Gentle

"И если бы ты не покинул дом отчий тогда, Та сущность моя не была бы столь страшной. Теперь разделяют далёкие нас города И я тебе не кажусь такой важной."

– «Тосва» в бой! – громогласный клич и раззадоренные пацанские вопли раздаются по всей заброшенной территории. Когда с подобными криками начинается внезапная пизделовка между двумя чокнутыми и до дури сильными группировками, Такемичи начинает чувствовать накатывающую панику. В воздухе пахнет пылью и бетоном, так как это бывший строительный участок, а ещё по́том и смешивающимися феромонами альф. Несмотря на осень в самом разгаре, становится очень душно и у омеги потеют ладони. Он чертыхается про себя и пытается высмотреть нужных ему людей. Паника становится сильнее, когда он замечает стычку Дракена и Ханмы, и начинает набирать бо́льшие обороты, когда понимает, что Майки собирается драться с бывшим другом один на один. Вот надо было этому отморозку вырубить судью! Теперь только бог знает, чем это обернётся. В целом, когда парень сюда шёл, он и не думал, что придётся легко. – Без жалости, Казутора, – долетает до чуткого слуха Такемичи и он застывает от чужого ледяного тона. Ему никогда не нравилось, когда глава говорил холодно и втайне боялся такого Манджиро. «Всё хуйня! Надо найти Баджи», – наконец-то решает парень, отмерев, как тут же по щеке прилетает кулак и он отлетает на землю, не удержавшись на ногах. – Эй! Куда палишь!? – угрожающе нависает над ним незнакомец в куртке Вальхаллы, но Такемичи ничуть не страшно. Он вскакивает на ноги и бьёт руками наотмашь. Теперь ему попадает по рёбрам, потом ещё по ноге. В конце концов Такемичи выкручивается, ударяя ногой гопнику в живот(благо тот не был настолько крепким), но тут же нападает второй. Ещё одна напасть на его голову. Как на войне, ну честное слово. Такими темпами Кейске Баджи умрёт, а Казутора будет убит Майки. И всё как обычно пойдёт по пизде. • • • А по пизде всё начало идти довольно давно, если начать по порядку. Такемичи Ханагаки – пятнадцатилетний мальчишка-бета. Который на самом деле не бета, уже давно не мальчишка и уж точно не пятнадцатилетний, но вынужден таким представляться. Может показаться бредом (в этом не будет ничего страшного, Такемичи это всё до сих пор кажется помутнением рассудка), но он пришёл вообще-то из будущего и ментально, прошу заметить не только в плане IQ или EQ, ему двадцать семь лет. Там, в будущем, в далёком 2017-ом году, он вполне себе счастливо живущий, замужний омега. Для начала правда. Любящий альфа, чью фамилию он носит, скромная, но уютная квартирка на накопленные деньги, тихая работа в магазинчике с кассетами, общение с дорогими друзьями – всё это Такемичи вполне мог назвать своим счастьем. И жил бы он так и дальше – тихонечко и вполне благополучно, но не вышло. Так сложилась судьба и мужчина никого не винил. На его телефон поступил звонок вечером, когда он готовил ужин. Омега был в хорошем настроении и, помешивая овощи на сковороде, радостно произнёс «ало». А потом улыбка медленно сползла с лица и радостно с того момента прекратило быть. Звонили родители его лучшей подруги – Хинаты Тачибаны, горестно сообщая новость о её страшной смерти. Она погибла при разборках токийской группировки, вместе с братом, но юноша не особо понимал потом: какой-то грузовик, другие жертвы… Деревянная лопатка выпала из рук Такемичи, удивительно громко ударяясь об пол. В ушах у него зазвенело, и он медленно осел на пол. – Как же так? – голос у омеги стал сиплым. – Не уберегли, Такемичи-кун, – плакал в трубку старый отец, – Не уберегли, милый. Хината была ему родной. Пусть они и не были связаны кровью, Такемичи считал её сестрой и родственной душой, почти предназначенной, что он так и не нашёл. Омега не мог нормально вдохнуть, слёзы быстро побежали по щекам падая на голые колени. Он проглотил всхлип и телефон, подобно лопатке, выпал из рук. Позже Такемичи осознаёт и смерть её брата – Наото. А ещё позже близкого друга – Ацуши Сендо, что похоже был замешан во всём этом. Перенести подобное казалось невозможным. С горя парень запил. Он никогда не отличался особой стрессоустойчивостью и недавние события сбили его с ориентира окончательно. Муж перестал как либо оказывать поддержку, после начал проявлять агрессию, а ещё позже поднял руку. – Ты – омега, дрянь! – орал супруг, а омега прижимал ладонь к горящей щеке. – Когда я брал тебя замуж, ты был идеальным, Такемичи. Так соответствуй ожиданиям! Запой ушёл, на смену пришло домашнее насилие. Когда дражайший супруг впервые принудил его к соитию, омега собрал вещи и ушёл. Хотел уехать к матери первым же поездом и в метро упал на рельсы перед несущемся составом, очнулся уже в прошлом, прыгнул обратно в будущее, потом снова несколько раз по кругу, пытаясь спасти кого только можно и вот он здесь. • • • Здесь, прямо посреди жестокого сражения. «Они же подростки, почему блять такие страшные» – думал Такемичи каждый раз, наблюдая или участвуя в потасовках и вздрагивал при упоминаниях. Возможно причина крылась в том, что почти все они были альфами: сильными, агрессивными и с тяжёлой аурой. Таких как Ханагаки не принимают в подобные «организации», тем более в Тосве, где поднятие руки на девушку или омегу каралось прилюдным избиением до полусмерти и позорным вышвыриванием из банды. Это одно из основных правил – не впутывать в разборки слабых и невинных. Альфа априори физически сильнее и участь сильно пострадать неизбежна для омеги, хоть и бывают исключения. В общем пришлось выдавать себя за бету. Но парню очень повезло, один из виновников всего пиздеца – Манджиро Сано aka Майки, сам его нашёл и подружился. Течка у Такемичи ещё не началась в этом возрасте, выглядел он не очень-то «по-омежьи» и зачатки запаха можно было скрыть таблетками, как итог: вылитый бета. Короче Такемичи Ханагаки – заурядный, слабый парнишка, который в банду попал чудом чудесным. – Жрите Тосванцы! – с эти выкриком Такемичи прилетает по лицу кулаком и он опять валится с ног, падая в песок и раздирая предплечье. Перед глазами забегали мушки и проступили слёзы. Омега позорно проскулил от боли, но мысленно порадовался тому, что попали не в челюсть. Довольный мгновенной победой «вальхалльский» бета теряет бдительность и Ханагаки, хоть перед глазами темнеет и плывёт, пользуется этим. Он хватает его за лодыжку и тянет со всей силы на себя. Действуя на чистом чувстве осязания, он бьёт упавшего парня так же по лицу подошвой с лёгким садистским удовольствием и старается отойти чуть дальше от основного месива. «Где блять Баджи?» – сосредотачивается он на поиске, всё ещё пытаясь проморгаться после удара и сфокусировать взгляд. Баджи он так и не высмотрел – прилетело снова. Сил и зрения встать не нашлось и его бы наверняка хорошенько избили, но(слава всем богам или кто там ещё есть) его спасает тяжёлый кулак Мицуи. Нос нападавшего парня печально хрустит под ударом и омега невольно морщится от этого звука. – Хорош, глазеть по сторонам! – Мицуя, ты мой герой! – проигнорировал Такемичи упрёк и облегчённо выдохнул при одном лишь взгляде на своего командира. Такаши сердито уставился на чужую светлую макушку, не глядя отбиваясь от очередной атаки. - Дурак. Нахрена вообще сюда припёрся? – он бьёт в грудь какому-то высокому пацану с размаху ногой. – Это не та битва, в которой ты мог учавствовать, Такемиччи. Ханагаки знает об этом. О том, что он слаб. Но в этом нет его вины. Если честно, то было очень страшно идти сюда, не то что находиться и участвовать. Колени постоянно незаметно трусливо тряслись и к горлу подкатывал ком. Но когда он мимолётно замечает, как Дракен смеётся вместе со всеми, слышит, с какой теплотой в голосе он говорит об Эмме, видит, как вся их компания заботится друг о друге, то понимает, что отступить не может. В груди неприятно тянет и наверняка не от прошлого удара. Больше омега не сможет прощаться с Кеном перед его казнью, слишком уж мучительно это было. Он должен превозмогать. Должен, ведь кто, если не он? – Прости, Мицуя, - Такемичи переступая через боль во всём теле, бьёт в челюсть ещё одному вальхалльцу, вскрикивая скорее от боли в костяшках, чем для уселения воли. Такаши вздыхает и немного улыбается. Его подчинённый такой слабый, но ужасно упёртый. – Ты член второго отряда, — произносит он. – Я надеюсь на тебя, но прошу не лезь на рожон. Это придаёт Ханагаки уверенности настолько, чтобы смело смотреть в глаза двум здоровым лбам. И кажется они альфы, ведь он чувствует как доминантные феромоны сжимают горло и стремятся подчинить. Такемичи становится жутко, но этот страх смешивается с злостью на самого себя, и он всё ещё помнит как давит своей аурой Майки и на этом фоне чужие попытки кажутся не более чем мерзким парфюмом. Они нападают синхронно и омега еле успевает проскользнуть между телами. Он бьёт локтём одному в затылок, пока тот ищет его взглядом и бьёт ногой в колено второму. Это выводит обоих из равновесия, но не из строя: кажется подобное лишь больше разозлило альф. Глупо бы было надеется, что он выиграет, но отступать Такемичи не намеревался. Он заставляет себя встать в боевую стойку, приготовившись отбиваться от одного из хулиганов. – Я прикрою тебя! — внезапно слышит он голос Чифую и спину прижимающуюся сзади, и несказанно радуется его появлению. Боже, его спасение всегда приходит из ниоткуда. Чифую был в разы сильнее Такемичи. Он - бета, но натренированный опытом и частыми физическими упражнениями, так что по силе ничем не уступал среднестатистическому альфе. С ним драться ожидаемо оказалось намного легче: с изворотливостью Ханагаки и силой кулака Мацуно из них выходила сносная команда. Они справляются с ними за минут семь не больше, но всё же хорошенько огребают жёстких пиздюлей, и после Такемичи счастливо, через боль даёт партнёру пять. – Спасибо, — тихо выдаёт он, пытаясь отдышаться. — Мы же товарищи, — отвечает Чифую, вытирая кровь со рта и улыбается. Кажется он хочет сказать что-то ещё, но они слышат как Дракен испуганно выкрикивает имя главы и оборачиваются. Все замирают. Майки лежит на одной из груды машин, а Казутора держит в руках кусок железной трубы. — Майки-кун! — рефлекторно кричит Такемичи и не на шутку пугается когда Казутора самопроизвольно объявляет, что победа за Вальхаллой. Когда Манджиро немного поднимается, паника омеги немного ослабевает, но не надолго. Между ним и Ханемией происходит разговор, который Ханагаки не может расслышать из-за звона в ушах, а потом всё превращается в избиение. Избиение Сано металлической трубой. Трое против одного - подло! Такемичи вспыхивает от гнева, рвётся бежать к эпицентру, и Чифую хватает его за шиворот, отчитывая, но тот всё равно не разбирает слов, пытаясь сосредоточиться на том, что говорит Казутора. — Для того чтобы стать героем – нужно убить врага, — долетело до его ушей. Ещё одит глухой удар трубой по светлой голове лидера. — Убить врага? — хрипит альфа. — Ты по такому принципу убил моего брата? Манджиро свирепеет на глазах. Его феромон непроизвольно(а может и нет) усилился и заставлял подогнуть колени почти всех присутствующих. Марально омеги тяжело переносят подобное давление, но Такемичи вместо того чтобы боязно трястись, не обращает внимания и всё пытается высмотреть Баджи. Всё может произойти в любой момент. Надо быть начеку. Майки отправляет в нокаут всех троих за коротчайшее время, но потом обессиленно валится на колени. И начинается месиво. Вальхалльцы всей гурьбой стремятся получить голову бессознательного генерала, Тосванцы пытаются им помешать и всё превращается в какой-то ад. Потому что объявляется Кисаки со своим отрядом, а потом ещё и Баджи, черт бы его побрал, и между ними происходит перепалка и драка. Не имея понятия за что схватиться, что делать и кого спасать первым, омега злится, чертыхается и шипит на Чифую, что всё ещё настойчиво держит его уже за руку и бранит его на чём свет стоит. — Недоумок! Жить тебе сука надоело? Насмерть затопчут — не заметят. Такемиччи! — Я сказал, блять, отпусти меня! – не обращая внимания на слова партнёра, кричит он, когда видит, что Казутора куда-то пропал, хотя ещё минуту назад лежал без сознания. По-любому что-то задумал ублюдок. Он резко вырывается и несётся к Кейске. Нужно его максимально обезопасить. Ханагаки не страшно, когда он пробирается сквозь этот "людской хаос", не страшно и когда он насильно хватает бывшего командира за пояс, удерживая из-за всех сил, чтобы не рыпался. Тело двигается в этот момент на одном лишь адреналине. Кровь кипит в нём, все чувства максимально обострены и он чувствует чужой приглушённый запах Ханемии, но не может понять откуда. Кейске что-то орёт, ругаясь и пытаясь отцепить от себя странного мальчишку, но тот вцепился как клещ и панически озирается по сторонам. Он вновь не слышит ничего вокруг, но чувствует угрожающие движение с боку и разворачивается спиной дабы стать "щитом" для старшего. Тогда нож прилетает ему прямо в спину под рёбра. Не сильно вообще-то — наверное нападавший не ожидал резкого движения. — Вот же блядь! — злится омега и с не понятно откуда взявшейся силой бьёт Казутору с ноги в бок и тот отлетает на добрые два метра ещё и вниз с машины. Оказывается зря вообще он это сделал, ибо запоздало ощутил дикую боль от раны в спине и бахнулся на колени. Он пытается удержаться хотя бы в таком положении и цепляется пальцами за куртку обалдевшего Баджи. Старший что-то бормочет на чистом матерном(Такемичи вновь не обращает на это никакого внимания), бессмысленно суетиться, пытаясь поднять блондина на ноги. Кто-то что-то кричит наподобие "Казутора хотел пырнуть Баджи!" Такемичи пробует быстро оценить ситуацию. Рана вроде не смертельная, хотя определённо серьёзная, но он всё ещё в сознании, значит не всё так плохо. Казутора лежит в непонятках на земле. Если что, люди третьего отряда защитят Майки — Кисаки далеко не дурак. Ни в коем случае нельзя поступать опрометчиво, а именно это и собирался сделать Баджи. Но альтернативы как таковой не было. Ханагаки крепче цепляется пальцами за чужую куртку, заставляя опуститься ближе: — Делай то, что считаешь нужным, Кейске. Но убивать Кисаки сейчас нельзя. Старший открывает как рыба рот, не имея понятия, что на это ответить. — Ты охуевший, пацан. Разве что только это. В итоге Баджи сделать ничего не успевает, потому что именно в этот момент Майки приходит в себя. Омега сначала несказанно радуется этому, пока не осознаёт, что альфа в диком бешенстве. Тот грузно поднимается с колен и кажется металл прогибается и трещит под его ногами. Кидает взгляд сначала на Такемичи, жалко схватившегося за Кейске, потом переводит на Ханемию неподалёку. Его феромон настолько силён, что некоторые падают на колени в подчинении и опускают головы. Самые слабые рыдают. Чудовищная аура окутывает Сано с ног до головы и он давит ей тяжелейшим грузом на всех окружающих. Так, как может лишь он. Манджиро здесь самый сильный альфа и он доказывает это прямо сейчас. Такемичи не может понять причины. — Кенчин, — на его лице не единой эмоции, — бой окончен. Дракен морщится от чужих феромонов, но послушно кивает. Каждый присутствующий понимал, что это так. Никто не мог сопротивляться внутреннему альфе главы Тосвы и его силе. Он подходит к Казуторе впритык и тот пытается что-то сказать. Тогда Манджиро просто бьёт его по лицу да так, что глухой звук от удара получается смачным и хрустящим. Вальхалльцам хуже всего. Им страшно, они хотят сбежать и совершенно не понимают, что происходит. Тосванцам, на самом деле, не многим легче. Большинство из них уже испытывали на себе гнев своего главы, но он никогда не был напрямую направлен по их души, и такое чувствуют впервые. Майки нависает над "другом" и тот задыхается от страха. — Ты не смел, Казутора, — вновь его ледяной тон и Такемичи вздрагивает. — Ты не смел вновь делать больно моему близкому. От того чтобы тебя убить меня отговаривал Баджи. Знаешь, он так выгораживал тебя, что я начинал верить. Он усаживается на колени и яростно начинает избивать другого альфу. По-видимому стремится превратить чужое лицо в фарш. — Но больше слушать его я не собираюсь. Я убью тебя. Втопчу в могилу, мразь. Ты поднял нож на самое дорогое. Удары приходятся по лицу чёткие и звук от них холодит кровь. Ханагаки понимает — это говорит не Манджиро, а тот кто сидит внутри. И он убьёт Казутору, если не прекратит. — Тебе бы лучше уйти в безопасное место, — сипло говорит Такемичи Баджи. Его качнуло от боли и он помотал головой, принимая другое решение. — Или постарайся не помереть, бога ради. — Пацан, а ты не много ли... — договорить никто ему не даёт. Омега встаёт на ноги, откашливая кровь. К машине на которой они стоят подбегает напуганный и помятый Чифую. — Такемиччи! — он помогает партнёру слезть с капота, придерживая за руку и пояс. — Ты как? И вновь Такемичи игнорирует чужой вопрос, потому что в голове шестерёнки крутятся с невероятной скоростью, заставляя быстро перебирать варианты исхода. Только действительно надёжного и рабочего плана он так и не находит. Что он может сделать в этой ситуации? Позвонить наконец в полицию? Неплохо бы вообще-то, но проблема в том, что сейчас он пятнадцатилетний пацан и состоит в банде. Если он сдаст тут всех полиции — его посчитают предателем. «Они же просто дети» — думает Ханагаки и который раз за день хочет расплакаться. В общем на ум ничего так и не приходит и он решает действовать как сердце велит. А оно, к слову, сильно ноет и велит альфу утешить. Эх, эти омежьи инстинкты. Он легонько толкает Чифую, заставляя убрать руки и остаётся без поддержки. — Майки-кун! — его голос срывается. Доковылять до него Такемичи не может и в итоге беспомощно оседает на землю. Манджиро не обращает на оклик никакого внимания, занятый "потрошением" Казуторы. По-другому это назвать нельзя. В чужих глазах омега видит лишь безграничную пустоту и это пугает до такой степени, что он наконец-то начинает плакать. — Майки-кун! — всхлипывает парень. — Майки-кун, ты же убьёшь его! «Он не в себе» — понимает Такемичи. Если он не в себе, надо приводить его в чувства. Такемичи снимает с себя свой чёрный поношенный кроссовок(не будет же он надевать хорошие в такое место), и бросает его из последних сил. Обувь попадает пяткой прямо в цель, а именно Манджиро в голову. Около виска. Альфа застывает, его глаза широко распахнуты. — Майки, Баджи жив! — рыдает Ханагаки и внезапно до него доходит ещё одна причина агрессии главы. — Я жив! Сано поворачивает голову в сторону друга и взгляд чёрных глаз немного проясняется. — Такемиччи...— хрипит он. — Пожалуйста, прекрати это, — омега не знает, почему решил, что его послушают. Он просто чувствует, что надо так. — Давай закончим этот бессмысленный бой, ты же сам не хочешь убивать дорогих людей. Хватит. Хватит смертей, умоляю. Он говорит это через заикивания и рыдания. Хлюпает носом и вытирает слёзы руками, размазывая кровь и грязь по щекам. Наверное это всё от стресса. Манджиро вновь хрипит его имя, поднимается на ватных ногах и подходит к Такемичи, вновь падая рядом. Последнее, что омега помнит — это как альфа прижимает его к своей груди стискивая в неуклюжих обьятиях, а потом мир темнеет.