Буду любить тебя вечно

Бумага дёргает ручку двери так, что она чуть ли не срывается с петель. Он устремил свой взгляд на перепуганного парня, который застыл от него в метрах двух. – Прости меня. – старший быстро преодолел расстояние между ними и крепко обнял, утыкаясь лицом в шею. Глент выдохнул и расслабился в его руках. Спасительное спокойствие прокатилось по измученному телу и он прикрыл глаза. – Я правда не хотел. – Влад гладил его по спутанным волосам, игнорируя запах сигарет, который он ненавидел, и прижимался сильнее. Чашейко слегка оттолкнул его и попросил: – Пошли спать? – Так быстро? – легка улыбка в миг сменилась на ухмылку, что не предвещало ничего хорошего. – Всё только начинается, котенок. – шипел над ухом змей-искуситель. То ли из-за ударившего в голову алкоголя, то ли из-за долгого воздержания, Влад быстро потерял контроль. Он пригвоздил своим телом бедного парня к первой попавшейся стене, и начал терзать его губы, пока тот пытался освободиться из мёртвой хватки обезумевшего парня, но это наоборот только распаляло его сильнее, заставляя вжимать еще грубее. Когда пародия на поцелуй закончилась, то голубоглазый подумал, что лучше им переместиться на кровать. Поэтому Бумага взял его на руки и понёс в спальню. – Влад, стой. – осевшим голосом молвил младший, пытаясь его образумить, но слова на него не действовали от слова совсем. Он толкнул его со всей силы ногой и спрыгнул, пока тот держался за ушибленное место. Чашейко бежал, как казалось, быстрее гепарда, лишь бы успеть забежать в любую комнату и закрыться там хотя бы на ночь. Дыхание было рваным, сердце колотилось, адреналин больно бил по вискам, но ни один из них не собирался останавливаться ни на секунду. Глен решил повернуть голову слегка в сторону, так как перестал слышать чужие шаги. И остановился, когда понял, что за ним никто не гонится. Странно, он же бежал за мной все это время. Младший слегка опешил, но решил пока отдышаться. Сердце все ещё колотило, а во рту была пустыня из-за такой нагрузки и испуга. – Игры кончились. – гортанно порычал жуткий, низкий голос, и Влад моментально превратился в жуткого зверя, в мгновение ока оказался сзади, и повалил его на пол. Бумага тут же закрыл дверь на щеколду и стал напротив испуганного парня, который пытался отползти как можно дальше. – Не трогай меня. – протестовал младший, но это было больше похоже на злую чихуахуа, которая лаяла на большого добермана. – А то что? – улыбнулся он. В ответ Глен снова выругался, но эти злые слова прозвучали для старшего почти смешно. Но как только кожаный ремень с шуршанием выскользнул из петель брюк, он замолчал, осознавая моментально свою ошибку. Чашейко повернул свою голову, и от гневного порыва не осталось ни следа. Его охватил ужас. Зрачки сузились, на сколько это было возможно человеческому организму. Глент, как в замедленной съёмке, смотрел на Влада. И чуть ли не отпрыгнул, когда увидел, что голубоглазый обмотал одним концом ремня кулак. Бумага поднял разъяренный взгляд и, увидев в чужих глазах лишь страх, улыбнулся, поудобнее обхватывая ремень. Замах, и первый удар, в который старший вложил всю злость, летит пулей на его спину. От неожиданности и моментальной боли, Глент чуть ли не подавился воздухом, тихо заскулив. Он давно усвоил одно правило – чем меньше шума, тем легче наказание. Поэтому он сжал зубы до скрипа и, как оказалось, не зря. Незамедлительно последовал удар по ногам. Тот зашипел и дернулся, так как кожу раздирало от хлестких ударов. Влад, с самодовольной лыбой, уже представлял, как на его слегка бледной коже будут изысканно смотреться красные полосы. Он перехватил ремень, снова замахнулся, и, с немалой силой, ударил вновь. От последующих ударов громкие вздохи перешли на болезненный скулеж и мычание. А дальше удары посыпались градом. Влад бил, не рассчитывая силу. Он охватывал ремнем все: ягодицы, спину, ноги, руки, которыми он прикрывал голову. Глинт уже не мог сдерживаться, он начал вопить и умолять перестать это делать. По вискам катились мелкие капельки пота, а сам он дрожал, как в лихорадке. Когда рука устала, а младший орал так, что закладывало уши, он решил прекратить и перейти к самому интересному. Чашейко слегка повернулся и увидел, что его мучения прекратились, то решил встать. Но от болевого шока в глазах сразу потемнело, и он сел на кровать. – Усвоил урок? – прежние нотки стали в его голосе все ещё есть, и Глент понял, что это не к добру. – Да. – сказал он и откашлялся. Горло все ещё першило от таких криков. – Молодец. – как-то по доброму улыбнулся он. Или это из-за расфокусировки зрения такое ощущение? – Теперь время второго урока. – Какого? – на самом деле ему совсем не хотелось знать, ведь, судя по ухмылке, это будет то, чего он совсем не хотел. – Снимай с себя все не нужное. – похотливо пропел Влад, разматывая ремень с руки. – Прошу, не надо! – Глент на секунду остолбенел, но теперь едва не плакал. Но, как и обычно, слова для голубоглазого – пустое место, особенно, когда он пьян. Бумага без лишних разговоров снял с себя худи и, не медля, штаны. – Хва-атит! Ты похитил меня, и-избил и теперь хочешь изнасиловать! Что тебе ещё н-нужно? – от дикиго страха, смешанного с гневом, он начал слегка заикаться. И, к концу своей тирады, он уже не сдерживал слез, хотя всего несколько минут назад обещал себе держаться до последнего. – Рот свой закрой! – протягивая каждое слово, сказал он. – Ты меня ослушался, так ещё и тебе хватает наглости повышать на меня голос?! И ныть, блять, прекрати! – Влад грубо взял его за волосы, заставляя смотреть в глаза. Глент готов был поклясться, что где-то пол года тому назад в этих глазах видел лишь тропический океан, который манил, стоило только глянуть в них. А сейчас они больше походят на глыбу самого холодного и опасного льда, на который даже смотреть страшно. Они буквально путухли. Стали серымы и злыми. Влад глубоко вдохнул, дабы немного успокоится, отпустил волосы своего парня и полез в тумбочку, доставая от туда лубрикант. – Будь послушным мальчиком. Бумага, пользуясь шоком жертвы, толкнул его, чтоб он лёг, и забрался на кровать сам. Он почти без сопротивления снял все вещи с Глента, пока его самого трясло от нетерпения. Младший резко пришёл в себя, когда Влад перевернул его на спину. Голубоглазый умостился между его ног, придавив ладонью его торс, тем самым перегроджая пути отступления. Глент запаниковал и засопротивлялся, стараясь избавиться от его сильных рук. Но его старания все были бесполезны, да и синяки с ссадинами, боль от которых горела огнём по всему телу, не давали в полной мере бороться. Влад ехидно улыбнулся, смазывая несколько пальцев холодной субстанцией, и протолкнул смазанный палец в горячее нутро. – Не-ет. – прошипел он, елозя на кровати. – Да. – старший накрыл его собой, припал к шее, выцеловывая каждый сантиметр, шептал, как в бреду, всякую ванильную ересть, потираясь членом о ягодицы, и медленно ввёл второй палец внутрь, наслаждаясь дрожащим телом напротив. – Хватит! – Глент выгнулся, соскальзывая с пальцев. – Та стой же ты, блять! – прорычал он. – Я не хочу! – огрызнулся младший, пытаясь ударить парня, но хилые попытки не увенчались успехом. – У тебя нет другого выбора. – ухмыльнулся Влад, и сдавил ему горло, от чего тот вцпелился ему в руку, впиваясь ногтями в кожу, в очередной попытке освободиться. Уже через минуту кислород все меньше поступал в лёгкие и он, наконец, перестал брыкаться. Бумага убрал свои руки от его шеи, давая нормально вдохнуть своему парню, но, как только он сделал спасительный вдох, едва им не подавился. Влад приставил член к слегка смазанной дырочке и начал надавливать. Он поддавался бёдрами вперёд, отчего Глент вскрикивал и сжимался. Большой член таранил вход, пока головка не протиснулась внутрь. — А-ай. – скулил младший, сжимая простынь, пытаясь дышать ровно и абстрагироваться от боли. Влад старался не порвать его, поэтому вошёл не сразу, а за несколько толчков. Оказавшись полностью внутри, он перехватил чужие руки, утыкаясь головой в его плечо. – Какой же ты узкий. – простонал старший, от удовольствия кусая шею, оставляя на ней отметины. Глент извивался, пытаясь вытолкнуть это орудие пыток из ноющего зада. – Мне больно, вытащи его. – всхлипывал он. – Нет, Глентик. – и качнулся бедрами на пробу, на что получил болезненный вскрик. От его стонов Влада сводило с ума, а от узости перед глазами плясали искры наслаждения. Он толкался все быстрей и хаотичне, не смотря на слезы и слова пассии. Глент громко вскрикнул от особо грубого движения, пытаясь всеми силами вырваться, но Бумага навалился на него всем телом, целуя солёные, от слез, красные губы, слегка замедляясь. – Хватит, пожалуйста. – молил он. – Я буду послушным, только прекрати. Влад остановился, поднимая на него затуманеный взгляд, молча накрывает его губы, попутно бережно растягивает внутри. Он целует все места, куда может дотянуться, пока Глент постепенно привыкает к тем ощущениям. – Не больно? – в перерывах между поцелуями, спрашивает голубоглазый. Глент качает головой, отворачиваясь от него. Боль и правда стала менее заметной, когда он перестал сопротивляться, но от этого стало не менее противно. Влад слегка увеличивает темп, упиваясь его горячим телом, и в один момент случайно задел простату, на что получил едва слышный стон. Тот сразу же покраснел, бегая глазами по комнате, чтоб не увидеть насмешливые голубые глаза. – Опа-а. – улыбнулся Бумага, останавливаясь. – А ещё? –наклонился он, резко входя до основания. – А-а! – стон боли, вперемешку с чем-то приятным, вырвался из горла, возбуждая старшего сильнее. Он слетел с тормозов, довольствуясь несдержаными криками, вколачивался с бешеной скоростью в поддатливое тело. – Вла-ад, прекрати! – прокричал Глент, захлебываясь в слезах. Но Влад не слышал, точнее – не хотел. Сейчас он втрахивал желанное тело, получая крики и иногда стоны любимого человека. Он внимательно наблюдал, как он напрягся, от боли зажмуривая глаза до красных пятен, лишь бы только это не видеть больше, но старший заставлял их открывать от новой волны страданий, раскатившейся током по телу, пронизывая каждую частичку организма. Бумага тяжело дышит, прижимая одной рукой горло младшего, а второй он оперелся на кровать. Чувствуя скорую разрядку, он вколачивается в тело с новой силой. – ХВАТИТ! – Глент срывает голос от ужасной боли, содрогаясь от истерики. Влад перемещает руку ему на рот, предотвращая истошный вопль. Делает несколько фрикций, кончая внутрь. Бумага вытаскивает член, падая на подушку. Глент дрожит, переворачиваясь на бок. Слезы все ещё застилают тёмные глаза. – Ты как? – неожиданно произносит старший, отлипая от подушки. Чашейко молчит, бездумно смотря в одну точку. Влад берет его лицо двумя руками и ластиться к нему, невесомо целуя в щеку. Глент еле как пытается встать с кровати, дабы найти свои вещи где-то на полу и одеться, но сильные руки кладут его обратно. – По моему, мы ещё не закончили, мышонок. – Влад сел на ноги младшего, а руки он пригвоздил своими к матрасу. Новая порция липкого страха охватила его. – Я не выдержу ещё один раз! – он пытался скинуть его с себя, но как только сделал резкое движение ногой, сразу же застонал от спазмов во всем теле. Влад переместил свои руки по обе стороны от него, когда понял, что сопротивляться он уже не может. – Пожалуйста, Влад, я больше не буду тебе грубить, только отпусти. – чуть ли не плача, молил Глент. – Больно не будет. – усмехнулся он, наклоняясь к искусанным губам напротив, и без напора проникает языком, нежно обводя чужой язык и неба. Глент вздохнул и лениво ответил на поцелуй, слегка кусая губы старшего, как бы в отместку за ту боль. Чмокнув на последок младшего, Влад взял в руку его плоть. Чашейко немного опешил, но перечить не стал. Делая возвратно-поступательные движения рукой, член начал реагировать на эту ласку. Его прикосновения там слишком мягкие, слишком опытные. – Приятно, не правда ли? – воркует прям над ухом старший. Глент блаженно прикрывает глаза, пытаясь успокоить бушевавший ранее ураган внутри. Он уже хотел сказать что-то язаительное, но не успевает ответить – просто-напросто давится воздухом, когда его пронизывает ниже торса острая вспышка наслаждения. Глент распахивает глаза, аккуратно приподнимая голову, бросая взгляд вниз. И видит, как Влад, который всего пару минут назад так самозабвенно ебал его, теперь обсасывает головку и издевательски медленно вбирает член почти до основания. Хриплый стон вырывается из плотно сжатых губ, и он обессиленно падает на подушку. Глент делает вдох, пытаясь не застонать, и неосознанно разводит ноги, приподнимая их в коленях, чем и пользуется Влад, поглаживая его. Он стыдливо пытается свести ноги, дабы оставить хоть немного благородства, но вновь почувствовал горячий язык на головке, кончиком которого он вылизывает уретру, передумал, наслаждаясь. Бумага нарочно медленно вбирает половину набухшей плоти, неотрывно смотря младшему в глаза. Он похотливо причмокивает, обводя пульсирующие вены, дражня его. – Влад, прошу. – стонал Глент, елозя на кровати от сильного возбуждения. – Что "прошу"? – парировал старший и облизнул головку. – Сделай мне приятно. – выходнул он, сгорая со стыда. – Хороший мальчик. – голубоглазый расслабил горло, вбирая разгоряченную плоть до основания, втягивая щеки, он пытался доставить как можно больше удовольствия. Теперь он двигался быстро, как любит Глент, насаживаясь полностью, а потом доходил до головки, иногда играя с ней, и обратно. А Чашейко утопал в своих блядских стонах. Громкие звуки и пошлые, причмокивающие звуки разлились по комнате. Глент берет Влада за волосы, насаживая грубее. Хрипло вскрикнув, он прогнулся в спине до хруста, изливаясь глубоко в горло голубоглазому, содрогаясь в сладких конвульсиях. – Спасибо. – просипел младший, падая на кровать. – Обращайся. – улыбнулся он, целуя в губы.