Пятая фаза луны

Новолуние — Черт возьми, свидание с тобой — лучшее, что было в моей жизни. Алый закат, что Варнава и Гарнет встречали на вершине столовой горы, никогда не сравнится с тем, что могла наблюдать сама Гарнет — карие глаза подруги, что светились медовым, а на ее удивительно красивом лице самое настоящее удовлетворение. В их жизни не было ничего особенно плохого. Женщины просто жили своей жизнью, достаточно долго идя к тому, чтобы быть вместе. Их работа приносила исключительно удовольствие, ведь помогать ученым и, в случае чего, "пришвартовывать" их наручниками к трубам, Варнава могла замечательно. А Гарнет была достаточно умна, чтобы работать в паре с Кляйнером и с ним же контролировать все происходящее. И, разумеется, быть в курсе всех последних новостей. Однако завтра утром у Гарнет будет важная миссия: в их руки наконец попал экспериментальный образец, за которым они так долго гонялись. И нужно будет поэкспериментировать с ним, а для этого проверить целостность и работоспособность анти-масс спектрометра. Человек, что доставил его, клятвенно просил контролировать весь процесс. И, самое главное, не превышать допустимую мощность в семьдесят пять процентов. Однако все подождет. Рядом с Варнавой миссии и опыты не так важны. Ведь смотря на удаляющееся солнце, обе понимали: дальше только лучше. Последняя четверть В январе 1999 года Барни как-то услышал новость о том, что отдел работы с аномальными материалами наконец-то нашел существо, которое ученые, работающие в нем, так долго искали. К сожалению, подступиться к нему у него никогда не получалось — слишком редкой была их находка. Лишь иногда можно было бы услышать от Кляйнера некоторые новости и полезные знания. Но сегодня все изменилось. Сейчас май 2000 года, и Калхаун с ужасом смотрит на происходящее — видимо, ему реально придется быть тем невезучим охранником, который реально занимается своей работой, а не поедает пончики возле тренировочных комнат. — Джудит Моссман мертва, — переговариваются учёные, которых он ведет за собой. — Излучение от анти-масс спектрометра оказалось слишком сильным. — Немудрено. Отбиваться от солдат с гораздо более сильным оружием и навороченной экипировкой ой как сложно, особенно если у тебя в арсенале только пистолет, не несущий особого вреда. Они вбегают в какое-то помещение. Тут уже явно кто-то побывал — все опрокинуто, на стенах следы желтой и красной крови. Прямо за ними дверь закрывается. — Что будем делать дальше? Барни внимательнее рассматривает помещение — свет то выключается, то включается, двери сзади создают звук открытия, но не открываются. Дверь спереди закрыта наглухо. — Ох, черт... — Мы застряли? Один из докторов издает сдавленный стон и указывает пальцем на дверь. Охранник пытается понять, что происходит, и видит картину, которая будоражит все его существо. Двое военных выламывают дверь, чтобы, определённо, найти кого-то внутри. Все верили, что они пришли спасать их, но в их протоколе, наверное, указано, что нужно избавляться не только от результатов эксперимента, но и от его свидетелей. "Не так быстро!" Он услышал чей-то голос сквозь стук по металлическим дверям. Он понял, что это колба с тем самым существом, о котором он имел удовольствие узнать полтора года назад… Фаза рассеяния — Всегда мечтал побывать в Восточной Европе, — поделился Фримен, оглядывая фасады домов. — Все такое красивое. — А я никогда не мечтал, — Калхаун жевал случайно купленную булочку. — Все слишком обычное. Моя душа рвется к небоскрёбам! — Когда-нибудь мы обязательно купим один такой. Будешь встречать рассветы раньше всех. — Не вижу смысла встречать их без тебя. Они довольно сильно изменились за этот период времени. Калхаун стал еще холоднее к окружающим, и если он раньше мог пустить ядовитую шутку по отношению к какому-нибудь слишком умному индивиду, то сейчас просто проходил мимо них, будто это лишь массовка. В принципе, рядом с Фрименом так и было. Гордон стал… умнее. Исходя из всех его навыков, благодаря которым он бешено развивался, его уровень айкью был значительно выше, чем у любого ученого из Черной Мезы, чтоб ей пусто было. Хотя физически он все еще был слабее Барни. Ох, права же в свое время была Джина! — Зен благоприятно повлиял на мои способности, — невзначай проронил Гордон. Барни заподозрил что-то неладное. — И… что ты теперь умеешь? — Ну, как минимум, достаточно далеко телепортироваться и примерно угадывать мысли человека. — Дай угадаю. Ты сейчас попробуешь понять, что у меня в голове? — Ага, — Фримен прищурился, смотря прямо в глаза собеседника. — У тебя… неисполненное намерение или желание, которое ты не осуществил. — Как же точно… — его рука потянулась к заднему карману, — ты угадал. Сначала Гордон подумал, что Калхаун присел, чтобы завязать шнурки, и ухмыльнулся этой мысли, мол, какое простое желание. Но буквально через секунду перед ним оказалось небольшое металлическое кольцо. Он неверяще взглянул на Барни. Его сердце забилось быстрее. — Готов ли ты, Гордон Фримен, принять в рабство своего верного Барни Калхауна до конца его дней? Полнолуние — Я уже понял, что я существую везде, где только можно, — раздражённо произнес Гордон, сложив руки на груди. — Хватит нести чушь. — Не только везде, — ухмыльнулся человек, стоящий перед ним. — Даже там, где нет ничего, будете исключительно вы. Мой сын. — Че ты сказал? — Фримен выгнул бровь, весь выпрямился и прищурился. — Никогда больше этого не повторяй! Ты сказал это сотни раз! — Объяснить вашу сущность можно только… ммм… родством со мной. Человек с кейсом уже встречался ему, и не раз. Он мог видеть его в самом начале этой истории, когда каскадного резонанса еще не произошло, он был в разных окнах, компьютерах и телевизорах. Везде был. И сейчас, как и раньше, стоял перед ним. Но теперь… Гордон мог ему возразить. — И как ты можешь объяснить это? — Что конкретно интересует вас, мистер Фримен? — Ну, какого хуя ты называешь меня своим сыном? —Все, на мой взгляд, максимально просто, — человек поправил галстук. — Но я напомню, на случай, если ваше увлечение... мужчинами лишило вас понимания о том, откуда берутся дети. Я… совокупился с вашей матерью, и она произвела вас на свет. И, стоило бы сказать, что было бы невежливо… ммм… материться при мне. — Я делаю все, что хочу, — заносчиво произнес учёный. Он на грани истерики? — Я не хочу иметь с тобой ничего общего. Ты можешь менять эту историю сколько тебе угодно, но не смей больше напоминать мне об этом! — А жаль, — хмыкнул он. — Я хотел предложить вам сдел... — Пошел нахуй! Темная оболочка, скрывающая мир, разорвалась. Человек испарился. Фримен остался один. Он сел на колени, опустив голову. По его щеке прокатилось что-то горячее. Он издал всхлип. Он рыдал, никого не стесняясь. Не было больше ничего — ни войны, в которой он не участвовал, но был лидеров в ней, ни Цитадели, ни раскрывшихся планов Сопротивления. Ничего. Все как-то потеряло свое значение. Человек с такими же зелеными глазами, как у него, с такими же чертами лица. Гордон не знал, кто это мог быть и даже не брался предполагать. Однако… Правда оказалась слишком неправдивой. — Я — и везде? — произносил он через силу, закрывая глаза руками. — Я не знаю… Мужчина постоянно пытался ему что-то донести. "Бе-бе-бе, Фримен, твои копии живут везде и проживают разные жизни", "Бе-бе-бе, Фримен, моя деятельность распространяется уже не на все пространство, поэтому это должен сделать ты". И так каждый раз! Каждую их встречу! — Бред, бред! — он схватился за голову. Все видели в нем исключительно спасителя, большую фигуру, облаченную в оранжевый костюм. За его глазами огромная история. За его душой — много несчастий. Но это все не имеет значения. Человечество, друзья, история и его бесконечная миссия — достаточно весомая причина стараться дальше. Любовь тоже из таких… Он привстал, вытирая слезы. Когда перед глазами проносились последние события, лица, все как-то преуменьшалось в своем значении. Он знал — смысл точно есть. «Я буду существовать еще столько, сколько мне уготовлено. И терпеть столько же… Пока есть, ради чего.»