Жасмин для Танабаты

Значит, посреди лета Химура взял и испарился без следа... Вот уже три дня Макимачи Мисао безотрывно следила за главными киотскими воротами, высматривая либо самого Кеншина, либо описанных Каору личностей. Накануне она буквально гребенкой прочесала город, собирая все до последнего слухи и сплетни о замысленных против Баттосая кознях. Однако все усилия оказались бесплодными. Она сидела на крыше, истекая потом под только еще разогревающимся июльским солнцем, и не сводила глаз с путешественников, прибывающих в Киото. Если Сендзо Каранаи везет Кеншина из Осаки, этой дороги ему не миновать. Конечно, только в случае, если Бродяга не ухитрился вызволиться собственными силами – а как иначе-то, ведь какой уважающий себя легендарный хитокири позволит жалкому торгашу таскать себя по всей стране, словно тюк? - ...только жутко, жутко тупой... - бурчала она под нос. - Что? - Ничего! Она улыбнулась Омасу и снова уставилась на дорогу. Они дежурили попарно - чтобы если одному нужно будет отлучиться, второй бы остался на посту. Надо сказать, она бы предпочла другого напарника и в глубине души надеялась, что телеграмма Каору заставит очнуться самого бывшего главу Онивабан. Однако Аоши отнюдь не кинулся на выручку - разве что голову повернул, когда услышал об исчезновении Кеншина. Кабы Мисао не знала его как облупленного, кабы не отрывала от него глаз всю свою сознательную жизнь, она б решила, что ему плевать, - уж посторонний человек непременно так и подумал бы, однако едва заметный кивок и дрогнувший подбородок сказали куда больше любых слов. И что с того, что он не покинул своей обители? Да просто Шиномори Аоши занялся просчетом вариантов и планированием ближайших действий. Она уповала, что уж ему-то - в отличие от прочих - удача точно улыбнется: остальные онивабанцы уже три дня безрезультатно следили за подъездной дорогой, прея на солнце и минута за минутой лишаясь последних капель терпения. Во всяком случае, Мисао уж точно, она просто-таки умирала от желания ввязаться в бой. Оставалось только придумать, как его начать. - Мисао-тян? Быстрый взгляд на Омасу и тут же - туда, куда та указывала. Очередные новоприбывшие, среди которых мелькнули знакомые лица. Мисао ухмыльнулась. *** Еще не было полудня, когда они прибыли в Киото. Саноске с выраженным нетерпением на лице шел чуть впереди, торя остальным путь в толпе, за ним следовала Каору с сакабато у груди - она поглядывала туда-сюда, на людей вокруг, заглядывала в примыкающие улочки и узкие переулки, будто надеясь заметить промельк рыжих волос. Пусть знала - шансов увидеть Кеншина в толпе нет, но не могла остановить себя. За ней плелся Яхико. Негодующее фырканье – и его нога наподдала ей под коленку, Каору едва устояла. - Хорош ползти, черепаха! - забухтел он. - Кабы Кеншин был тут, уж всяко не жался бы по подворотням, подсматривая за нами втихушку. - Да заткнись ты, - покраснев от смущения, буркнула Каору в ответ. Сано притормозил и окинул их насмешливым взглядом - она уставилась в ответ с таким выражением, что он молча развернулся и зашагал вперед. Размолвка грозила привлечь внимание окружающих. Не хватало еще попасть в кутузку за нарушение запрета на ношение мечей… Она поторопилась следом до того как прохожие начали бы разглядывать женщину с синяками на лице и катаной у груди. Разморенная жарой, старалась держать в поле зрения развевающиеся полы рубахи Сано - бывший наемник пробирался через толчею, как-то чересчур неуверенно выбирая направление. Каору заглянула ему в лицо и обреченно улыбнулась - конечно, не стоило, ах, как не стоило позволять Сано, который и в лучшие времена отличался топографическим кретинизмом, вести их к Аойе! Каору как раз подбирала слова, чтобы известить его об этом, когда за спиной раздался сдавленный вопль. Она резко развернулась и увидела Яхико на земле, придавленного кем-то... - рука сама дернулась к боккену, и тут она поняла, кто же этот таинственный разбойник. - Отвали, Выдра! С выражением, которое можно было истолковать как нечто среднее между поддельным негодованием и искренним восторгом, Макимачи Мисао ткнула мальчишку физиономией в дорожную пыль. - Сначала извинись за то, что пнул Каору-сан! Рыцарство в исполнении малолетней командирши - Каору даже не знала, как к этому отнестись - как к проявлению уважения или же оскорблению. - Мисао-тян? - она пыталась сделать вид, будто ничего не происходит, однако щеки ее заметно порозовели, когда прохожие начали притормаживать, дивясь на двух катающихся по земле и оскорбляющих друг друга подростков. Сано взял все в свои мужские руки - нимало не задумавшись, сцапал Мисао за змеящуюся по земле косу, оттащив от Яхико. - Слышь, для драки малолеток можно выбрать время и получше, нэ? - А мне скучно, - Мисао, сверкнув глазами, вызволила свои волосы из его лап и, пока за ее спиной Яхико кривился, пытаясь подняться на ноги, с сияющим лицом развернулась к Каору. Улыбка поблекла, стоило увидеть синяки. Взгляд переполз на по-прежнему прижатый к груди сакабато. - А я все надеялась, что это какая-то шутка... Каору опешила, потом устало улыбнулась. - Никогда не стала бы шутить на такие темы. Но даже в нынешних обстоятельствах я все равно очень рада тебя видеть, Мисао-тян. Мисао фыркнула. - Да я за вами уже век иду. Вы в курсе, что Петушья Башка промазал аж на четыре улицы? *** Все повторялось вплоть до мистических мелочей: и снова они в Киото, и снова ищут Кеншина, и снова Каору сидит на дзабутоне подле Яхико, и снова напротив внимательно смотрящий на нее Окина. Разве что теперь в дверях привалился Саноске, а самой Каору не хватает сил, чтобы скрыть прорывающееся в голосе отчаяние. Она с благодарной улыбкой приняла чай и неуверенно начала: - Я очень ценю вашу помощь, Окина-сан. Надеюсь, вам удалось что-то разузнать?.. - Очень мало, к сожалению, - Окина отхлебнул чаю и посмотрел ей прямо в глаза. - Сендзо Каранаи живет здесь, в Киото, однако вот уже три недели о нем ни слуху ни духу. Конечно, мы оставили у дома наблюдателей, только сомневаюсь, что он действительно туда заявится. - Почему это? - недоуменно спросил Яхико. - Вы же сами говорите, что двое его людей арестованы. Едва ли он рискнет появиться в Киото. Однако нас беспокоит даже не это, а то, что тут и вовсе никаких движений не заметно, а ведь они должны были вернуться в Киото на два дня раньше вас. Соответственно, можно сделать два вывода: первый - что вас обманули, и ни в какой Киото Химуру и вовсе не везли. Каору остолбенела - ничего подобного ей даже в голову не приходило, а должно было. Как и оговаривалось, полиция выпустила двух преступников безо всяких дополнительных проверок, так что Аки мог запросто наврать им. Запросто. Она закусила губу. Если они приехали не в тот город... - Аки сказал правду, - правильно истолковав ее взгляд, заметил Сано и улыбнулся ей в попытке подбодрить и успокоить. - Этот козел слишком балдел от самого факта, что из-за него мы опоздали, чтобы еще и врать. А второй вариант? - Второй - тот, к кому везут Химуру, прекрасно осведомлен о ваших связях с нами, а потому идет на все, чтобы избежать утечки информации, - Окина вздохнул. - Следовательно, люди, с которыми придется иметь дело, чрезвычайно умны, да и с подобными ситуациями сталкиваются не впервые. А такие обычно входят в Киото не через главные ворота. - Хотите сказать, ваши люди не смогут отыскать Кеншина? - голос Сано звучал обманчиво мягко. - Пробраться в город - не то же самое, что остаться в нем незамеченным, - возразил Окина. - Все что я имел в виду - может потребоваться значительно больше времени. Кроме того, сам способ ведения дел говорит о наших противниках более чем достаточно. Кстати, о времени. Совсем недавно был повержен Шишио Макото, а Сендзо Каранаи отсутствует в Киото ровно три недели - получается, он уехал следом за вами - от силы парой дней позже. - Хотите сказать... - Я поняла, - перебила Мисао. Скрестив ноги, она сидела на своей подушечке, задумчиво почесывая подбородок, что-то прикидывая и просчитывая. - Раз Сендзо уехал отсюда сразу после битвы с Шишио, значит, нашелся кто-то, кто захотел вернуть Химуру обратно. - Причем этот "кто-то" прекрасно знает о ваших связях с Онивабан, - прибавил Окина. - Если мы сложим все имеющиеся факты, то список подозреваемых в похищении окажется не таким и длинным. Ведь Химуру Баттосая взяли силой - а значит, человек этот должен быть не менее хитер, чем сам Химура. Ни о какой спонтанной ярости и речи нет. Так. Шишио Макото мертв, что засвидетельствовали четыре человека, присутствовавшие при их битве на горе Хией. Как ни посмотри, рокового удара Кеншин не нанес - Шишио оказался предан собственным телом. Хотя... Конечно, эти подробности едва ли известны всем... Каору нахмурилась. - А Дюжина Мечей?... Их переловили? - За исключением Соджиро и Ивамбо. - Не, только не пацан, - прикинул вслух Сано. - Он оставил Шишио по собственной воле еще до того, как мы взяли его за яйца. - Ивамбо можно смело вычеркивать, - сухо добавил Окина. - Не забывайте - под началом Шишио находилось, как минимум, пять сотен бойцов, и схватить удалось далеко не всех. Да и сеть информаторов у него была тоже что надо. - Ничего не понимаю, - пробормотала Каору. - Если все замышлялось как месть за Шишио, почему тогда Кеншина не убили на месте? Зачем вообще тянули? Ведь он целый месяц после битвы приходил в себя! Зачем дожидаться нашего возвращения в Токио, а не послать своих людей сразу, когда он был наиболее уязвим? - Погодь, у меня вопрос получше, - подал задумчивый голос Яхико. - Если они так боятся, что их засечет Онивабан, зачем вообще потащились в этот ваш Киото, почему не закинули Кеншина на время в какое-нибудь безопасное для них местечко? Зачем такой риск? Повисла озадаченная тишина. - Отличный вопрос, - наконец, кивнул Окина. - Значит, остался только один кусочек мозаики - это вовсе не месть за Шишио, хотя наверняка без его приближенных тут дело тоже не обошлось. Получается, наше расследование должно идти в ином направлении: кто-то нанял Сендзо Каранаи. Кто бы это мог быть? Видимо, кто-то, кто не мог сам покинуть город - возможно, потому что его отсутствие вызвало бы слишком много вопросов. Или же, к примеру, просто потому, что нездоров. Каору смотрела в свою чашку. Сколько всего непонятного. Как все запутано - и до сих пор нет ни малейших намеков, что Кеншин где-то здесь. Она-то надеялась на полицию Осаки, но, увы: офицер лишь развел руками. - Каору-сан? Она встретилась глазами с Мисао и слабо улыбнулась. - Все в порядке. Просто задумалась. - Да не волнуйтесь так, Каору-сан, - хмыкнула Мисао. - Мы ведь о Химуре речь ведем. Он не из тех, кто дал бы себя похитить без борьбы! Им придется землю грызть, чтобы удержать его в плену. Каору молча отхлебнула чаю. Этого-то я и боюсь... От этого-то еще страшнее... *** Он опять утратил чувство времени - краткие моменты возвращения сознания были ознаменованы вспышками боли на грани возможного. В первый раз когда он очнулся - лицом в днище, - все внимание захватила яростная боль в руке, начинающаяся в кисти и вгрызающаяся в плечо. Пальцев он не чувствовал вовсе. Попытка шевельнуться, чтобы оценить серьезность нанесенных повреждений, пронзила белоснежным всплеском, пославшим обратно в бесчувственную тьму. Потом были какие-то фрагменты: ботинки у лица, на которые он смотрел сквозь занавес собственных рыжих волос. Лошади - во всяком случае, так явствовало из звуков. Густой сигаретный дым. Кеншин упрямо пытался удержать ускользающее сознание. Последнее отчетливое воспоминание - грубые руки, волочащие его по деревянному настилу... Боль снова взяла над ним верх. Теперь прибавились голоса. Холодные пальцы - сухие, по ощущению - будто бумажные, прикоснулись к шраму, потом наклонили его голову и резким движением отбросили волосы с лица. Больно. - Ты его бил? - Пойла Сендзо... так вышло, что его не было под руками. Пришлось решать вопросы доступным способом. - Значит, сотрясение... Рука оставила рану, двинулась ниже, ощупывая ключицу, - резкий удар боли; он охнул и отдернулся. Пальцы замерли. И исчезли. - Ямато. У него перелом. - Ну. И что с того? Незнакомый голос зазвучал жестче. - Он что - сам себе ключицу сломал? Подай нож. Моментом спустя Кеншин ощутил холодное острое прикосновение к запястью и напрягся, однако лезвие скользнуло вверх, разрезая повязку, которой он до этого даже не чувствовал. Соберись! Мысль рассыпалась, когда запястье освободили от пут, - он стиснул зубы, сопротивляясь боли, грозящей снова унести его отсюда. Где-то вверху усмехнулся Ямато: - Что это вы какой заботливый? Все равно же собираетесь его убить. - Дело не в том, убью я его или нет. Причинять ненужные страдания бесчестно. - Как скажете, Баюши-сан. Баюши. Кеншин открыл глаза и с трудом сфокусировал взгляд на лице человека, по возрасту годящегося ему в отцы. Тот ответил лишенной всякого намека на юмор улыбкой. - Химура Баттосай, - поприветствовал он Кеншина все тем же ровным голосом. - Ты меня не знаешь, однако я прекрасно тебя знаю. Можем ли мы побеседовать?