Воспитанник

(ретроспектива) Необычно притихшие мальчишки сидели в своей комнате. На какое-то время установилась тревожная тишина. Потом Эрик спросил: — Пит, думаешь, нас кто-нибудь мог заметить? — Когда шли обратно — точно никто, — ответил Ким. — Такая дымовая завеса! Питер очень внимательно изучал потолок, ровный и белый, без единой трещинки — глазу не за что зацепиться. — Там, кажется, коробка осталась… — сказал он какое-то время спустя. — Да какая там коробка?! Там все разнесло на три метра вокруг! — усомнился Эрик. — Погоди… из-под порошка коробочка?! — Нет… — тяжело вздохнул Пит. — Наша коробка, от большого корабля… — он кивнул в угол, где на подставке красовался шикарный парусник, уже почти законченный. Подарок Каро на их общий день рождения. — Ты что ее с собой взял?! — закричали хором остальные мальчишки. И прочтя ответ по виноватым глазам Питера, испуганно переглянулись. — Надо пойти и забрать! — первым очнулся деятельный Эрик. — Не надо, — ответил вдруг голос от двери. — Нет там никакой коробки. Я проверила. Мальчишки чуть не подпрыгнули на своих местах. И тут же, покраснев, потупились. Оправдываться теперь было глупо, а сказать — нечего. В воздухе явственно повисло слово — «ПОПАЛИ». Каро молча прошла через комнату и устроилась на подоконнике, спиной к яркому квадрату солнечного света. Ее силуэт выделялся на фоне окна, а в светлых локонах загорались искорки, лицо же утонуло в тени. — И что это было? — поинтересовалась девушка спокойно. С минуту длилось молчание. Эрик сосредоточенно ковырял ковер носком ботинка, Ким мял в руках какую-то бумажку, а Питер, должно быть, сравнивал пол с уже изученным потолком. — Мы не специально… — выдохнул наконец за всех Ким. Каро шевельнулась и ее тень на полу повторила движение. — Не специально усыпили весь гарнизон северной башни или не специально прожгли дыру в каменном полу с пятого этажа до третьего? — ДО ТРЕТЬГО?! Вот это дааааа… — Питер оторвался от пола и одарил Каролину изумленно-неверящим взглядом. Двое других диверсантов снова переглянулись, на этот раз недоуменно. — Угу, — подтвердила Каро — не поймешь, насмешливо или озабоченно. — Эта гадость, которую вы успешно активировали, проела перекрытия между пятым и четвертым, шлепнулась на пол, проела еще одно перекрытие, и только на третьем ей повезло угодить не на каменный пол, а на деревянный стол в столовой для прислуги. В противном случае, скорее всего, была бы дыра до самого подвала. Мальчишки, осознавшие весь размах катастрофы, в немом ужасе уставились на Питера. Тот еще сильнее покраснел, опять опустил глаза и едва слышно всхлипнул. — Так вот почему такой дымоган… — пробормотал Эрик себе под нос. А Ким виновато-просительно посмотрел на девушку. — Каро… — А что это было-то? — с искренним любопытством повторила вопрос принцесса. — Ну, усыплять-прожигать вы не хотели, ясно. А что хотели? Мальчишки засопели носами, теперь уже втроем пытаясь посмотреть сквозь пол. — Ну и чего теперь сопим? — недовольно пожала плечами Каро. — Я же должна буду как-то объяснять дыру в полу и усыпленный гарнизон остальным. — Хотели, чтобы кошка немного полетала… — выдохнули они после еще одной продолжительной паузы. Каро моргнула, переваривая новость. — Кошка? — удивленно переспросила она. — Полетала? — ей было трудно уловить связь между дырой в камне и летающей кошкой. — Кошки там не было. — Не сама полетала, а в коробке, — уточнил Питер. — Через дыру вниз? — все же попыталась найти логическую связь девушка. — Да нет же! По коридору! — воскликнул Эрик, удивленный такой непонятливостью. — Ага. Понятно, — кивнула Каро, которой вовсе ничего понятно не было. — По коридору летала кошка в коробке. А дыра тогда откуда? — Да нет, кошка не летала… не получилось… а получилась дыра, — три пары глаз снова смотрели виновато. Каро показалось, что она потихоньку сходит с ума. И вдруг от души посочувствовала матери — ей такие объяснения приходилось слушать гораздо чаще, причем не от десятилетних мальчишек, а от вполне взрослых дяденек. — Кошка отказалась лететь, вместо этого, видимо, в поисках пути к бегству, прорыла каменный пол и улетела. — сказала девушка. Потом встряхнула головой и потребовала: — Ну-ка все с самого начала и по порядку!!! Мальчишки вздохнули: — Мы хотели кошку по коридору… запустить… в коробке. — Чтобы полетала туда-сюда… но не успели. — Все не взлетело… а задымилось. — Кошка убежала… а пол вот… — дырка получилась, — они говорили шумно, перебивая друг друга. — Угу, — кивнула Каро. — Понятно. Остался один очень важный вопрос… где вы взяли порошок левитации и что туда добавили? — Снадобье от кашля у лекаря взяли и толченый сургуч. И еще там одно — угрюмо ответил Питер, — чтобы порошок сработал без заклятия. Ошибка где-то… — он старательно уводил тему от первого вопроса. — Оригинально. — поразилась Каро, с новым интересом глядя на Питера. — Однако же не меняет главного! Порошок где сперли, в лаборатории нашего алхимика, в школе, или на склад залезли? Эрик с удвоенной силой заковырял носком пол, Питер просто молчал, а Ким пожал плечами и обвел друзей взглядом, будто извинялся за то, что собирался ответить: — На склад… — Нда… — сказала Каро некоторое время спустя. — У меня для вас две новости. Хорошая и плохая. Какую хотите первую? — Хорошую, — почти одновременно отозвались мальчишки с искренним любопытством, насчет плохой у них догадки были. — Хорошая новость такая, — Каро спрыгнула с подоконника. — Обнаружившему новый способ обойти охранную сигнализацию маги-склада полагается премия. После подробного описания способа, конечно. — А плохая? — все же решился уточнить Пит. — А плохая… — Каро вздохнула. — Почти вся ваша премия уйдет на ремонт дырявых полов. Останется максимум на один раз хорошо на ярмарке погулять. Ну, или на цирк. Зато наши карманные деньги за год вперед останутся при нас. Если плохая новость только эта… Три обнадеженных взгляда рванулись и были тут же осажены принцессой: — Нет, наказать вас мне тоже придется, — Каро вздохнула и пожала плечами, как бы говоря — тут уж я ничего поделать не могу. Лица мальчишек вытянулись. — Ну, так что с охранным заклинанием? — напомнила Каролина. — Было так… — Ким посмотрел на ребят: «Рассказываю?» Те слегка пожали плечами в ответ: «Давай, чего уж теперь…» — Я шатался вокруг склада. Ну, не совсем рядом, так, чтобы услышать. Каро кивнула — это запрещено. — Дождался, когда со склада выйдет посыльный с коробом снадобья держи-воду. Я к нему: «Помочь?» Он отказался, но я коробку все равно успел потрогать. Ну и… Ким наморщил лоб, изображая недавние усилия. — Короче, я услышал, что предмет «помнил» за последний час. А звуков же на складе немного — я заклятие сразу извлек и запомнил — как косточка в зубах застряла. — Такое бы рвение — да на уроке, — вздохнула Каро. — Дальше? — Тут кошка включилась, — сказал Ким. — Только у нее был маленький ошейник, а на нем — повторялка. — И ее стянули? — Не. Обычная повторялка, на три слова, уже использованная. Ее Питер снова зарядил. На пять повторов, больше нельзя. Зато громко. «Смирно перед офицером!» Каро не ожидала, что ей придется смеяться в этом нелегком разговоре. Но рассмеялась, представив часового, замершего в недоумении, перед орущей на него кошкой. — А Эрик, как самый шустрый, успел пробежать у него за спиной, прошептать отключку и полез по полкам? — предположила она. — Ага, — кивнул Эрик. — Я еще прошлый раз место присмотрел. Взял стандартную порцию, ну и… — Понятно, — вздохнула Каро. — Изобретательные детки… Ладно, теперь представить это в таком виде, чтобы получить премию — моя задача. Потому что без нее мы, дорогие мои взломщики, идем ко дну. Ладно, это дело не срочное. А вот другое откладывать не будем, — Каро в который раз вздохнула. — Сами понимаете, лучше нам успеть до того, как придут с претензиями. А вот если они успеют раньше… ну, вы уже знаете. Мальчишки притихли, даже сопеть перестали. Конечно, они понимали, что должно случиться дальше. Спорить никому не приходило в голову. Попались — получИте, справедливо гласил закон. О том, что откладывать для них же хуже, тоже никто не ставил под сомнение. Все трое очень хорошо помнили прошлый раз, когда императрица узнала об их проступке первой и определила меру наказания сама. Досталось им тогда в два раза больше обычного, да еще и сладкого на месяц лишились! И все же… вот уже?! Прямо сейчас?! Каро посмотрела на три понурые фигурки и в который раз поняла, что наказывать их жалко. И даже то, что эти три поросенка опять втравили ее в нешуточные неприятности, и она вполне обосновано сердилась, не помогало. Ей всегда их было жалко наказывать. Но она взяла за правило не показывать этой жалости, пока наказание не закончено. — А кто вам виноват? — только и сказала девушка. — Идите в кабинет и готовьтесь. И не вздумайте даже нос в общие коридоры высунуть, вас в момент выловят. А сама подумала, как все же удобно, что комнату мальчишкам в свое время выделили недалеко от ее покоев. Никто, конечно, не виноват. Только разве ж от этого легче? Три поникшие фигуры в который раз душераздирающе вздохнули и поплелись в такое нелюбимое для себя место — кабинет принцессы. Дверь была не заперта, и мальчишки тихо, словно тени, проскользнули внутрь. И остались стоять недалеко от входа. Говорить никому не хотелось. В правом углу кабинета постоянно находилось то, на что мальчишки бросали теперь тоскливые взгляды — лавка и ведерко с розгами. Поначалу Каролина каждый раз распоряжалась все это хозяйство принести-вынести, а потом махнула рукой и оставила все стоять в кабинете. Каро предусмотрительно заперла двери, ведущие в общие коридоры замка. Конечно, уже давно не для того, чтобы мелочь не убежала. Наоборот — чтобы никто не прибежал. Особенно с гневными воплями, претензиями и жалобами. И не помешал. Потому как с некоторых пор Каро буквально мозги наизнанку выворачивать приходилось, чтобы успевать к «месту происшествия» первой, и либо спешно ликвидировать последствия, либо, если уж скрыть каверзу не получалось, вытаскивать поросят и первой «принимать меры». А то некоторые особо сообразительные, а главное, сердитые пострадавшие уловили момент и каждый раз пытались отловить пакостную троицу раньше нее, с целью наябедничать в высшие инстанции. Убедившись, что в ближайшее время недругам в покои не проникнуть, Каро отправилась в кабинет. А чего стоим? – Спросила она, входя. – Я ж сказала готовиться. Легко сказать… Питер едва заметно вздрогнул и, кивнув мальчишкам, —ну, я пошел… — медленно двинулся к лавке. По негласной договоренности он всегда шел первым. Те тоже слегка кивнули в ответ — удачи… Возле лавки помимо ведра с прутьями находился еще один предмет — стул для одежды. Питер неспешно снял с себя все, что полагается и аккуратно, неспешно сложил на него. Постоял возле лавки, переминаясь с ноги на ногу, шумно вздохнул и улегся на нее животом. Каро тем временем перебирала розги в ведерке. На поросячье несчастье только недавно запас обновили, и прутики, хотя и рассчитанный специально на мелочь — Каро сама лично давала указания насчет длины и толщины — как на подбор были самые длинные и толстые из возможных. Молча указав оставшимся двоим на кушетку у стены, нечего у двери стоять, девушка подошла к лавке. Сама закатала рубашку Пита повыше поясницы. Едва удержалась, чтобы не погладить успокаивающе —мальчишка вздрогнул от прикосновения. Сейчас на лавке он казался Каор особенно маленьким, худеньким и его было ну просто ужасно жалко сечь. — Пит, двадцать пять. Тебя привязать? — Как обычно озвучила сумму и задала с недавних пор ставший обычным вопрос Каро. — Н-нет — Пит отрицательно замотал головой, — я так… - голос его, вроде бы и спокойный, все же изменился, выдавая, что мальчишке страшно. Он крепко схватился руками за ножки лавки, отвернулся к стене, чтобы не видно было лица и приготовился терпеть — Хорошо. — Согласилась Каро. — Если не сможешь все вытерпеть, сразу скажешь. Она примерилась и звучно свистнув прутом, проложила первую из двадцати пяти полосок через сжавшиеся ягодички. Выдержала паузу и хлестнула еще раз. Так и пошло — свист, хлесткий стежок, пауза… Пит коротко выдохнул, напрягся, когда розга ужалила первый раз. Попытался расслабиться. Снова напрягся. Он сопел, постанывал, елозил на лавке и с каждым ударов все крепче сжимал ладони и стискивал зубы. Выдержать порку достойно было для мальчишек делом чести. Лишь когда удары перевалили за дюжину, со скамейки донесся первый сдержанный всхлип. Каро тут же не выдержала и сделала паузу гораздо длиннее предыдущих. Держаться и не жалеть раньше времени было трудно, труднее с каждым стежком. Однако делать нечего — стежки снова зазвучали равномерно и неумолимо. После пятнадцатого вовсе пришлось стегать задевая прежние следы. Труднее держаться было и Питеру. Сопения все чаще уступали место всхлипам, рывки стали резкими и сильными. И, наконец, мальчишка тихонько заплакал. — Пит, может уже привязать? — Каро каждый раз после стежка дожидалась, пока дернувшаяся от боли попа вернется на место и ждать приходилось все дольше. — Еще шесть. Питер только упрямо помотал головой и крепче перехватился руками, как бы показывая, что он сможет. Он дышал тяжело и прерывисто и стало видно, что его лицо все мокрое от слез. — Как скажешь. — Кивнула Каро и продолжила наказание. — Уже совсем немножко осталось. —Постаралась она подбодрить мальчишку на лавке. Розга звонко и жгуче впечатывалась поверх прежних уже вспухших полосочек. Один за одним прилетели все шесть оставшихся стежков. Последний по традиции — самый кусачий. Ой, как нелегко далась мальчишке эта завершающая порция! Не единожды пожалел он, что не привязан — непослушное тело так и норовило свалиться с лавки, ладошки вспотели и соскальзывали а ноги отбивали чечетку. И все же мальчишке удалось продержаться до конца. Слова Каролины будто придали ему сил. — Все, Питер. — Каро отложила прут и присела возле изголовья лавки. Погладила напряженные плечи и жесткую щеточку волос на затылке. — Вставай. Питер замер, когда рука принцессы прикоснулась к нему. И почти сразу успокоился. Встал, улыбнулся сквозь слезы, растер их ладошками. Поймал два сочувственно-завидующих взгляда. У него был повод для гордости — выдержать порку непривязанным было верхом мальчишеской доблести и добился этого из всей троицы пока он один. — Молодчина. — Совершенно искренне и заслужено похвалила Каро. Достала свой платок, вытерла все равно мокрую мордень, заставила высморкаться не смотря на попытки увернуться. — Одевайся и иди на кушетку. — Сказала она. И посмотрела на остальных двоих: — Ну что, следующий. Питер недовольно сморщился. Обида на Каролину все же говорила в нем, несмотря на справедливость наказания. И он противился прикосновениям этой руки, которая только что сделала ему очень больно. Пока он одевался, к лавке подошел Эрик. Питер автоматически подвинулся, давая ему дорогу и легонько тронул за руку — «держись!» Эрик ответно подмигнул — «ладно...» Эти двое обычно спорили до хрипоты, когда задумывали очередную шалость. Но в серьезные моменты были «все за одного». Эрик, в отличие от Питера делал все быстрее и стремительнее, даже когда речь шла о том, чтобы ложиться на лавку. И сейчас за этой его неловкой поспешностью, тоже проглядывался страх. Перед лавкой он задержался лишь на долю секунды, не дольше чем перед прыжком в ледяную речку в прошлом году. Завозился, устраиваясь поудобнее. И в который раз дал себе слово терпеть «как мужчина». Каро про себя снова с грустью вспомнила свою точно такую же обиду на мать… и внутренне смирилась с тем, что понимания ей придется от мальчишек еще подождать и довольно долго. Пока не повзрослеют. — Эрик, привязываю? — Все же уточнила она у второго страдальца. Пит из троицы самый терпеливый, а он с трудом выдержал. Эрик недовольно дернул плечом. Он и раньше отказался бы от такого предложения. А уж после того, как Питер перед ним выдержал… он не позволит себя привязать ни за что на свете! Каро поджала губы. Ну вот ведь вредина! Ну не вылежит же, начнет закрываться и получит добавку. Потом еще и разобидится за это. — Ну тогда терпи. — И свежая розга хищно вжикнула, принимаясь за дело. Эрик поежился. Как будто, если привяжут, то терпеть не придется! Если Питер выдержал, то он просто обязан! Однако первый же удар напомнил мальчишке, что намерения и практика вещи суть разные. И намереваться куда легче... Несколько первых ударов Эрик, впрочем, выдержал, лишь слегка дергаясь и шумно втягивая воздух сквозь зубы. Дальше пошло сложнее. Эрик изо всех сил старался терпеть, но тело его, видимо, ни во что не ставило эти намерения. Начиная уже с пятого удара, он отчаянно завилял на лавке, сопровождая эти движения негромкими стонами. Каро бы и рада была облегчить его положение, но что ж тут поделаешь, если их еще и не сечь, или во время порки совсем жалеть, они же точно разнесут полгорода. И еще это было бы несправедливо по отношению к Питеру, которому уже попало не слабее. Так что она всего лишь чуть удлинила паузы, да и то потому, что приходилось ждать, пока худенькая попа перестанет скакать из стороны в сторону и замрет в ожидании следующего болючего вжика. Когда дело подошло к пятнадцатому, мальчишка коротко вскрикнул, рука его рванулась назад в попытке прикрыться, но после короткой борьбы вернулась на свое место. Эрик тяжело со всхлипами задышал — чувствовал, что проигрывает. — Эри, давай привяжу. — Еще раз предложила Каролина, прежде чем продолжить порку. Последний десяток терпеть ему будет гораздо труднее, попа уже розовая в полосочку. Но маленький упрямец только снова мотнул головой. Он уже понимал, что нужно соглашаться, но ему не позволяла гордость. Каро почувствовала легкое раздражение. Ну кому хуже делаешь, вредина мелкая? Себе же! Ну ладно, назвался грибом... … Прут в очередной раз взвился и новая полоса перечеркнула уже имеющиеся. Потом еще одна, и еще… На этот раз Эрик взвыл от души. — Ааааа! Аааххааа! Ааййй! — он подпрыгивал на лавке, перекатывался с боку на бок и орал в голос. Руки же вытянул вперед и намертво сцепил друг с другом. Каро закусила губу так, словно это ее пороли. Собственно, так скоро и случится, но сейчас ей казалось, что было бы легче самой получать. Не смотря на крики и существенные перемещения по лавке, Эрик пока держался. Девушка от души пожелала ему выдержать все до конца. Немного ведь осталось. Еще раз... …два... три... ну знаю, что больно, терпи. … Первые два удара Эрик огромными усилиями еще удерживал себя, а на третьем не выдержал — закрылся. Отдернул руку. Шарахнул кулаком по лавке и сразу же расплакался от досады. Не из-за того, что прилетит добавка. Каро не стала ничего говорить в том духе, что «вот предлагали же тебе». И даже не стала упоминать про «умение здраво рассчитывать свои силы». И без нее все это давно известно. Просто молча отложила прут и пошла к шкафу за лентами для привязи. Очень быстро и бережно тонкие запястья мальчишки были притянуты к лавке. Каро подумала, и добавила еще одну ленту на талии. А ноги привязывать не стала. — Четыре плюс два. —Сказала она, снова берясь за прут. — Уже не так много. Эрик был не согласен. Сейчас он считал, что шесть это очень даже много. Но сильнее все равно была обида — он так старался и все равно ничего не вышло! Хорошо, хоть Каролина не стала тыкать его носом, в глубине души мальчишка это очень оценил. Ух, как же ненавидел он эти ленты, которые теперь стали еще и символом его поражения! Стоило только потерять возможность двигаться, как начинал накатывать страх, тяжелый и панический. Эрик потерся щекой о руку, вытирая слезы и приготовился к продолжению. Теперь уже хорошо разрисованная попа никуда далеко увильнуть не могла. Потому можно было и почаще стегать, но Каро вопреки намеренью не делать поблажек темп не ускорила. На кушетке за спиной царила напряженная сопящая тишина, на лавке злющий прут впивался как оса, кусаясь и обжигая, кончик оставлял заметно более красные штрихи. Четыре укуса-ожога, четыре штриха. Если двигаться Эрик теперь особо не мог, то он с лихвой компенсировал все это голосом — звонко обозначая каждый новый удар. Да еще непривязанные ноги барабанили по лавке. — Последние два. — Приободрила Каро. Скоро конец… Скоро конец! —обрадовался было мальчик. Но тут же выяснилось, что «скоро» — это еще не «конец»!!! Добавочные по определению всегда были больнее основной порции, Каро знала по себе. Во всяком случае – всегда казались больнее. Сейчас-то она восе не старалась хлестнуть сильнее. Кроме самой последней самой жгучей. Зато ТОЧНО последней. — Аййяааа!!! АААААА!!! — взвыл мальчишка и отчаянно задергал ногами. Не теряя времени девушка с места докинула истрепанный прут в корзинку, и стала развязывать бедолагу. Эр заметил, что он снова свободен только через какое-то время. Но вставать не торопился, погруженный в свои не утешительные мысли. Расположившийся на кушетке уже лежа Пит уткнулся лицом в сжатые кулаки и тихонько сопел. Ему и самому было еще больно полоски на попе жглись и чесались. А еще и Эри. Пит ни капельки не осуждал друга за вопли сам знал, как это трудно – терпеть. Он поднял глаза и посмотрел на Каро осуждающе. Она, конечно, самая родная и все такоеи заботится о них и защищает всегда. Но чего она чуть что сразу за розги!!! Рядом тихо вздыхал и с трудом сдерживал слезы Ким. Ему было вдвойне страшно, за Эрика и за себя. Он-то следующий. И терзался Ким не только этим. Каролина подождала минутку, потом взяла Эрика за предплечья, помогая ему подняться. — Ну все уже, все. Давай, освобождай место, у нас еще дела не закончены. Эрик зло отдернулся от принцессы — это она была виновата в его позоре. Поднялся и сразу принялся ожесточенно тереть лицо, словно это могло что-то исправить. Потом, сердито надувшись, отошел к стулу и принялся одеваться. — А еще я пинками гнала вас на маги-склад воровать и прикидывалась кошкой с целью злостно навредить полезному делу запускания коробок по коридору. —Прокомментировала его обиду Каро. Пит вскинул на нее глаза и надулся. Еще дразнится! Ну и подумаешь он просто ингридиенты чуть-чуть перепутал. Ким особенно не вслушивался. Он сейчас помнил одно — его очередь. Кроме того, Ким, был единственным из троицы, кто испытывал неловкость перед Каролиной по поводу содеянного. Императрица ее теперь изругает… Надо было идти, но Ким никак не мог заставить себя встать. Наконец встал. Оглянулся на Пита, но тот снова уткнулся головой в руки, потом глянул на Эрика. Тот уже почти оделся. Ким машинально улыбнулся ему, но его такая лучистая обычно улыбка, вышла жалобной, как озябший котенок. Вот его Каро жалела даже больше, чем других двоих. Патологическое отсутствие вредности и удивительная способность всегда беспокоиться о других больше чем о себе не мешали Киму принимать участие в каверзах и проделках троицы, но неизменно всплывало во время расплаты: он добровольно вызвался быть последним в очереди, а это еще хуже, чем первым! — Кими, быстрее начнем, быстрее закончим. — сочувствующе сказала Каро. Она уже слегка беспокоилась по поводу времени в любой момент ее могли вызвать к матери, и хотелось к этому моменту иметь возможность твердо сказать они УЖЕ наказаны. Вопрос закрыт. Дальше тянуть было некуда. Ким нетвердо, но и не медля больше, подошел к стулу, который уже освободился. Невооруженным глазом было видно, как трясутся у него руки, когда он расстегивал то, что полагалось снимать в подобных случаях. Наконец «лишние» детали туалета оказались на своем месте — на стуле, а их хозяин напротив лавки. Ким зябко повел плечами и на мгновение крепко зажмурился, что-то удерживая в себе, затем шагнул и лег. — Кими, привязываю? — полувопросительно, полулутвердительно прозвучали слова Каро, когда она взяла в руки те самые ленты, от которых только что освободила Эрика. — М-можно я так… п-попробую? — побледневшими губами попросил он Каро. По опыту прошлых раз дотерпеть до конца Ким не надеялся. —Конечно, Кими. — Даже сама не замечая, с ним Каро обращалась гораздо мягче, хотя поблажек при этом, конечно, не делала. – Только сразу скажи, как терпеть станет слишком трудно, и я привяжу. Ты и так молодец, уже многому научился. Ким только слабо кивнул и уткнулся лицом в плечо. Вжжжжик! Первая полоска, розовая на белом. Вжжжик... Вжжжик... …Вжжжик! – Все так же настойчиво-размеренно злой прут выписывал очередной урок на мальчишеской попе. Пит подвинулся дальше к спинке кушетки, давая место Эрику. Тот неуклюже улегся, тихонько шипнув сквозь зубы. Оба насупились и одинаково-сердито уставились на Каро. Потом так же синхронно перевели взгляд на Кима, и тут Эрик отвернулся, положив щеку на скрещенные перед лицом руки. А Пит просто снова ткнулся носом в мягкую обивку. Ким вжался бедрами в лавку, справляясь с болью, и она волной прошла по его телу от бедер к плечам. Он не издал ни звука, только сильнее вдавился лицом в рукав. И еще раз… и еще… вытянутыми вперед руками мальчишка уцепился за край лавки так, что костяшки пальцев побелели. Ким мужественно терпел, хотя ему всегда это давалось труднее всех. Даже Эрик, который выбрав весь запас терпеливости начинал вопить в голос, не мучился и не переживал боль от порки так остро, как Ким. Каро это чувствовала и не раз был соблазн смягчить, уменьшить наказание для Кими. Но она каждый раз удерживалась, вспоминая как в самом начале знакомства, уже больше года назад, Кими долго рыдал в уголке, пока она его не нашла. Рыдал потому, что Каро его пожалела и наказала гораздо меньше «подельников». Так что сейчас розга взвизгивала и стегала ничуть не слабее, чем оба других раза. Каро считала про себя и с каждым стежком ждала и боялась что вот сейчас Ким не выдержит. Но он держался. Держался из последних сил, закусив зубами рукав рубашки и до боли сжимая края лавки. После первой пятерки неподвижно лежать Киму уже не удавалось. Тело ерзало, виляло, стараясь улизнуть от жалящих прутьев. После второй —Ким начал негромко вскрикивать и еще через пару ударов повернул лицо к принцессе. — Ка-аро… привяжии… —Мальчишка теперь плакал и голос его срывался. — Конечно, Кими. — Даже сейчас Каро говорила ласково, словно не за провинность порола, а какую-то неприятную медицинскую процедуру делала, и уговаривала пациента потерпеть еще немножко. Сопение за спиной на кушетке – стало громче и более влажным. Там тоже не прочь были пореветь, но сдерживались. Тонкие как веточки запястья, лента на худущую талию. Все позвоночки как у птенца наружу. Как ни откармливай, все равно худущее чучелко, попа маленькая, и пороть-то не по чему – Ким вообще был самым маленьким из троих, хотя и не самым младшим. — Ноги не привязываю. — Сказала Каро, снова берясь за розгу. Она с некоторых пор этот момент сознательно опускала. Частичная привязь давала больше шансов привыкнуть и больше грела самолюбие, все же не совсем привязали. И опять. Вжжжик-хлесть! Вжжжик-хлесть! Аккуратно, ровненько, без захлестов, и ТАК больно. Еще до того, как Каро снова ударила, плечи Кима судорожно затряслись. Он плакал сильно, но при этом практически беззвучно, обозначая по-прежнему вскриками отдельные удары. Каро пожалела, что не умеет пороть с закрытыми глазами, ну смотреть же невозможно на это! Она сама отсчитывала последние розги чуть не с большим нетерпением чем тот, кого пороли. Наконец самая хлесткая, самая больная и самая ПОСЛЕДНЯЯ отзвучала и отчертилась красным на розовом. Прут долой, туда же в корзину. Мальчишку отвязать. Вот тут Каро не стала даже думать, склонилась над лежащим мальчишкой, погладила по голове, вздрагивающим плечам. Ким долго не мог успокоиться, время от времени резко втягивал воздух или тихо постанывал, когда его тело сотрясал очередной приступ дрожи. Но не смотря на рыдания, потянулся за ее рукой, как котенок тянется за рукой, которая его гладит. — Все, мой маааленький. — Шепотом говорила девушка, крепче обнимая реву. - Все, мой хороший... — с Кимом можно. А остальные не слышат, или делают вид, что не слышат. Успокаивать Кима пришлось еще минут пять, потом он встал и потихоньку начал одеваться. Парочка на кушетке тоже зашевелилась. А потом все трое выскочили за дверь, потирая пострадавшие места, и обиженно сопя. Долой из этого противного кабинета! Пусть Каро сама тут сидит! Но ей посидеть сегодня тоже было не суждено. Едва она собралась отпустить мальчишек, как раздался громкий стук в двери. Пришел личный посыльный императрицы. Та вызывала дочь к себе. Мальчишки на кушетке обменялись многозначительными взглядами. Ясное дело, не похвалы получать вызывают. А Ким в открытую вопросительно-тревожно уставился на принцессу. Каро как ни в чем не бывало улыбнулась Кими, а потом и остальным двоим. — Ну вот, как раз премию и обсудим, — сказала она. — А вы брысь к себе и сидите тихонько до вечера, а то, не дай бог, смотритель Дарно вас поймает, уши надерет не разбираясь, получили вы уже свое, или нет. Вечером… — Каро запнулась, о чем-то задумавшись. — Вечером или я зайду, или, если буду сильно занята, — Магдалену попрошу.

***

Прихожая императрицы была пуста, как и полагалось при таких приглашениях. Каро этому даже не удивилась. Конечно, создать «бесшумный полог» императрице было несложно. Но магии, чтобы сделать лицо дочери на выходе таким же счастливым, будто они обсуждали наряды Весеннего бала, не существует. «Мама всегда предусмотрительна», — вздохнула Каро, входя в кабинет. — Добрый вечер, Каро, — сказала Императрица. Тон был не просто холодный — обжигающе-ледяной. — Добрый вечер мама. — Каро невольно выпрямилась и расправила плечи. Ее учили не склонять голову ни в каких ситуациях, и теперь это получалось уже на уровне инстинктов. — Ты знаешь, что сегодня произошло в северной башне? — Тон императрицы стал почти безразличным. Пугающе безразличным. — Неудачный эксперимент, — словно делая доклад, отрапортовала Каро. — Небольшая ошибка в расчетах. — Кто рассчитывал и кто ошибся? — все так же безэмоционально, но быстро спросила женщина. — Рассчитывал Питер, — так же быстро и коротко ответила Каро. Мама кивнула: — Дальше. — Они попытались без помощи магии, используя только алхимию, активировать порошок левитации. Реакция пошла непредсказуемо, в результате пострадали межэтажные перекрытия. Дети не пострадали. — Это хорошо, что дети, и не только дети, не пострадали, — совсем уж спокойно сказала мать. Но так, что от ее тона Каро пробрало от макушки до пяток. — Я сразу вызвала целителей из академии, опасности для здоровья людей нет, завтра утром все спокойно проснутся. Мать выжидающе молчала: что скажешь еще? Каро перевела дыхание, надеясь, что ее волнение не слишком заметно, и продолжила: — Так же я попросила кая Гредо составить примерную смету ремонта. Точные цифры будут завтра, и ущерб будет возмещен. Мама, казалось, не услышала последние слова. Она сказала внезапно и резко: — Называть можно по-разному. Можно сказать: «неудачный эксперимент». А можно сказать: «Применение боевого химического состава, разрушительного и усыпляющего действия. Произошло нападение на гарнизон и строения замка. Не важно, изнутри или снаружи. Это нападение, к счастью, обошлось без последующих похорон». Каро слегка побледнела, но тут же упрямо сжала губы. — Силами трех мальчишек десятилетнего возраста? Нападение? — переспросила она, внутренне готовясь защищать паршивцев до последнего. — Сил для пробитых перекрытий и уснувшего отряда оказалось достаточно, — сказала императрица, с еле заметной улыбкой. И продолжила, так же холодно и резко, как прежде: — Что ты сделала для того, чтобы такой «эксперимент» или такое нападение не повторились? — Провела разъяснительную беседу с виновными, и уже наказала их, — четко ответила Каро, делая упор на слове "уже". — Как? — Как обычно, — Каро пожала плечами, изо всех сил делая вид, что этот вопрос ее не слишком волнует. — Высекла всех троих. — …И освободила их на три дня от занятий? — вопросительно закончила мать. — А… — Каро растерялась. — Нет, зачем же? Будут учиться, как обычно. — Мне в их годы за такую проделку было бы не усидеть и на подушке, — заметила императрица. Каро ничего на это не ответила, взгляды матери на воспитание она знала и без того. — И сколько они получили? Каро тяжело вздохнула. Ну, собственно она и не рассчитывала, что все будет легко, хотя втайне и надеялась. — Получили по максимуму для них, — сказала она. — По двадцать пять розог каждый. — Воспитывать можно и строгостью, и любовью, — сказала мама после короткой паузы. — Ты должна была добиться нужного результата словами. Или строгостью. Главное, перекрытия в замке оставались бы целыми. Но ты не смогла удержать их от такой шалости и не смогла наказать так, как за это полагается. С твоей добротой я бороться не собираюсь. А вот ее последствия — другое дело. — Прошу, — Императрица резким движением отдернула занавеску, за которой стояла привычная скамейка, и демонстративно отвернулась. Каро ушла от матери твердым шагом. Остановиться и сморщиться от боли она позволила себе только в прихожей — благо, там никого не было. Каро прислонилась плечами и затылком к стене и тихонько скульнула сквозь зубы. Ходить, стоять и даже просто думать было больно. Однако пришлось делать и то, и другое, и третье. А еще пришлось на повышенных тонах скандалить с секретарем казначейства, выбивая из старого крючкотвора премию для мальчишек. Тот уперся и с усердием фокстерьера перекапывал статьи закона, пытаясь найти повод, чтобы зажать кругленькую сумму. Но и Каро мертвой хваткой впилась в нужный параграф, и переупрямить ее у вредного деда не получилось. В отместку разобиженный до глубины души сморчок попытался выставить такой счет за ремонт перекрытий, что трех премий было бы мало. Но тут у Каро был козырь в рукаве — смета ремонта, составленная смотрителем пострадавшей башни. Так что победа была за ней, хотя радоваться ей не особенно получилось: надувшийся, как мышь на крупу, секретарь отсчитал положенные монеты и демонстративно отвернулся, а вымотанная до предела девушка еле выползла из канцелярии в приемную.

***

Из ненавистного кабинета мальчишки убрались быстро. Их зареванные мордашки буквально промелькнули по коридору и спрятались за дверью комнаты, благо, она находилась недалеко. Привычной мальчишеской возни и веселья в комнате на этот раз не было. Питер с Эриком о чем-то негромко переговаривались, лежа голова к голове на своих кроватях. Естественно, на животах. А Ким о чем-то глубоко задумался, подперев кулаком щеку. Поза его существенно не отличалась. — Каро, наверное, из-за нас влетит… — уронил он наконец. Чуткого Кима не провело напускное веселье, с которым принцесса покидала кабинет. От него не укрылось, как чуть дрогнули губы Каролины, когда пришел посыльный от Ее Величества. Едва заметное движение — и не увидишь. Но Ким увидел. Конечно, он был далек от знания, как все обстоит на самом деле. Но что-то сейчас не давало ему покоя. — Влетит... конечно! — недовольно отозвался Эрик, чуть поворачивая голову в сторону Кима. — Небось, не так, как нам! По лицу Питера видно было, что он полностью разделяет мнение друга. Ким вздохнул и замолчал. Он не знал, какими еще словами объяснить свое беспокойство. — Теперь еще на алхимии засмеют, — продолжил думать вслух Питер. Его в этой истории больше всего волновало, что он ошибся. — Эри, а где остатки порошка? — Я его в тайнике оставлял. А что? — ЧТО?! — спокойного Питера подбросило на месте. — Его же нельзя долго хранить без специальных условий! А то… — округлившиеся глаза мальчишки яснее слов заканчивали фразу. Питер сорвался с места и, с неожиданной для их общего состояния скоростью, рванул из комнаты. Друзьям ничего не оставалось, как последовать за ним. Тайник находился за старыми хозяйственными помещениями. Путь туда лежал через злополучную северную башню и по понятным причинам оказался отрезан. Оставалось одно — пробираться через четвертый этаж, где располагалась канцелярия и рабочий кабинет государыни. Вообще-то появляться тут без особого приглашения запрещалось. Мальчишки сбавили темп. Налететь с разгону на Ее Величество не улыбалось никому из них. Тем более теперь. Поэтому они перемещались осторожно, чуть не на цыпочках, прислушиваясь к каждому шороху. К счастью на этаже в это время было пустынно. Оставалось совсем уже немного — завернуть за угол и пройти через опасное открытое пространство коридора. А там уже спасительная лестница вниз. Троица благополучно миновала половину пути, когда за их спиной раздался звук открываемой двери. Убегать было бессмысленно — заметили бы. И мальчишки сделали единственное, что могли — спрятались за огромной вазой, стоящей у стены. В ней было посажено нечто экзотичное и раскидистое, надежно укрывшее всех троих. Из кабинета вышла сама императрица, и трое невольных шпионов приросли к месту, боясь даже дышать, не то чтобы двигаться. Ее Величество повернулась и величественным шагом двинулась по коридору. Когда она поравнялась с вазой, мальчишечьи сердца застучали так гулко, что, казалось, стук их слышен даже в самых отдаленных закутках замка. Но императрица прошла мимо, ничего не заметив, и скрылась за поворотом. Какое-то время еще слышались ее шаги, потом они стихли. Несколько минут прошло после этого, прежде чем трио воспользовалось командой «отомри!» Первый «разморозился» Эрик: — Подождем еще, а то вдруг вернется… — значительно прошептал он. Никто не спорил. Но вместо ожидаемой императрицы, появилась… Каро! Она в раздумье стояла на пересечении широких коридоров, у парадных дверей в покои императрицы. Решала, куда все же пойти. Сразу к себе, или... Нет, сегодня мамочка особенно постаралась. Идти к мелким и вести себя, будто ничего не случилось, не получится. Значит, надо в любом случае попросить Магди посидеть с ними, проверить уроки и загнать спать вовремя. Каро мученически подняла глаза к потолку, предчувствуя сердитое ворчание подруги. Та категорически не одобряла ее «политики воспитания», называя ее мягкой и бесхребетной. Но, поскольку Каро даже матери не позволяла вмешиваться, Магдалене только и оставалось, что ворчать, брюзжать, ругаться и порой орать. Сегодня пожалуй, будет именно орать. Зато поможет: и обработать пострадавшее место, и присмотреть за мелочью. Только ей Каро могла довериться настолько, чтобы позволить видеть свою слабость. Решив для себя главное, Каро медленно и осторожно, пошла по коридору, ведущему к комнате подруги. Часто останавливаясь и «любуясь» видом из окна. Мальчишки за вазой обменялись вопросительными взглядами — что это с ней? Всегда такая легкая и быстрая, Каролина шла неловко, на прямых ногах, останавливалась, и видно было, что каждый шаг дается ей с трудом. Как только девушка скрылась из виду, троица не сговариваясь покинула свое укрытие и последовала за ней, прячась по углам. Вскоре все четверо оказались у комнаты любимой фрейлины принцессы — Магдалены. Каролина вошла. Конечно, мальчишки понимали, что подсматривать не хорошо. Но тайна настойчиво требовала разгадки. Поэтому даже робкие попытки Кима возразить на этот раз не возымели действия. За дверью слышались голоса, но о чем говорят, было не разобрать. Один из них, кажется, ругался. Второй звучал тихо и устало. Потом все стихло. Мальчишки постояли еще какое-то время — принцесса не появлялась. Задерживаться же под дверью дальше было чревато. Закончится обеденное время, в коридорах начнут попадаться люди, и тогда прощай возможность добраться до тайника! С досадой покинули они свой пост, ни на шаг не приблизившись к отгадке. Магдалена не просто ругалась — она пришла в бешенство. Именно поэтому не орала в полный голос, а шипела, как разъяренная кошка. Но Каро было так больно, что она почти не обращала внимания, и разом сбила шипение подруги одной простой фразой: — Ты помогать будешь, или я пошла к себе? Мне надо лечь, а то… — Дура! — все еще злобно отозвалась Магди, сдергивая покрывало с собственной постели. — Раздевайся, идиотка! Знала же, куда зовут, какого черта опять узкие штаны напялила? — Ага, мне только особых примет не хватало, — как-то устало огрызнулась Каро, со стоном стягивая действительно узкие штаны с пострадавшего места. — Принцесса в юбке — императрица не в духе. Спасибо! — А не вляпываться во всякое дерь … — Магди употребила словечко, которое никак не подходило высокородной фрейлине двора, однако точно отражало ситуацию, — не пробовала? Я тебе сто раз говорила, что твоих поганцев надо драть с утра до вечера и с вечера до утра, чтобы хоть немного удержать их в рамках! Каро, они же неуправляемые! — Магди, отцепись. — Каро растянулась на кровати, уткнувшись лицом в подушку. Из одежды на ней осталась только короткая рубашка. В комнате было прохладно, так что Магдалена тут же накинула подруге на ноги одеяло, не переставая при этом брюзжать. — А вот терпи теперь, — ехидно заявила она, ставя на тумбочку таз с раствором лекарственных трав, кусочки ткани, какие-то пузырьки и баночки. — Буду пользоваться случаем, пока тебе деваться некуда. — Слушай, ты достала! — вдруг обозлилась Каро и сделала попытку встать. — Иди… со своими нравоучениями и лекарствами! Обойдусь! — А ну лежи! — Гнев ее Высочества не произвел на подругу ни малейшего впечатления. Магдалена бесцеремонно придавила Каро за плечи к постели, да еще и руку занесла: — Только дернись, добавлю, — на полном серьезе предупредила она. — Смотри, гордая нашлась. Я же говорю — дура. Ого! — Это Магди наконец разглядела то, по чему собиралась добавить. — Хорошо Ее Величество постаралась. Каролина как-то обреченно расслабилась, снова уткнулась в подушку и прекратила сопротивление. Магдалена тоже, как ни странно, замолчала. Занялась лечением, потом убрала все на место, а подругу заботливо прикрыла легким одеялом. — Ты спи, наверное, до вечера, — сказала она обычным голосом, словно никто и не ссорился. — Сейчас тебя никто искать не будет. А если и будут — обойдутся. — Разбуди через час, — вздохнула Каро. Она тоже никак не напоминала о недавней размолвке. Это было, наверное, самым важным в их дружбе — вот так поругаться с принцессой могла только Магди. И тут же забыть об этом тоже могла только она. — Пойду к себе. Ты вечером пригляди за мелкими, ладно? — Ладно, — вздохнула Магдалена. — Все равно ты дура… упрямая. — Ага, — согласилась Каро и закрыла глаза. Так что вечер все герои этой истории провели не так, как обычно. Каро действительно ушла к себе и заперлась, Магдалена отловила мальчишек после ужина и, как пастух строптивое стадо, погнала в их комнату. Где, к большому их неудовольствию, занялась проверкой уроков. И больше — даже после этого не ушла, а уселась у камина с книжкой, изредка поглядывая то на притихшую компанию, то на часы. Каро так и не появилась, хотя вечер после ужина был законным временем троицы — в это время принцесса принадлежала только им. Когда пробило половину девятого, Магдалена захлопнула книгу и скомандовала: — Спать! — Хотя обычно трех разбойников разгоняли по кроватям не раньше девяти. Но Магдалене не терпелось еще раз проведать подругу. В том, что Каро откроет ей, девушка не сомневалась. Надо только утихомирить не в меру шустрых этих ее питомцев. Этого мальчишеское терпение выдержать уже не могло! Мало того, что Каро их безжалостно выдрала, мало того, что бросила на растерзание этой… своей фрейлине! Так теперь их еще и ущемляют в законных правах! Так что ответом Магдалене зазвучало возмущенное до крайности трио: — Это еще почему??! — Потому! — отрезала Магдалена. — Пока спите носами к стенке, хоть неприятностей от вас поменьше! Балует вас Ее Высочество, а вы и рады пользоваться. От такой чудовищной несправедливости свело скулы даже у спокойного Кима. «Балует… ее бы так побаловали!» А Эрик так просто взвился: — Это твоя… Ее Высочество, обманщица! — подскочил он яростный и растрепанный. — Она нам наврала! — Да что ты! — Магдалена демонстративно сложила руки на груди и преувеличенно-внимательно спросила: — И как же вас бедных, ни в чем не виноватых деток, обманула злая принцесса? Пообещала мороженое за дырку в полу и не дала? — Девушка внутренне начинала закипать: Каро совсем ума лишилась миндальничать с этими негодниками! — Нет! — выплеснул Эрик ведро всеобщей обиды. Сарказм Магдалены он, казалось, не заметил. — Она обещала прийти вечером, если будет не занята! И не пришла! А она не занята, потому что… — он хотел добавить — «потому что сначала она зашла к тебе, а потом отправилась прямиком в свою комнату! И больше из нее не выходила…» Но тогда пришлось бы признаваться, что они за Каро следили… и Эрик растерянно замолчал, не зная, как аргументировать свое возмущение. — Лакей сказал, что Ее Высочество в своей комнате и никого не принимает, — пояснил находчивый Питер. — Так что никаких дел у нее нет. — «Ее Высочество» и «дел» чуть презрительно выделил голосом. Ким во время всего этого разговора молчал в предчувствии чего-то надвигающегося и недоброго. Магдалена сердито прищурилась и оглядела всех троих. Она понимала, что из-за этих мальчишек рискует действительно серьезно поссориться с лучшей подругой. Каро легко вспыхивает и быстро гаснет, а вот ЭТО может долго не простить. Однако оставлять все так, как есть, больше нельзя. — Ну, конечно, что может быть важнее, чем бросать все и бежать нянчиться с тремя неблагодарными мальчишками, — выговорила девушка. — Особенно, если не можешь нормально ни ходить, ни сидеть! — Это кто это не может нормально сидеть?! — возопил Эрик, по инерции относя эти слова к себе. Питер пристально уставился на Магдалену, ожидая дальнейших пояснений. А Ким чуть вздрогнул — ему показалось, что он знает ответ. — Ну, вы, я насколько вижу, сидите нормально. Подумаешь, на подушечках! — ядовито ответила Магдалена. — Хотя следовало бы всыпать так, чтобы на неделю о стульях забыли! А вот ваша драгоценная принцесса в который раз огребла и за себя, и за вас, бессовестных! Дура упрямая! — Магдалена настолько рассердилась, что не сдерживала себя в выражениях. — Сколько ей говорила — накажи один раз, как следует, чтобы другой раз остерегались! Нет же, она самая умная, лучше всех понимает, как воспитывать бесстыжих засранцев. Ах, они еще маленькие, ах, их так жалко наказывать, ах, я лучше сама! Эрик, готовый уже выплеснуть новую тираду, застыл с раскрытым ртом. По его медленно округляющимся глазам было видно, что до него постепенно доходит смысл сказанного. — Магди, ты хочешь сказать… — робко подал голос Питер. И одновременно стоящий рядом с ним Ким выдохнул сдавленно: — Значит, правда… — Боже, неужели догадались, — саркастически усмехнулась Магдалена. Она выплеснула гнев, стала чуть спокойнее, а вместе с тем и тревожнее — ой что-то Каро скажет… — А чтобы совсем уж хорошо поняли, то имейте в виду: все, что она сбавляет вам, Ее Величество без колебаний добавляет к ее собственной порции, — уже почти спокойно поведала девушка. Если уж начала этот разговор, придётся идти до конца. Мальчишки дружно замолчали, и у каждого перед глазами возникла Каро, медленно двигающаяся по коридору. Хотели узнать почему? Узнали. Всем было не по себе. Повисла короткая, но очень густая пауза. А потом Ким сдернулся с места и отрывисто зашагал к двери. — Куда! — подхватилась Магдалена и поймала мальчишку за плечо. — Куда ты собрался? Мало вам неприятностей? Ну-ка сию минуту спать! И чтобы до утра вас не видно и не слышно было. Хватит уже Каролине на сегодня. — К Ее Величеству! — выпалил Ким, чувствуя, как подступают к горлу слезы. — Пусти! Я ей все расскажу! Так нельзя! Она же… а мы… — он так разволновался, что залепетал сбивчиво и непонятно, как малыш. — Ее Величество и без тебя все прекрасно знает, — вздохнула Магди, не отпуская Кима, просто ее пальцы перестали быть такими жесткими. — И уж понятно, не думает, что пол прожигала Каро лично. Вы поймите, — Магдалена внимательно и уже совсем не сердито обвела мальчишек глазами. — Два года назад вы стали воспитанниками Каро. С этого момента за все, что вас касается, отвечает она лично. За ваше здоровье, за вашу учебу, за то, чтобы вам просто было хорошо и нескучно жить. Ее Величество может только назначить вам наказание за что-то конкретное. И то вон не успевает! Зато она имеет полное право требовать ответа у собственной дочери, если считает, что та не справляется со своими обязанностями. Все понятно? И никуда сейчас ходить не надо. А надо пойти, лечь в кровать и хорошо подумать — стоят ли ваши шалости таких неприятностей для Каро? В комнате стало тихо. Питер и Эрик выглядели теперь виновато и пристыжено. И кидали на Магдалену нерешительные взгляды — будто хотели что-то спросить, но не осмеливались. Еще хуже было Киму. Поняв всю бесполезность своего недавнего порыва, он уже никуда не рвался, просто стоял на месте и остро мучительно переживал. — Магди… — ты поэтому… ты сейчас к ней? — спросил он, когда пауза совсем уж затянулась. И, получив утвердительный кивок, без лишних слов направился к своей кровати. За ним разделись и Питер с Эриком. Эрик сопя, а Питер вторя ему сдержанными вздохами. — Ну и умницы, — похвалила мальчишек Магдалена, протянула руку к выключателю, и маги-шар под потолком погас. — Спокойной ночи. — И вышла из комнаты. Какое-то время «умницы» действительно были умницами. То есть лежали тихо. Таким потрясением оказалось для них новое открытие, что и заговоришь не сразу. Вспомнились многочисленные разы, когда Каро отказывалась садиться, а вместо этого стояла у камина, читая им на ночь. Как она говорила им сегодня с улыбкой, что идет обсуждать премию. Теперь понятно, кому и какую. В который раз виделось, как она идет, прямая, по коридору. Каждый припоминал что-то свое. А у Кима перед глазами почему-то было лицо Каро, дрогнувшее лишь на долю секунды, когда ее пригласили «на прием» к императрице. Она знала… Кто-то завозился на кровати и всхлипнул, кажется, Эрик. И Ким понял, что больше не может. То, что Магдалена назвала «лечь и подумать», для него оказалось слишком. Надо было что-то сделать. Идти к императрице глупо, значит… он пойдет к Каро! Из темноты настороженно прислушались к шороху сползающего с кровати Кима. — Ты куда? — шепотом спросил Питер. — К Каро, — так же шепотом ответил Ким, — только дождусь, когда Магдалена уйдет. Не прошло и пяти минут, как вся троица что-то оживленно обсуждала. А еще через минуту все трое, кривясь, охая и помогая друг другу, спустились в сад привычным маршрутом — по ветке близко растущего дерева.

***

Каро на данный момент пребывала в тихом бешенстве. Магдалена боялась этого разговора, а потому, как обычно, поступила наперекор себе — сказала обо всем и сразу. Принцесса сначала просто онемела от таких новостей, а потом в излишне откровенную подругу полетели не самые лестные эпитеты вперемешку с самыми разнообразными предметами — теми, до которых Каро смогла дотянуться, не вставая с постели. Магди проворно скрылась за дверью, ангельским голосом пожелала принцессе спокойной ночи и ретировалась. Она по опыту знала: если Каро орет и кидается вещами, значит, все не так страшно. Завтра помиримся. Вот если бы молчала и не смотрела в глаза, тогда дело плохо. Слава Пресветлому, кажется пронесло! Но спокойно полежать в этот вечер принцессе, видно, было не суждено. Едва только скрылось из виду яркое платье Магдалены, с противоположной стороны коридора высунулись три осторожных носа. За носами не замедлили появиться и хозяева. Эрик держал в руках огромную охапку цветов, а Питер прятал что-то за спиной. Ким подошел к двери первый. Оглянулся, убедившись, что все за ним успели, и тихо постучал. — БУМ! Дзынь-хрясь… — Раздалось стой стороны и дверь ощутимо вздрогнула. — Пошла вон, идиотка болтливая! Ой!!! Мммммм… — Каро явно еще не остыла. И так же явно переоценила свои двигательные способности. Мальчишки испуганно переглянулись, спрашивая друг друга взглядом, не убраться ли им подобру-поздорову, пока еще не поздно. Даже Эрик, вопреки привычке везде быть первым, сейчас не рвался вперед. Там внутри происходило что-то странное, но голос принадлежал Каро и, кажется, она все-таки была одна — никто ей не ответил. Ким осторожно взялся за ручку двери и потянул ее на себя. Потом так же осторожно заглянул. — Каро, это мы… — Ой! — раздалось в ответ, но уже совсем другим тоном. Торопливо зашуршали простыни, потом почти погас свет — остался только слабенький ночник на тумбочке. — Вы почему не спите? — обреченно спросила девушка, натягивая одеяло чуть не на уши. — Каро… мы… — решив пойти к Каролине, ни один из них не подумал, что, собственно, они ей скажут, когда придут. — Мы больше не будем. — совсем тихо добавил Эрик и, хоть было темно, спрятал лицо за букетом. Таких слов он еще никому не говорил. Остальные согласно засопели. — Мы тебе… вот… принесли… Каро лежала, уткнувшись полыхающим лицом в подушку. Уууу, Магди-зараза, чтоб ты подавилась своим длинным языком! Принцесса сама себе не могла бы объяснить, почему ей было так стыдно. Потому что мальчишки узнали не самую приятную для ее самолюбия подробность, или потому что слышали ее скандальные вопли только что. Наконец она повернулась к ним и ошарашено уставилась на огромный букет белеющих в полутьме цветов, за которым почти не видно было дарителей. — Спасибо… — машинально сказала девушка, вдыхая горьковатый аромат…ЧЕГО??? Подушка полетела в одну сторону, одеяло в другую, Каро, как ужаленная, подскочила на постели и тут же зашипела кошкой, которой наступили на хвост. — Вы где это взяли? — почти простонала она, когда удалось найти компромисс между длинной ночной рубашкой, резкой болью в некоторых частях тела и необходимостью как-то сидеть. Мальчишки окончательно растерялись. — В саду… на клумбе… где пальмы… Каро со стоном упала обратно головой в подушку, и ее плечи затряслись. Подушка самоотверженно глушила звуки, но какие-то сдавленные стоны и всхлипы все же прорывались. С минуту мальчишки ошалело смотрели на Каро. Потом несмело подошли ближе. Ким тихонько тронул принцессу за плечо. — Каро… ну что ты… ну, Каро… — они неуверенно топтались рядом, и голоса их предательски дрожали. Каро с трудом оторвала от подушки красное лицо, на длинных ресницах действительно повисли слезы. От смеха. — Это любимые лилии… — еле выдавила она, снова закатываясь. — Мамочкины любимые эльдорские лилии, они только вчера зацвели. У садовника будет инфаркт. Оооой… — Каро отчаянно пыталась взять себя в руки и наконец сумела кое-как подавить истерическое веселье. — Вас никто не видел? — вполне всерьез поинтересовалась девушка. — Следов в виде рассыпанных цветочков или отпечатков лап к своему окну не оставили? — она привстала и, перегнувшись через край кровати, посмотрела мальчишкам на ноги. — Нда, — сказала она после осмотра. — Ну-ка сию минуту залезайте все сюда! — она откинула одеяло и отодвинулась вглубь здоровенной кровати. — Цветы положите, не надо их в постель! Приглашение было вовсе не лишним. Второпях никто из мальчишек не думал о такой мелочи, как обувь, и теперь все трое напоминали цапель, поджимающих по очереди одну ногу. Эрик — цаплю с букетом. Поэтому приглашению принцессы «цапли» обрадовались. Шумно, с облегчением вздохнули. И сейчас же суетливо и радостно затолкались, соперничая за право пробиться к принцессе поближе. И все же больше приглашения их обрадовал тон Каро — такой, будто ничего и не произошло. Она на них не злилась. Она и раньше никогда не злилась в подобных ситуациях. Но раньше они не знали. И потому не ценили. Эрик, успевший-таки первым, свернулся рядышком с Каро. Он отметил, как ей неудобно лежать, хотя она, конечно же, старалась не подавать виду. И, повинуясь порыву, погладил Каро по руке. — Тебе… очень больно? — Остальные тоже смотрели серьезно, без улыбки. — Терпимо. — Каро как раз улыбнулась, щелкнула Эрика по носу и погладила по щеке. Не брыкается, надо же! Потом приподнялась и потянулась — чтобы достать и до других двоих. — Спать, три поросенка! — с ненастоящей грозностью скомандовала она. А сама привстала, слезая с постели. — Каро, подожди… — Питер вспомнил, что все еще сжимает в кулаке коробочку… — Вот… — он протянул девушке остатки левитационного порошка. — Надо на склад вернуть. — и засопел, что должно было означать примерно следующее: «Мы и сами могли бы туда проникнуть, но ты же понимаешь…» Каро жест оценила неоднозначно. Коробочку взяла, а подзатыльник — символичный правда, тоже выдала. — Хорошо хоть отдать догадались, — сказала она. — Правда, что я с ним буду делать у себя в спальне, неясно, но это вопрос десятый. До утра терпит. Каро, стараясь заметно не прихрамывать, спрятала порошок в свой секретер — в отделение нейтральной магии. Потом нашла подходящую вазу и поставила в воду безжалостно ободранные с клумбы лилии — те уже было печально свесили головки, но в воде быстро оклемались и заполнили комнату свежим горьковатым ароматом. Каро вернулась в кровать, все так же медленно и осторожно передвигаясь, поправила каждому из троицы подушку, натянула на оказавшегося с краю Питера одеяло. И только после этого улеглась, приобняв свернувшегося калачиком Эрика. Самый независимый из троих, сейчас он так уютно сопел и не пихался, как обычно, а наоборот, притиснулся еще ближе. Каро счастливо улыбнулась. Немножко послушала, как становится все более сонным и размеренным дыхание, превращаясь в дружное посапывание, и незаметно задремала сама. В нижнем холле большие дворцовые часы уже пробили полночь, когда дверь в спальню принцессы тихо приоткрылась. Императрица от своих забот освобождалась заметно позже, но лечь спать, не проведав дочери, тем более после сегодняшнего, она не могла. Женщина тихо прошла в слабо освещенную комнату, удивленно принюхалась к знакомому аромату, заметила роскошный букет на тумбочке, а потом и дружную компанию в кровати. Каро спала чутко, и легкие шаги матери ее разбудили. Она открыла глаза и осторожно приподнялась на локте, чтобы не разбудить обнимавшего во сне ее руку Эрика. Взгляды матери и дочери встретились. Обе улыбнулись почти одновременно. И как никогда в этот момент они друг друга понимали без слов. — «Оно того стоило, верно?»