Жасмин для Танабаты

Побеседовать? Кеншин вытаращил глаза. Что?! Время словно сквозь пальцы просочилось, остался свет свечей и слова Баюши. Потом посветлело. До рези в глазах. День лился сквозь высокое окно на противоположной стене. Комната была маленькой, лишенной даже намека на меблировку. Он лежал на холодном деревянном полу, силясь сшить воедино рваную ткань событий. Болела - очень болела... …голова. Мучительное путешествие сюда осталось в памяти, поддерживаемое тусклой, но неутихающей болью в уже освобожденной от пут и повязок руке - она лежала на полу и ныла от плеча до самых кончиков пальцев. ...Подай нож. Кеншин снова заморгал. Потом медленно поднес к лицу левую руку - кровь от куная давным-давно засохла в хрусткую дорожку вдоль предплечья и кисти. Похоже, Ямато связал его по свежим ранам, и теперь на запястьях, где были веревки, белели полосы. Да, эффективный способ лишить человека со сломанной ключицей возможности действовать - заломленные и связанные за спиной руки невыносимо давили на плечо. Эффективно. И жестоко. А Баюши, получается, его освободил. Принимая во внимание то, как с Кеншином обращались все последнее время, - весьма неожиданное действие. - Ты потерял сознание. Звук голоса поймал врасплох. То ли Баюши был мастером скрывать свое присутствие, то ли винтовка Ямато нарушила его чутье куда больше допустимого уровня. Как бы то ни было, не собираюсь вести беседы, лежа на полу. Глубокий вздох - и Кеншин перевернулся на бок, морщась от протестующе взвывших ранений. Уперся в пол здоровой рукой и вытолкнул себя вверх, закачавшись на пределе выносливости. Ноги предательски тряслись. В конце концов он пошел на компромисс с телом и прислонился к стенке. Баюши не дрогнул - худой и неподвижный, он наблюдал за ним из своего угла комнаты. Первое смазанное впечатление оказалось верным: пожилой человек лет около шестидесяти. Волосы с проседью, аккуратно собранные в короткий хвостик, расчертившие бледное лицо морщины. Кеншин разглядывал его, начав подозревать, что в прошлом старик был знаком с мечом не понаслышке: его выдавала по-прежнему мускулистая сухая грудь, четкая поза… И, собственно, меч. Баюши тоже рассматривал его в упор горящими карими глазами. Кеншин дрогнул - они полыхали такой яростью, ненавистью, удовлетворением и... чем-то еще, чем-то неуловимым. Старик, несомненно, презирал его - тем не менее, Кеншин был уверен, что ранее они не встречались. Лицо было ему совершенно незнакомо. Незнакомо. - Ты даже близко не похож на того, кого я себе представлял, - нарушив долгую тишину, заговорил Баюши. – Странный шрам… И цвет волос этот дикий... Уж никак не демон из легенды. Кеншин настороженно смотрел на него, не разжимая губ. Тысячу раз это слышал. - Что - нечего сказать? - нетерпеливо взмахнул рукой Баюши. - Или до сих пор в себя не пришел? - Не уверен, что вы хотите от меня услышать, Баюши-сан, - он ощутил дрожь в собственном голосе. Плохи дела. Каору меня убьет. - Почему не спросишь, где находишься? Уверен, тебе хочется это знать. - Да, хочется, - лаконично согласился он. - Вы слишком на многое пошли, чтобы доставить меня сюда. И потом, вы сказали: "Можем ли мы побеседовать" - значит, именно вам есть что сказать. Я вас слушаю. - Учтиво, учтиво, - пробормотал Баюши. - Похоже, Патриоты обучали своих хитокири хорошим манерам. Кеншин, сжав в кулаки руки, ждал, когда старик продолжит. - Мне сказали, что ты поклялся больше не убивать. - Да. - Причем довольно давно. - Да. - И сколько раз ты уже нарушил свое слово? - В смысле? - оторопел Кеншин. - Да я так, полюбопытствовать решил, - язвительно пояснил старик. – А почему? Силенок маловато? Или клятва - просто уловка, чтобы люди от тебя не шарахались, чувствуя себя в безопасности? В Кеншине зазвенела первая струнка злости. Кулаки окаменели. Но когда он заговорил, голос звучал выверено-нейтрально: - Баюши-сан, я никогда не нарушал своего обета. Не буду лгать: случалось, что до этого оставался один шаг; и все же он не был сделан ни разу. Я весьма серьезно отношусь к своей клятве. - Но ведь ты убил тех двоих на горе Хией, - небрежно бросил Баюши, делая шаг из своего угла. - Нет. - Вы с Шишио Макото бились насмерть, - несколько шагов, и Баюши стоял прямо перед ним. - От имени и по поручению правительства Мейдзи ты отправился убить его, разве не так? - Так, - этот ответ получился у него значительно резче. - Однако повторюсь: я не убивал Шишио Макото. - А женщину? - Юми-доно... Кеншин умолк. Воспоминания о той смерти до сих пор причиняли боль. - Хочешь сказать, ты не хотел их убивать. Значит, все-таки сиюминутная слабость? Убил мужчину и тут же прикончил любившую его женщину, - Баюши горько усмехнулся. – Ну, для тебя же это не впервой. Обвинение заставило оцепенеть. Баюши словно невзначай бил по самому больному. Кеншин перевел дыхание, силясь унять боль воспоминаний и найти ответные слова. Спокойно. Посторонний человек не мог знать ничего подобного о его прошлом. - Ага, нечего сказать. Что - потрясен? Или это чувство вины? - Баюши смотрел ему прямо в глаза, и прочесть его мысли было невозможно. - Вы извратили мои слова, - с трудом выдавил Кеншин. - Я не убивал Шишио Макото. Равно как и Комагату Юми. Шишио убил ее собственными руками в попытке добраться до меня. Этой трагедии не должно было случиться. - Что ж... пусть я тебе поверил. И кто же тогда убил Шишио? - Шишио слишком долго сражался. И исчерпал себя. Его уничтожило желание победить любой ценой, Баюши-сан. Тело не справилось с нагрузкой. Баюши не ответил - долго и внимательно смотрел ему в глаза, потом отвернулся и подошел к окну. Кеншин озадаченно смотрел на его профиль: старик выглядел почти разочарованным. - Ямато точно полицейский? У полиции должны быть все материалы по происшествию. - Эти материалы предоставил им ты, - холодно ответил старик. - А у меня нет резона верить твоим словам. - Итак, вы желаете отомстить за Шишио Макото? - Нет. - Нет? - А вот Ямато хочет, - задумчиво продолжил Баюши. - Долг перед бывшим хозяином. Им движут весьма практические рассуждения. Практические? - Почему же вы расспрашивали меня о горе Хией? Баюши чуть поколебался и развернулся к нему лицом. - Любопытно, - все так же спокойно пояснил он. - Пытаюсь понять тебя, Баттосай. Почему ты сделал то, что сделал, как ты мог убивать людей, не испытывая вины. Что двигало тобой. - Без вины - никогда, - тихо возразил он. - Ну-ну, - слова прозвучали как полный презрения вызов. Кеншин вздохнул. Сколько уж можно вокруг да около... - Что вам нужно? - Ну наконец-то к делу. Что нужно, говоришь? - он криво усмехнулся. – Чтоб ты сдох, Баттосай. Хочу убить тебя собственными руками. Внезапно. Исполненное горечи лицо старика не оставляло сомнений в его искренности. И чуть раньше... ... Дело не в том, убью я его или нет... Он поколебался и неуверенно спросил: - Баюши-сан, сколько я здесь? - Два дня. - И все еще жив. - Знаю. - Почему же? - Я же сказал - хочу понять, зачем... - Баюши осекся, губы его затряслись. Переведя дух, он начал снова: - Каким надо быть человеком, чтобы, убив столько людей, спокойно спать ночами? Или именно за это тебя и прозвали демоном? Говорят, ты наслаждался пролитой кровью... Пил ее... И снова старик неуверенно умолк. Теперь Кеншин отчетливо это чувствовал - голос звенел, за стеной напускного спокойствия таилась сила, что двигала его собеседником. Вот он, ответ. Когда Кеншин заговорил, голос был мягок: - Я забрал близкого вам человека. Баюши молчал. Смотрел все с тем же выражением в глазах. - Верно? В комнате установилась долгая тишина. Теперь Баюши отвернулся к окну. Ответ прозвучал едва различимым бормотаньем: - Сына. Горькая ирония судьбы: Сендзо ухитрился выманить его из города под предлогом возмездия за одну из жертв, и, захлопнув ловушку, вручил человеку, перед которым он действительно виноват. - Как его звали? - Какая разница?! Ты не спрашивал имени, когда зарубил его. Он не был твоей целью - просто оказался на пути, как и многие, павшие от руки Хитокири Баттосая; он просто оказался не в том месте в неподходящее время. Кеншин ничего не сказал. - Я годы провел в поисках, - продолжал Баюши. Рука сжалась и наконец-то легла на рукоять меча. - Годы после его смерти - после того, как я узнал, кто именно за это в ответе. Я пытался добраться до тебя, однако ты всегда был в гуще событий. А после Тоба Фушими и вовсе исчез, я потерял твой след. Меч высверкнул из ножен, рассек пойманный в воздухе солнечный луч - Баюши поднес клинок к лицу, взглянул на свое отражение и снова - на Кеншина. Сухо улыбнулся и опустил клинок, почти коснувшись кончиком пола. - Когда Ямато тебя нашел, я был уже близок к тому чтобы сдаться. - Ямато, - Кеншин прищурился. Итак, офицер полиции и - в то же время - бывший агент Шишио: ясное дело, такому без особых трудов удалось отыскать его в Токио. Но... Похоже, дело не только в этом. - У него есть свой интерес, верно? - Верно. Это Ямато все задумал - я согласился помочь ему... Цена устроила всех, - Баюши задумчиво склонил голову. - Сейчас он ушел - вернулся в Осаку, чтобы разобраться с твоей женщиной. Кеншин похолодел. - О, так ты не знал? - с легкой издевкой удивился старик. - Она следует за тобой, Баттосай. Сендзо не смог вывезти тебя из Токио, не наделав ошибок. Каору-доно. Безусловно, она не одна. Если Каору смогла выследить их перемещение в Киото, то сейчас с ней Саноске и, вероятно, Яхико. На Сано можно положиться... - скорее всего, она жива и здорова... Однако в этот миг все резоны и оправдания мира не могли унять его бешенства: он вонзил взгляд сузившихся глаз в старика: - Каору-доно не имеет к этому никакого отношения. - Не надо, не надо строить таких лиц, Баттосай! - раздраженно рявкнул Баюши. - В этой комнате только один хитокири - ты! Ее никто не тронет - Ямато просто сделает так, чтобы она не задала осакской полиции никчемных вопросов о некой телеграмме. Кеншин пытливо изучал лицо собеседника: если Баюши действительно угрожал ей, едва ли он стал бы так себя вести. Похоже, тут что-то затевается... Что же? Он никак не мог уловить. Или же... Или же Баюши проверяет его? Глаза Кеншина обратились к мечу в руке старика, готовому взмыть в любой миг и нанести смертельный удар. - Я так понимаю, Ямато хочет сохранить за собой место в полиции? - уточнил он. - Именно, - Баюши взглянул на пленника и, смягчившись, добавил со вздохом: - Твоя женщина окажется в опасности, только если рискнет бросить вызов мне лично, не оставив выбора. Удовлетворен? И потом - не находишь, что самое время позаботиться о собственной шкуре? Клик. - Баюши-сан, - тихо повторил он, - почему вы до сих пор меня не убили? - Я тебе сказал. - Да, сказали. Что хотите меня "понять". Но, Баюши-сан, - он слабо улыбнулся и мягко закончил: - Я вам не верю. Брови старика удивленно приподнялись: - Вот как. И почему же? Ненависть, да - ненависть горела в этих карих глазах. Ненависть, удовлетворение. И что-то еще. Возможно, он ошибается. Едва ли. - Мне нечем оправдаться за совершенное мной в период Революции, - тихо сказал он. - У каждого убитого моей рукой были любимые и любящие. Вам ли не знать... Какие мои объяснения вы готовы принять? Вы спросили, чем руководствовался я во время сражения с Шишио, и с готовностью выслушали ответ - а значит, достаточно хорошо осведомлены о событиях на горе Хией. И все же обвинили меня в нарушении обета и убийстве Шишио, смерти Юми-доно, сравнили меня с демоном... Вы издеваетесь надо мной, Баюши-сан. Вы хотите разгневать меня. - Даже если и так, я имею на это право, - рыкнул Баюши, чьи сомкнутые на рукояти меча пальцы побелели. Кеншин напрягся. - Ты убил моего сына. - Вы имеете право мстить, не отрицаю, - он удерживал голос спокойным даже сейчас, перед лицом вибрирующего от ярости человека. - Однако вы колеблетесь, говоря, будто хотите меня понять. Полагаю, на деле ваше колебание вызвано другими причинами. Баюши улыбнулся. Внезапно. Опасность. - Ну так не стесняйся - просвети меня. - Ваши поступки... - Кеншин замялся, подыскивая слова. - Вы перерезали веревку, Баюши-сан. Вы были потрясены тем, что сделал Ямато. Вы хотели убить меня и все же первым делом перерезали веревку. Думаю, за годы, что вы ненавидели меня, вы нарисовали себе образ Хитокири Баттосая. Но я с ним не совпал. Стоящий напротив человек не шелохнулся. - Несомненно, вы полагаете себя человеком чести, - продолжал Кеншин. - Освободили мои руки, гарантировали относительную безопасность Каору-доно. Я не оправдал ваши ожидания, верно? Благородному человеку трудно убить противника вне битвы, еще труднее - убить противника, когда он беспомощен и безоружен. Вы колеблетесь, потому что не видите во мне ненавистного вам убийцу. Признайтесь: швыряя мне в лицо историю моей жизни, вы надеялись разбудить во мне головореза? Баюши сделал резкий выпад. Клинок взлетел вверх с невероятной скоростью, высверкнул на солнце и сбоку подлетел к горлу Кеншина. Кеншин не дрогнул, разве что моргнул, когда острие проехалось по дереву, расщепляя стену, и замерло на волосок от его кожи. - Не путай нежелание запытать тебя до смерти с милосердием! - в бешенстве прошипел Баюши. Вторая рука легла на тупую сторону клинка. Кеншин почувствовал прикосновение стали. - Я не чудовище. Я не убиваю человека, лежащего без сознания. Но могу сделать это здесь и сейчас, сожалея лишь о том, что сумел отомстить за сына на самом склоне лет. И не смей даже предполагать, о чем я могу думать. Сейчас он находился совсем близко - гневное дыхание касалось лица Кеншина. Гневное, сухое, теплое дыхание, чуть отдающее гнилью. Вместе с бледностью и худобой старика это открыло Кеншину глаза на еще одну истину. Он на миг опустил веки, и тут же вздернул вверх подбородок, чтобы посмотреть старику прямо в глаза - плевать на царапнувшую кожу сталь - и тихо заговорил: - Коли я убил вашего сына, то не могу обвинять вас в желании убить меня. Но я - просто Химура Кеншин. Поэтому вам придется убить меня таким, какой я есть. Разделенные лишь сталью, они не сводили друг с друга взглядов. Время замедлилось. - Баюши-сама? Баюши повернулся к двери - та скользнула в сторону, за ней переминался человек. - Что там? Тот переводил испуганный взгляд со старика на мужчину перед ним и обратно. - Тут торговец... Вы велели... - Хорошо, - утомленно сказал Баюши. - Ступай. Сейчас буду. Дверь захлопнулась, посетитель бегом бросился прочь. Старик негромко рассмеялся и выпрямился. Меч скользнул в сторону от горла Кеншина и снова нырнул в ножны. - Считаешь, что ранение отсрочит твою смерть? Спорное утверждение. Рискую не только я. Он еще раз окинул Кеншина с головы до ног взглядом и вышел. Кеншин дождался, пока стихнут шаги, и только тогда поднял руку и стер кровь с шеи. Царапина. Все могло закончиться куда хуже. Нет, дело не только в жажде мести. Практичность - именно так обозначил Баюши мотивацию Ямато. Нетрудно представить, на какой цене они сошлись, торгуясь за него. Но что же конкретно предложил Баюши? Практичность. ...Рискую не только я. В этих словах - смертный приговор: что бы там ни задумал Ямато, он не дозволит Кеншину спутать его планы. Времени в обрез. *** Шиномори Аоши открыл глаза. Не нужно было выглядывать на улицу - он и без того знал, что пришло время заката: солнце вызолотило деревянные стены. Мисао бы оценила. Правда, едва ли он об этом ей расскажет. Они уже прибыли - Камия Каору со товарищи, он слышал щебетание обслуги и несущиеся с улицы приветственные вопли Мисао и Окины. Последние, надо отметить, продлились недолго, ибо все сразу перешли к делу, рассевшись и обсуждая план ближайших расследований. Аоши к остальным не присоединился - ему нечего было внести в дискуссию, он ожидал новостей, и те, ежели он не ошибался, должны были вот-вот поступить. Он закрыл глаза. И вот, наконец-то, - размеренные шаги. Аоши легко поднялся и босиком пересек комнату, беззвучно отодвинув седзи. - Все медитируешь? - вопрос прозвучал намеренно едко, с явным желанием спровоцировать. Аоши прищурился. - Ну? - Да. Он терпеливо ждал, когда гость сделает затяжку, выдохнет клуб дыма и заговорит. - Двое. Их имена Аки и Хиро. Камия может их описать. - Когда? - Если не задержатся, завтра. Сайто Хаджиме, бывший командир третьего подразделения Шинсенгуми и ныне считающийся мертвым для большинства обитателей Аойи, чуть повернул голову. - Они не в курсе, что вы тоже в деле, так что сможете выследить их возвращение к торговцу, а этого хватит, чтобы отыскать Баттосая, согласен? После секундного размышления Аоши едва заметно кивнул. - Отлично, - Сайто отщелкнул сигарету и повернулся. – Я тут кучу времени угробил. Дальше сами. - Кое-кто удивится, что ты вообще помог, - тихо заметил Аоши. Отмахнувшись, Сайто пошел прочь: - Не стоит считать это помощью. Ваш бестолковый Баттосай просто затесался в расследование, которое я веду. Только и всего. Аоши снова кивнул и бесшумно задвинул седзи. Если Окина сможет найти еще зацепки, завтра начнется.