Жасмин для Танабаты

Точно, Тае же сказала это раньше, когда они повстречались на улице: - В чем дело, Кеншин? Вы ведь знаете, какой сегодня день, верно? Вы же не собираетесь вернуться к Каору-тян только с тофу в руках! Танабата. Она намеренно дразнила его, и он быстро вывернулся, спрятавшись за своим традиционным “оро” - а что еще, собственно, от него ожидали? И все же... Слова не шли у него из головы, когда он пробирался сквозь людской поток, бережно придерживая бадейку с тофу, - как вдруг прямо под ноги кинулся и тут же вцепился в его хакама какой-то мальчуган. Кеншин улыбнулся. - Благодарю... Он обернулся на женский голос. - Спасибо... А то бы он сейчас весь в грязи вывозился. Похоже, она была приблизительно одних с ним лет – темноглазая женщина с усталым лицом благодарно улыбнулась, параллельно сверля сынишку строгим взглядом. - Все в порядке, вот так вот, - жизнерадостно откликнулся он привычным тоном «бродяги», и внимательный фиалковый взгляд упал на то, что она держала в руках. - Может ли ваш покорный слуга поинтересоваться, что вы несете? - Хм? - ее брови приподнялись, однако, опустив глаза, женщина тут же снова улыбнулась. - Вы о цветах? Не просто цветы: он протянул руку, и она подала ему веточки, благоухающие не нежным свежим ароматом, но сладкими духами. - Жасмин... - тихо пробормотал он и тут же подумал о Каору. Нежные изящные лепестки, искусно выполненные из шелка, зеленый бамбуковый “стебель”. - Он уже отцветает. Вы сами это сделали? - Не я, - рассмеялась она, выхватывая ветку из его послушных пальцев. - Там дальше – на дороге, что ведет от базара, - торговец. Отдает довольно дешево, между нами говоря. Хотя о чем это я - думаю, все дело в сегодняшнем дне. ...Вы ведь знаете, какой сегодня день? Кеншин уныло улыбнулся, припомнив слова поддразнивавшей его Тае, кивнул женщине на прощание – та подхватила за руку мальчишку и растворилась в толпе снующих по торговым рядам покупателей. Танабата. Он опустил глаза к тофу. Вздохнул. ...Хорошо. Я поддамся искушению. Раз в жизни. Решение было принято – он развернулся в направлении, указанном ему женщиной, и целенаправленно отправился на поиски того самого продавца. - Он? - Собственной персоной. И тишина. С дальнего края базара – того самого, где стоял Акабеко, двое мужчин смотрели на мужчину в бордовом ги. За Химурой Кеншином следили – аккуратно и безмолвно. Торговец устроился подальше от толпы бродящих от лавки к лавке горожан; гул голосов был едва различим там, где Кеншин его обнаружил: фактически, он устроился на дороге, ведущей от рынка к Камия-додзе, – уж не сама ли Тае и предложила ему разложить свой товар на том единственном пути, которым Химура Кеншин должен был возвращаться домой?.. ...Угу. Ты уже в бродячих торговцах начал свах подозревать, - мысленно отругал себя он. Прежде чем подойти, издалека хорошенько рассмотрел мужчину, чьи коротко стриженные темные волосы и узкие глаза напомнили ему о Сайто. Однако этот человек улыбался, вовсю заговаривал с прохожими, зазывая покупателей. Вообще, для торговца он был как-то уж слишком худощав. И абсолютно не знаком – видимо, не из местных, прибыл на праздник и, скорее всего, покинет эти места в ближайшее же время: он не поставил даже лотка, а сидел, скрестив ноги, у обочины, просто раскинув перед собой темную ткань, на которой красовались последние цветы – столь же удивительные, как и та веточка, которую довелось только что видеть Кеншину. Все сильнее сомневаясь в правильности своего поступка, Кеншин почти застенчиво пересек улицу. Он намеревался держать их отношения с Каору на исключительно платонической основе, вопреки всем вспыхнувшим между ними чувствам. Он для нее был слишком стар. И слишком замаран. Он знал – ее это не волнует, однако его самого это очень даже волновало. А еще у него имелось слишком много врагов - а значит, рядом с ним она тоже постоянно в опасности, даже без того, чтобы открыто провозгласить ее женщиной Баттосая. Потому-то он и держал себя в руках - ради ее же безопасности. И тем не менее, со всеми своими платоническими намерениями он теперь стоял перед уличным торговцем, чтобы купить шелковый цветок. ...Никогда не видел подобной работы, - продолжал он себя упрямо убеждать. - Нельзя, никак нельзя такое пропустить. Этот подарок оживит ее дом – только и всего. - Что, впервые, да? - Оро? - захлопал глазами Кеншин, выдернутый из своих грез. Торговец понимающе ухмыльнулся. - Тебе, тебе говорю, Оро. Вон - покраснел, как мальчишка. Она хоть знает, что ты ее любишь? Покраснел? От этой мысли Кеншин вспыхнул еще сильней. - Ваш покорный слуга думает, что вы чересчур поспешны в выводах, вот так вот. - Покорный слуга может думать, что там ему угодно. Кеншин приподнял бровь. ...Уж не дразнят ли его? Он по-кошачьи прищурился в ответ, и торговец поднял в знак капитуляции обе ладони. - Виноват-виноват. Я вовсе не собирался испытывать твой характер. Временами, - он ухмыльнулся, - язык мой враг мой. Кеншин неожиданно почувствовал себя виноватым: как бы его ни задели, совсем не в его стиле было демонстрировать свой норов незнакомым людям. - Ничего-ничего, вот так вот, - он покачал головой. - Вашему покорному слуге действительно раньше не доводилось... Однако... Ваш покорный слуга просто хотел сделать подарок товарищу. Сколько? - Товарищу, говоришь? Кеншин не ответил: его внимание привлекли развернутые к нему руки продавца. Мозоли на пальцах и ладонях. Он слегка нахмурился, взгляд скользнул к земле, остановившись на лежащем за спиной торговца деревянном мече. - Я путешествую в одиночку, - пояснил спокойно тот. - Должен же я, ежели что, за себя постоять, нэ? Кеншин улыбнулся. - Истинно так, - насколько он мог прочитать ки этого человека, тот, как минимум, кое-что умел. - Ну, почем один ваш цветок? - Они недешевы. Увы, сомневаюсь, что тебе по карману даже один. Как Кеншин ни пытался держать себя в узде, он опять начал заводиться: что же это за продавец, который оскорбляет покупателей, пусть даже и подозревает, что они всего-навсего бедняки? - Так ваш покорный слуга когда-нибудь дождется, чтобы вы назвали свою цену, уважаемый... ? Торговец опять ухмыльнулся. - Сендзо Каранаи. Прости еще раз – я не желал тебя обидеть. Боюсь, моя цена в отношении тебя будет измеряться не деньгами. ...Не деньгами? Кеншин приподнял бровь. - Однако все, на что может поменяться ваш покорный слуга, - это тофу, Сендзо-сан, - сухо сообщил он. - Ничего подобного, - поднял палец вверх Сендзо. - Существует одна-единственная вещь, которую я бы принял от тебя. - Да? Палец развернулся, указав Кеншину прямо в грудь: - Поединок.