёчины, оставленной на твоей щеке, не чувствуешь боли. Только страх. Дикий, животный. Заставляющий трястись, коленки дрожать, мурашки бежать толпами по похолодевшей вмиг коже. Тебе не нужны дорогие машины, бриллианты в ушах и брендовые платьица. Ты не хочешь видеть пачки долларов под подушкой в собственной кровати, не хочешь улететь в Европу или купить себе, наконец, собственный дом, нет. Ты хочешь жить. Вновь улыбнуться, увидев любимого человека. Почувствовать нежные объятия матери и ласковые поглаживания отца по золотистой макушке. Поцеловать мужчину, на которого вчера судорожно кричала, сжимая кулаки. Обнять того, кто заставлял тебя плакать, вновь обсудить с родной подругой их не всегда счастливую жизнь и выпить чашечку кофе в ресторане Балчуга. — Передай привет своему уроду рыжему, — мужик отошёл, отпуская плачущую Проксину, — Он поймёт, от кого ему это послание. Миг, и его след пропал. Возле гелендвагена уже не было никого, кроме рыдающей Проксиной, что дрожащими руками распахнула автомобиль, запрыгивая внутрь. В салоне пахло нагретой на солнце кожей и цветочными духами, сигаретами, которые вчера Пчёлкин курил, сидя за рулём. Вытащив из сумочки телефон, девушка начала судорожно набирать номер Алёны, заводя мерседес. Джип, зарычав мощным мотором, рванул с места, оставляя на асфальте темные следы протекторов. — Алёна! Алён, ты слышишь меня? Белова в ответ всхлипнула, положительно кивая головой. Она, ровно как и её подруга, ехала с места недавнего нападения, желая поскорее забыть начало сегодняшнего дня. — На тебя тоже? — голос у Беловой дрожал, срываясь на всхлипы. — Да, у машины. Алён, ты не нервничай только, слышишь? — супруга Белого вот уже несколько месяцев вынашивала наследника многомиллионного состояния главного Бригадира, — Встречаемся в офисе. Телефонный разговор был прерван. Чёрная нокия, откинутая нервной хозяйкой, приземлилась на кожу заднего сидения, а после упала куда-то под кресло. Проксина, вдавливая педаль газа в пол, обгоняла медленно ползущие машины, не останавливаясь на красном светофоре. Блондинка не обращала внимания на яростные клаксоны и выкрики других водителей, на правила дорожного движения и машину милиции, что было погналась за ней, но узнав по номерам владелицу дорогостоящего авто, быстро оставила эту затею. Проблем с бандой Белого милиции только не хватало. До офиса бригады ехать было от силы минут двадцать по Тверской, но со скоростью, с которой летел начищенный джип, девушка оказалась там через добрые десять минут. Проскочив пункт охраны, которая вежливо поздоровалась с девушкой, Александра зазвенела каблуками по мраморной лестнице, поднимаясь на второй этаж. Из кабинета Белого уже раздавался разъяренный голос Алёны. Все взгляды устремились на неё. Пчёлкин, подскочивший с кожаного кресла, кинулся к возлюбленной, скрывая ту в своих крепких объятиях, в которых было тепло и уютно. В объятиях, в которых пахло чёрным кофе и сигаретами. В объятиях, в которых пахло им. — Витенька, — Проксина млела в крепких объятиях мужчины, вдыхая аромат его парфюма. Крепче прижав к себе сероглазую, Виктор успокаивающе гладил ладонями по хрупким лопаткам, опускаясь нежными поцелуями на золотую макушку, пахнущую ванилью и цветами. Узнав о происходящем от Алёны, которая внутри уже давным давно ничего не волновала, ничего не вызывала, кроме легкой грусти и такой же улыбки, Пчёлкин чуть было не сошёл с ума. Его захватила волна неописуемого волнения, сердце стучало и болело только за неё. Такую маленькую, вечно борющуюся с этим огромным миром, его девочку, что смотрела на него своими огромными серыми глазищами, в которых виднелась бесконечная любовь и преданность. — Тише, сокровище моё, тише. Я рядом, слышишь? Александра судорожно кивает головой, окаменевшими пальцами хватаясь за темную ткань мужского пиджака. Опускаясь на дно бездны собственных страхов и терзающих мыслей, девушка не замечает окружающего мира, живущего непривычно громко: Белова кричала на своего мужа, раз за разом нажимая на болезненные раны брюнета, оставляя того без козыря в рукаве. Белов, замеревший в собственном кресле, молча слушал любимую женщину, которая зло повышала голос, чуть ли не срываясь на проклятия. — Я не собираюсь этого больше терпеть, Белов! Только не тогда, когда я в положении. В задницу лезете Вы, а все шишки летят в нас! — Алён, — вникнув в разговор, Саша успокаивающе тронула подругу за руку, заглядывая в неспокойные изумрудные омуты, — Давай не нагнетать. Всё, к чему ведёт этот разговор и твои реплики в частности, это к разводу. Белова, опустив на подругу презрительный взгляд, выгнула темную бровь. — Тебе самой то не надоело? Давно тебе машины не взрывали, дуло пистолета к телу не приставляли? Саша, они подведут тебя под монастырь, а ты даже не заметишь! С лица Проксиной спала былая взволнованность, в серых омутах потух огонёк желания успокоить бушующую подругу. Жемчужные омуты покрылись толщей льда, подбородок высоко поднялся, позволяя золотистым прядям опасть на лопатки. От неприятных слов Беловой Александра напряглась подобно натянутой струне, оглядывая некогда родное лицо беспристрастным взглядом. — Это сейчас тебе только угрожали, да пальчиком пригрозили. А потом что? Встанешь с ними под пули?! В ответ на злой крик подруги, Проксина ответила спокойное: — Встану. Встану вместе с ним, кто бы это ни был. Витя или Космос. Молча наблюдающий за происходящим брюнет, удивленно вскинул взгляд на бывшую жену, поражаясь её внутреннему стержню. Злорадная змея, свернувшаяся внутри темной души Космоса, радостно зашипела, горделиво посматривая за разворачивающейся ссорой двух подруг. И Холмогоров, и его личная гадюка безумно гордились русоволосой девушкой, что сейчас казалась пуще Снежной Королевы. — Ну и дура, — кинула Алёна, протягивая ладонь, — Ключи от твоей Ленинградской квартиры или мы с тобой больше не подруги. Проксина опешила. И она, и Белова знали, что связка ключей покоится в потайном кармашке её дизайнерской сумки, которые девушка всегда носила с собой. Вдруг что. Взглянув на Белова, Александра замялась, не решаясь вытянуть из сумки заветную вещицу. Поняв, что подруга, будучи беременной, собирается сбежать в чужой город, в её огромную квартиру на Каменноостровском, Проксина замялась, боясь совершить непоправимую ошибку. Нельзя было сказать, что они с Беловым любили друг друга до безумия, но такого Саша Белый подруге точно не простит. — Алён. — Ключи! Сунув в руки девушки звенящую связку, Проксина с грустью смотрела за тем, как хлопает высокая дверь, отпускающая жену Белого в Санкт-Петербург. — Дундук, — Александра, глянув на тезку, показательно постучала по голове кулаком, намекая на глупость мужчины, — Я поеду в Петербург с ней. Поселю в квартиру, попробую уговорить приехать обратно. Вернусь завтра к вечеру. Последние слова были адресованы Пчёлкину, который лишь кивнул, срывая с пухлых девичьих губ поцелуй. Разомлевшая Саша слегка улыбнулась, ласково ладонью проводя по твёрдой мужской груди. — Люблю тебя, — зазвучал тихий шёпот. Спустя мгновение повторно хлопнула темная дверь, и в этот момент никто ещё не знал о том, что непоправимая ошибка уже совершена. Жизнь оказалась к бандитам жестокой, заставляя расплачиваться за повсеместную власть и миллионы долларов, лежащих у бригадиров на счету. Расплачиваться жизнями их любимых женщин. *** В Петербурге, казалось, совсем ничего не изменилось. По проспектам гуляли молодые студентки, задорно смеясь. По набережным прогуливались парочки, за которыми со старых скамеек наблюдали доброжелательные пенсионеры, решившие окунуться в бурлящую жизнь города на Неве. В булочных велись весёлые разговоры соседей по дому, в парках гуляли мамаши с колясками, по улочкам скрипели старые трамваи, раскрашенные в алый. За городом было наблюдать так трепетно, так любимо. Проксина уехала в Петербург, когда ей исполнилось восемнадцать. После окончания школы, она со слезами на глазах попрощалась с родителями, любимой Алёной, которая была передана в руки Белова и уехала. Оставила за плечами близких людей, с которыми общалась по вечерам по телефону, оставила притягательного блондина с голубыми глазами и бесподобной улыбкой, задорного высокого друга со странным именем, предпочитая старой жизни новую. В тогдашнем Ленинграде закипела жизнь. Романы писались быстрее, публикуясь в небольшом издательстве на Невском, улыбка становилась шире, сердце билось быстрее. Длинные белые ночи коротались с новыми друзьями в центре серверной столице, по которому шумная компания гуляла до утра, горланя модные песенки о любви. Родители — военные, заботившиеся о собственной дочери, оставили для русоволосой малышки небольшую квартирку в центре, которая после нескольких лет жизни Проксиной заполнилась картинами и книжками, постерами известных исполнителей и музыкальных групп. Наблюдая за городом, погружённым в темноту, Александра не подозревала о том, что так быстро сюда вернётся. Не прошло и года, а поменялось так много, так много беспощадно изменилось без шанса на возвращение. Свадьба, бесконечные скандалы с мужем, их испорченные отношения, развод. Голубоглазый Пчёлкин, забывший о своей призрачной любви к подруге, который вдруг образно пал к ее ногам, защищая от всего и всех. Бригада, их деятельность, которая Проксину не волновало ровно до момента, пока это не начало угрожать лично ей. То, что она теперь одна из основных в этой пресловутой банде. — Выпьем может? — Алёна, ты беременная! Какое «выпьем»? — спокойствие Саше только снилось, злость бурлила где-то в недрах души, разливаясь на окружающих. — Ну я тебе предлагаю, сама не буду. — Да не буду я бухать сейчас, не до этого, — Алёна опустила грустный взгляд в пол, почувствовав себя виноватой, — Сань, как у Вас с Пчёлой? Проксина обернулась на подругу, оглядывая миловидное лицо опустошённым взглядом. Отчего-то не хотелось говорить, думать о том, как там сейчас в Москве, все ли живы, никто ли не ругается. Хотелось лечь в тёплую кровать и закрыть навек серые глаза, оставив в этой жизни всех своих самых близких людей одних, без доброй улыбки и нежных прикосновений русоволосой. — Ты ведь всё прекрасно знаешь, Лёль. Всё по-прежнему. — Ну, Вы вместе? А то я чувствую себя виноватой в том, что всё так произошло. И с Космосом в том числе. Ответом Алёне послужил молчаливый кивок. От отрешенности подруги Беловой стало не по себе. Саша выглядела до безумия замотанной, уставшей и будто бы пустой. Белова вспоминала, как заботилась о ней русоволосая, приезжая в гости почти каждый день. Подруги постоянно созванивались, ездили вместе гулять по летней Москве, а на второй день после счастливого известия о беременности Беловой, Проксина натащила в квартиру друзей огромное количество разных подарков для крошечного малыша и его матери, заставляя Алёну весело смеяться. Жену Саши Белого крыло не по-детски, как говорили сами бригадиры. Гормоны бушевали в организме молодой женщины, ночью девушка подскакивала в слезах, днём была подобно фурии, срываясь на мужа и подруг. И если девушки терпеливо помогали подруге, всячески ее поддерживая, то Белов чуть ли не переехал жить в офис, не имея сил после тяжелых будней терпеть женские слёзы и истерики. Впрочем, раскол в семьях бригадиров произошёл одновременно. И если Филатова в силу своего характера старалась сглаживать углы, то ни Белова, ни Проксина с проблемами в семье мириться не собирались, показательно холодно разговаривая с мужчинами. Для бригадиров это было, пожалуй, сродни самой жестокой пытки. — Не вини себя, это был мой выбор. Я его сделала и только я виновата в том, что происходило, — твёрдость в мелодичном голосе заставила Белову покрыться мурашками. — Пчёлкин тебе предложение сделать хочет, — Саша поджала пухлые губы, кидая взгляд на наручные часы. Золотой циферблат сверкнул в тусклом свете лампы. — Ты подумай, пожалуйста, о возвращении в Москву. Белый может и не придел мечтаний, но любит тебя и всячески защищает. Старается по крайней мере, — Кухонка погрязла на мгновение в тишине, — Я пойду отдыхать, Алён. Нет сил, — натянуто улыбнувшись, Проксина растворилась в темноте квартиры, оставляя подругу наедине с самой собой. Опустив голову на руки, Алёна зажмурилась, ощущая, как слёзы жгут глаза. Сумбурный летний день, тянувшийся подобно патоке, кончился грустными всхлипами в тиши Питерской квартирки. Вдалеке от родных и любимых, с одиночеством под боком. Со слезами на глазах.