Жасмин для Танабаты

Сквозь трепещущие листья мерцала луна. Нынче от нее оставалась только половина, а в ночь, когда они сошлись в поединке с Сендзо, за грозовыми облаками затаилось полнолуние - он все помнил. А еще тогда шел дождь... Кеншин немедленно пожелал, чтобы сейчас тоже была непогода: она бы спрятала, притушила яркость его волос, чтобы те не пламенели от случайных касаний лунного света; благословенная непогода заглушила бы шорох неверных шагов. Под проливным дождем выследить его было бы куда труднее... Он ничего так не желал, как бури, ибо знал, что начинает терять координацию - пусть самодисциплина и упрямство еще толкали вперед на поиски выхода, но истощенные чувства отказывались повиноваться: он уже не был ни бесшумен, ни осторожен... А ведь только дурак мог уповать, что на пути к вожделенной свободе не стоит стража. Если Баюши действительно отправил Ямато убить его, то рано или поздно старик пойдет выяснять, почему полицейский так задержался. Либо же сам Ямато очнется и поднимет тревогу. В приступе весьма редкой для него мстительности Кеншин понадеялся, что голова у полицейского будет трещать не меньше, чем у него самого после удара прикладом: слишком уж наслаждался тот издевательствами над ним по пути в Киото. Да и изменение намерений старика наверняка его же рук дело. Чем позже Ямато вернется в строй, тем лучше. Теперь все зависело от времени. Хвала небесам, никто до сих пор не заметил побега: он не сомневался, что когда стража начнет прочесывать сад, красться с оглядкой будет некогда - придется бежать напролом... Едва ли удастся уйти далеко... Нет, он не желал сейчас думать о гонке. Особенно с его сломанной, безо всякой повязки, ключицей. Особенно в темноте. Кеншин жался ближе к деревьям, надеясь, что листва прикроет волосы от луны. На одной из предыдущих аллей он, вопреки здравому смыслу и всем преимуществам, избавился от пистолета Ямато, забросив его в кусты. Все равно толку от оружия никакого, ведь нужно будет одновременно целиться и поддерживать больное плечо. Хорошо, что кровотечение остановилось. Он осторожно вытер кровь подолом хакама. Плечо... Оно здорово его беспокоило. Никаких сомнений, что удар кувшином усугубил травму, но насколько - неизвестно, хотя боль, которую он по-прежнему чувствовал, теперь была добрым знаком. Когда он услышал голос Яхико, то практически рухнул на землю. Даже подумал, что жар сыграл с ним злую шутку, и начинаются галлюцинации. Крик был негромкий, однако совсем рядом, и Кеншин разобрал слова. Имя Каору. Он застыл на месте, шаря глазами между деревьев. Снова голос - на этот раз другой. Тихий шепот, прозвучавший опасно близко: - Они что - и ребенка с собой приволокли? Слова заставили очнуться от паралича, и Кеншин отпрянул, вжавшись в ствол дерева, которое только что миновал. Говоривший прятался в тени шагах в пятнадцати от него и смотрел туда, откуда донесся крик. Если б не эта случайность, он бы напоролся на охрану, но, что еще хуже, Кеншин вообще не почувствовал постороннего присутствия, пока не раздался голос. Голос. Одно из двух: или стражник разговаривает сам с собой, или... - А я-то почем знаю? Может, у Баттосая есть сын. ...или он не один. Второй рядом. Кеншин с трудом подавил внезапное безумное желание громко выругаться. Запрокинув голову и уставившись в звездное небо, он с усилием привел в порядок свои мысли. Друзья пришли сюда. Пришли за ним. Люди Баюши до сих пор не обнаружили факт его побега только потому, что были слишком заняты отражением вторжения. Так вот почему дом был пустым. Улыбка, тронувшая его губы, исчезла, едва он вспомнил угрозу Баюши в отношении Каору. Он не сомневался, что честь не позволит старику поднять руку на женщину в любом случае, однако это едва ли распространялось на работающих у него людей. В отношении же прочих Баюши без колебаний применит оружие. Яхико... Сано, конечно, с ними - а если так, то весьма вероятно, что и Аоши с Мисао тоже здесь. Кеншин верил в них - они справятся. С другой стороны, появление Ямато наводило на мысль, что одной домашней стражей Баюши едва ли ограничился... Он вспомнил слаженную работу людей Ямато в порту. Последователи Шишио, ловкие настолько, что ухитрились избежать ареста... Сано и Аоши, конечно, могут с ними потягаться... Совпало все на свете... Как ни крути, он бы не смог выбраться отсюда, даже если б его не нашли, и, положа руку на сердце, помощь была не просто желанна, но необходима – не заметивший, не почуявший врага, выскочивший прямиком на него... его шансы на спасение были равны нулю. Мысль о том, что за ним пришли друзья, согрела. Он распрямился и сделал шаг от дерева, в тот же миг услышав стальной шелест обнажаемого меча и ощутив почти нежное ледяное прикосновение к ребрам. Кеншин окаменел и проклял себя: пусть они дали ему удрать, все же нельзя так недооценивать врага. - То-то я чуял кровь... Охранник двигался бесшумней, чем предполагал Кеншин. Значит, интуиция уже никуда не годится. Голос звучал профессионально тихо: - Тебе не стоило отбиваться от приятелей, коль уж оказался ранен. Поворачивайся. Неужели?.. Кеншин захлопал глазами: здесь, в темноте, этот человек даже не понял, кого на самом деле обнаружил. Сейчас он узнает истину, и тогда... - Я велел тебе повернуться, - рявкнул охранник. - Дважды просить не собираюсь. Как пожелаете. Кеншин развернулся, уставясь на противника в упор и давая ему насладиться своим видом. Реакция была немедленной и почти комичной: охранник в шоке шарахнулся, вытаращил глаза, и меч в руке неверно качнулся в сторону. Кеншин его не винил - похоже, бедолага вовсе не ожидал увидеть перед собой Хитокири Баттосая собственной персоной. Раздались быстрые шаги: привлеченный потрясенным видом напарника, на помощь спешил второй. Кеншин не стал ждать усложнения ситуации: еще до того как первый успел успел прийти в себя и снова поднять меч, до того как осознал, что Баттосай не вооружен и изранен настолько, что никакое оружие ему все равно не поможет, - до всего этого Кеншин снес стражника с ног ударом в живот. И побежал. Выбора не было. *** Истошный крик разнесся над поместьем, откликнувшись многократным эхом. Сано замер на месте: крик охранника почти сразу оказался перекрыт свистом, но никакого сомнения в том, что он орал, не было - слова "Баттосай" хватило, чтобы понять, что же происходит. Мать твою, Кеншин... Умеешь же ты все усложнить... Тем не менее, факт, что бродяга сумел освободиться собственными силами, заставил его улыбнуться. Рядом пискнула Каору, и, обернувшись, он увидел ее вглядывающейся в темноту. Сано чертовски сильно надеялся, что Аоши с Мисао, куда бы ни унесло этих ниндзя, тоже не пропустили крик мимо ушей. - Я знал, что его не пристрелят, - фыркнул Яхико. Ха, так я тебе и поверил: физиономия у мальчишки была такой же пепельно-серой, как и лицо Каору, но Сано решил, что сейчас не время разборок. На крик, несомненно, сбежится вся стража, а здравого смысла хватало, чтобы осознать – при таком раскладе им может не хватить силенок. Галдеж сориентировал относительно места, где находится Кеншин. А ведь наш рыжий почти добрался до стены... Каору уже бежала. Сцапав Яхико за запястье, Сано припустил следом, чертыхаясь при мысли о возможных сложностях: Кеншин, конечно, чертовски хороший мечник, но Аки сломал ему ключицу, да и меча у него все равно нет. И еще эти мрачные пророчества Аоши насчет его возможного состояния... Если он хоть чуть-чуть соображает, он должен броситься наутек. В противном случае ему крышка - на стороне врага численное преимущество. *** Лучшая оборона – нападение: он выиграл несколько секунд, но их не хватило, чтобы скрыться, и оба преследователя висели у него на хвосте. Он слышал перекличку свистков, слышал крики и знал, что времени в обрез: остальная стража уже сбегается по его душу. Кеншину было не до размышлений, вызывающее ли это нарушение дисциплины или, может, им просто отдали приказ задержать его любой ценой; он отменил все когда-либо существовавшие границы собственных возможностей - если и суждено выжить нынче ночью, тело еще заставит его об этом здорово пожалеть... Босые ноги скользили по траве, он полностью сосредоточился на этом и на жгучей боли, которой откликалась на каждый шаг сломанная ключица. Он несся, повинуясь слепому инстинкту, думая лишь о том, как увернуться от тянущихся к нему рук врагов - петляя между деревьями, компенсируя обилием препятствий нехватку скорости. Но долго так продолжаться не могло. Вот из-за дерева справа на него кто-то выпрыгнул с целеустремленным рыком. Кеншин отскочил, споткнулся - слабость уже начала брать верх над адреналином - зашатался, вцепился пальцами в дерево, пытаясь устоять, и тут же опять покачнулся, заскрипев зубами. Этой гонки ему не выиграть. Где он - тоже неизвестно. Словно мало ему проблем. Впрочем, последнюю проблему Сано решил за него: - Кеншин, сюда! - донеслось слева. ...Сюда, Сано?.. - он бледно улыбнулся, даже сейчас, между жизнью и смертью, сомневаясь, стоит ли бежать к друзьям, наводя на них врагов. Эта краткая мысль тут же сменилась другой: столкновение неизбежно в любом случае. Он послушно свернул влево, поднырнул под низкую ветку и рискнул мельком взглянуть себе за спину, прикидывая количество преследователей. Только трое? Он был уверен, что больше. Перед ним невесть откуда выскочил очередной противник, и, уворачиваясь от нацеленных в его шевелюру рук, Кеншин едва не упал. В тот же миг кто-то сцапал его - плечо врубилось в грудь - пойманный врасплох, Кеншин смог только перегруппироваться, чтоб не рухнуть всем весом на перелом, но силы удара хватило, чтобы, вопреки всем усилиям, от боли потемнело в глазах; когда же на него кто-то рухнул сверху, Кеншин и вовсе забыл, как дышать. Оглушенный, он мечтал хотя бы не лишиться чувств, а потому едва заметил, что человек поднялся и отдал какой-то приказ. Мир крутился и вращался вокруг – кажется, подтянулись остальные - и наконец-то поблек, когда его грубо тряхнули, дергая вверх. Сил не осталось даже на то, чтобы закричать. Словно тряпичная кукла, обвис он между ними, слыша смех и звук обнажаемого меча. Вот его толкнули к дереву. Сталь коснулась горла. Пятеро. Сейчас прибегут еще. Он все силился прийти в себя. Охранник громогласно сообщил о поимке, и Кеншин проклял все на свете, осознав, что ничего не может сделать. Слишком измученный, слишком израненный, чтобы вырваться из их хватки, что уж говорить о самозащите. Он еще пытался вникнуть в их разговоры и вдруг понял, что враги спорят: вопреки всем явным и неявным преимуществам, они все равно его боялись. - ...нельзя! Мы должны доставить его хозяину! - Баюши так и так хотел его убить, - огрызнулся кто-то прямо перед ним. Тот самый, что держал меч у его шеи. - Так что сэкономим время и перережем ему глотку прямо тут. - Принимать решение - не твое дело! - Ага, предлагаешь тащить его обратно, чтобы как раз и дружки его подтянулись? - Ничего подобного. Мы заставим их сложить оружие в обмен на его жизнь... Бешенство вскипело при этих словах. Кеншин заставил себя открыть глаза и обжег яростью говорящего: - Не посмеешь... - прошипел он. Стражник шарахнулся, тут же побледнев; открыл рот, чтобы ответить - и оказался перебит ясным гневным голосом. Женским голосом, хорошо знакомым Кеншину: - Кансацу тобикунай! Воинственный клич Мисао взрезал ночь, переключив все внимание на нее: меч у шеи исчез, и его хозяин отмахивался им в безуспешной попытке защититься от летящих к нему ножей, которые метнула затаившаяся на дереве девушка. Двое его сотоварищей, оказавшихся на пути кунаев, рухнули в траву. Кеншин машинально дернулся, уворачиваясь, однако Мисао умела точно прицеливаться: ее мишенью был стоящий перед ним. Следом исчез и тот, кто только что держал его за руку, – это из темноты появился Аоши и ударил стража в горло. Лишившись опоры, Кеншин упал, увлекая за собой второго противника. В ночи сверкнули кодачи, просвистели над его рыжей шевелюрой – и вот, человек Баюши лежал на траве, подпираемый под подбородок кончиком клинка: - Пусти его. Охранник мгновенно отдернул руки и в награду получил удар рукоятью в лицо. Теперь Кеншин был свободен; он стоял на коленях, тяжело дышал и пытался разогнать мельтешащих перед глазами мушек. Краткий миг тишины. Потом - голос Аоши, как всегда, совершенно равнодушный. - Не двигайся. Не собираясь слушать протесты Кеншина, он занялся теми тремя, которые наконец-то пришли в себя после кунаев Мисао. Не двигаться? Но сейчас здесь их будет уже не трое, а куда больше... Упершись здоровой рукой в землю, он толкнул себя вверх... однако от одного только движения мир сразу же попробовал сойти с ума. - Химура! - рядом плюхнулась в траву материализовавшаяся из мрака Мисао. Подняв взгляд, он встретился с ее встревоженными глазами и выдавил блеклую улыбку, следя за расплывающимся по лицу девушки потрясением по мере того, как она его разглядывала, в итоге сконцентрировавшись на плече. Он поморщился. Мисао гневно поджала губы. Ей это не к лицу. - Мисао-доно... - чуть слышно шепнул он. - Только посмей мне сказать, что с тобой все хорошо, - цыкнула она. - Аоши-сама разберется с охраной, а если ты дрыгнешься до того, как я закончу, я тебя за волосы к траве привяжу. А теперь сиди смирно. Слегка ошалев от нелепой угрозы, Кеншин позволил ей привалить себя к стволу ближайшего дерева и закрыл глаза, прислушиваясь к прикосновениям осторожных пальцев, исследующих его плечо. Все равно, измученный, он не был способен на большее.