Жасмин для Танабаты

Он почти ослеп, истощение тоже брало свое - теперь преследователи казались неясными тенями, вдобавок смазанными дождем. Привалившись к дереву и полагаясь только на чутье, Кеншин рубанул сакабато в направлении, откуда, судя по всему, исходила наибольшая угроза. - Школа Летящего Дракона... - прошипел он в дождь, - Двойной Удар Дракона. Захотели моей жизни – готовьтесь к последствиям... - и метнулся в сторону, вложив всю силу обеих рук в удар, достигший грудной клетки еще одного противника. На его стороне был хотя бы эффект неожиданности – оказавшись не готовыми к тому, что падение – просто уловка, преследователи только-только потянулись к своему оружию. Слух резанул металлический лязг обнажаемых мечей. Приземлившись и в который там уже раз поскользнувшись в грязи, он развернулся к ним лицом. Первый выпад, первая хитрость – и одним врагом меньше. Второй... А вот и второй со сломанными ребрами и перекошенным от нестерпимой боли лицом корчится на земле. Минус два. Осталось еще трое. Простейший способ одновременной борьбы с несколькими врагами – сражаться с ними по очереди: разделить, развернуться, повергнуть. Не этому ли он сам учил Яхико? Однако здесь подобная тактика была невозможной: эти просто ждали, пока он вырубится, а потому именно он должен неустанно нападать в надежде покончить с ними раньше, чем лишится сознания. Если все получится... если он преуспеет, то обретет слабый шанс на спасение. Кеншин сморгнул воду с глаз и внезапно осознал, что стоит на коленях. Когда это произошло? Яростный рык над головой – и он вскинул вверх сакабато как раз вовремя, чтобы остановить летящий в шею клинок. От удара руки дрогнули и почти разжались, глаза в смятении распахнулись: все, сил не осталось. - Живым! И тут же давление исчезло. Кеншин рухнул в грязь, связывая воедино разорванные нити воли и собранности – перекатился и снова поднялся, задыхаясь от бешенства уже на себя самого за потерю драгоценнейших секунд, которые он пробултыхался на границе между явью и мглой. Причина, почему он до сих пор на этом свете, стояла перед ним в полный рост: какой-то здоровяк, самый крепкий из преследователей, схватил за меч ударившего его, и отшвырнул в грязь. ...Еще поживем. - К чертям, Йошида! Каким-таким живым?! Он же убил Хиро!!! - Ничего подобного, - отрезал тот, кого назвали Йошидой, и развернулся к Кеншину, снова вкладывая меч в ножны. - Этот человек поклялся больше не убивать и не нарушит своего слова ради нас. Предостерегающе держа перед собой сакабато, Кеншин пристально взглянул туда, откуда шел голос. Итак – один с яростью пялится на него с земли, второй – Йошида – шагнул навстречу. ...Значит, с него и начнем. А третий... Куда девался третий?! В последний миг он сообразил, для чего все это затеяно, – нырок влево, и он встретил третьего рукоятью своего сакабато. Поворот на пятках – замах - удар ножнами - сталь столкнулась с торсом – соперник скорчился, и веревка выпала из разжавшихся рук. Кеншин, шатаясь, снова прильнул к дереву, силясь восстановить дыхание. ...Минус три. И они хотят взять его живым. Надо этим воспользоваться. - Очень хорошо, - тихо произнес Йошида, делая еще один шаг вперед. Его рука соскользнула с меча и нырнула в складки ги. - Однако ты ведь едва видишь, верно? Кеншин стиснул зубы и еще раз махнул мечом – Йошида замер, не сводя с него глаз. И вдруг рука выскользнула в воздух, пальцы сделали какое-то быстрое движение, за которым зрение Кеншина уже не поспевало. Он рефлекторно отдернул голову в сторону. Первый кунай пролетел мимо, воткнувшись в дерево за спиной, второй поранил ухо и разрезал связывающую волосы тесемку. Третий задел плечо и воткнулся в дерево сквозь ги. Шипя от боли, он съехал в грязь – но снова поднялся, поднял сакабато, силясь защититься от атаки. Уже вслепую. Над ним вознеслась еще одна фигура – взмыл в воздух меч в руках второго, уже пытавшегося убить его соперника. Он едва услышал яростный вопль Йошиды, как клинок полетел вниз, пробивая плечо и ломая кость. По правде говоря, он начал уплывать во тьму еще до того, как ощутил боль. Последние силы иссякли. В ночи, под проливным дождем, рухнул Химура Кеншин. *** Ответ подстерег Сано в игорном доме – отнюдь не там, где он ожидал. - Хай-хай! - пьяная идиотская улыбочка. - Видал-видал вашего Химуру, он шел в восточную часть Токио. Уверен, утром, покончив с делами, он вернется. - С какими-такими делами?! - поднял брови Сано. ...Какая, к чертям, восточная часть Токио?! Куда его понесло?! - Дык, он шел с целым букетом цветов. Сам понимаешь – ночь Танабаты. Сообразишь или тебе по буквам произнести? ...Да ты шутишь... - Спасибище,- кисло ответил Сано. Нет, он вовсе не думал, что Кеншин присмотрел себе какую-нибудь цыпочку помимо Каору... - Сано верил в своего друга и знал: всему случившемуся наверняка есть какое-то логическое объяснение. И потом, этот парень был первым, кто видел Бродягу, уходящим с рынка. - Он один был или с кем? - Да, кажись, с каким-то парнем. Сано уклончиво хмыкнул и нырнул обратно в ливень. Если Кеншина унесло из Токио, то искать его по такой погоде – дело безнадежное. К тому же, может, он уже вернулся к Малышке... Улицы опустели. Сано шлепал прямо по лужам обратно в додзе, прикидывая, говорить или не говорить Каору о слухах, что, дескать, Кеншина видели с цветами. Ей наверняка это не понравится. А что делать. Если он не вернется к утру, придется снова его искать. Не дойдя до додзе несколько метров, он замер – у ворот стояла женщина с таким же, как и у него, зонтиком в руках. ...Сколько уже часов прошло? Каору наверняка уже перестала беситься и теперь с ума сходит от тревоги. - Эй... - тихо окликнул он. - Простынешь. Чего б тебе не подождать внутри – там всяко потеплее. - Что-то ты слишком добренький, - отрезала она. - А ну, выкладывай – что ты там знаешь? ...Соображает, блин. Он сделал последние несколько шагов, криво ухмыльнулся и поверх ее плеча толкнул рукой, открывая, ворота. Провел ее внутрь. ...Лучше сказать правду. - Короче, это только слухи – но Кеншина видели на восточной дороге. Он затаил дыхание, ожидая ее реакции – ярости или, на худой конец, истерики. - Уже поздно, - тихо сказала она вместо этого. - Переночуй, Саноске. А утром поищем вместе, хорошо? Он потрясенно взглянул на нее – лицо было спокойным, но синие глаза остекленели от страха. С губ сорвался тупой вопрос: - А не боишься, что он просто ушел? - Не после Киото. И потом, - Каору коротко рассмеялась, - едва ли мужчина сбегает из дома с бадейкой для тофу в руках. *** Йошида выдернул из дерева кунай и отер его. Идеальное отвлечение внимания. Всего-то – царапина на плече, никакого серьезного повреждения. А вот меч... - Я почти испугался, - спокойно заметил он, - что ты его сейчас прикончишь. - Он не единственный, кто умеет пользоваться тупой стороной клинка, - сплюнул на землю подельник. - Если я все правильно понимаю, какое-то время он этой рукой шевелить не сможет. - Да уж. Из всех нападавших больше всего досталось Хиро. Удар по горлу – пусть даже сакабато – был очень серьезен: он едва мог глотать. Двое других с трудом поставили его на ноги. Он недооценил жертву. Дважды он совершать эту ошибку не собирался. Взяв Кеншина за отвороты разорванного ги, он вздернул его вверх – без сознания, с бессильно болтающимися руками... куда девалась ярость недавнего сражения?.. Йошида взглянул в лицо поверженного врага и перекинул тело через плечо. - Сендзо нас, поди, заждался. Меч прихватите.