Хорошенько подумай, Рома.

С бутылкой пива, С сигаретою в зубах: «Боже, ах! Ну что за пидорское диво! »

***

      — Чёт ты совсем обмяк в последнее время, — подметил вдруг Бяша, делая глоток из стеклянной бутылки пива, совсем недорогого, как раз по карману обычному школьнику. — Влюбился, али как? — с лёгкой дружеской усмешкой, спустя годы всё также похожей на «блеяние овцы», спросил парнишка лет 17. По виду он бурят: неширокий разрез глаз, тёмные жёсткие волосы длиной едва ли несколько сантиметров, глаза цвета карий и характерные округлые черты лица.       — Чё? Я те дам обмяк! — чуть замахнувшись, пусть и в шутку, пригрозил Рома, следом также отпивая немного пива из своей бутылки с удивлённым хохотом, мол, «да откуда у тебя вообще такие мысли!». — Ты бы лучше сигареты так уверенно стрелял, как затираешь мне подобную херню, — добавил Пятифан, многозначительно вздыхая, как бы очень разочаровавшись в социальном развитии Бяши. Сам Ромка был тоже возрастом 17 лет, имел точно такие же чёрные волосы. Ну, разве что совсем немного длиннее. Зато ростом, конечно, отличался заметно: десятью сантиметрами выше Бяши, что едва ли до 168 дорос! А глаза-то, глаза! Вечнозелёные, будто бы в зрачке целый лес растёт. И что зимой, что летом: цвет один.       — Ну ты смотри, я ж это, замечу, если что!       — Ой, да завались ты, — ответил Рома, на пару секунд недовольно отворачивая голову.       Так парни и болтали на улице где-то за гаражами, держа по бутылке пива: о сигаретах, погоде, школьных неприятелях и любви, — современная романтика! И пусть было сейчас немного прохладно, Рома стоически выдерживал осенний ветер с расстёгнутой кожаной курткой, открывая миру своё «мужественное нутро»: глядите, какой я крутой, мне даже мороз не страшен! Хотя, сказать честно, нередко именно из-за этого он и заболевал.       — Ну, слушай, вечер уже, — неожиданно подметил Бяша, бросая опустошённую бутылку куда-то на землю. — Я домой пойду, — парень протягивает руку своему другу, смотря снизу вверх, и как-то немного грустно удаляется в сторону своего дома. Неудивительно, ведь семейка у него была не самая благоприятная: отец пьёт, не просыхая (впрочем, именно из-за него сам Бяша и запил), а мать сутками на пролёт на работе, из-за чего домой приходит крайне злая, с ней при таком раскладе даже не поговорить особо. Ни тебе «привет», ни «как дела». Роме-то в целом тоже уже нет смысла ошиваться на улице, поэтому он, допив своё пиво, также бросает бутылку на землю, убирает руки в карманы и с высоко поднятой головой возвращается домой. Всё равно завтра в школу.

***

      — Антош, слушай, — мягко и очень тихо начала мама Антона, пристально рассматривая завтракающего перед школой сына очень любящим и заботливым взглядом. — Ну, а как у тебя там на личном фронте? Есть девчонка какая? — со слегка хитрой улыбочкой спросила она, с нетерпеливым ожиданием подпирая щеку рукой и наклоняя корпус поближе к своему «солнышку».       — Мам… Ну, говорил ведь, хорошо у меня на личном фронте, есть моя вторая половинка, — нехотя, ну, очень лениво ответил Антон. Очевидно, что разговор этот начинался не впервые. — Но!.. — в последнее мгновение прерывая вдох матери перед очередной её речью, — со своей второй половинкой я не собираюсь тебя знакомить.       Тут Антон быстро встал из-за стола, сложил грязную посуду у раковины и, стремительно удаляясь куда-то в коридор, едва слышно поблагодарил маму за вкусный завтрак. Сам он пошёл собираться в школу. Рюкзак уже собран, так что осталось только одеться да пойти. Мельком глянув на себя в зеркале, Антон не заметил ничего необычного: всё то же уставшее лицо, ещё немного отросшие светлые волосы, переходящие в кудри, голубые глаза. «И так сойдёт», — вскользь думал Петров, обычно совсем недовольный своим внешним видом. Он быстро оделся, наспех собрал из волос небольшой хвост и, выходя из дома, крикнул что-то в роде «до вечера!», явно адресуя это маме.       О, школа. Горячо ненавистная школа! Её облезшая облицовка, кажется, выражала всю суть этого здания. Такое же старое, мрачное, давно пережившее своё. Ненужное, короче. По крайней мере по мнению Антона, что был бы рад прямо сейчас рвануть куда-нибудь в Москву (с его-то оценками хоть сегодня!). Однако оставить свою маму наедине с маленькой сестрёнкой было бы слишком жестоко. С другой стороны, не жестоко ли отправлять родного сына практически каждый божий день в настолько отвратительное место? Ничего, правда, с этим не поделаешь, потому Петров, смирившись со своей печальной судьбой, зашёл в школу.       А внутри всё обычно. Шум из смешения разговоров, смеха и чьих-то даже криков — директрисы, кажется —, возня туда-сюда в поисках своего кабинета: всё серые школьные будни. И так изо дня в день, в одно и то же время, в одни и те же места к тем же людям, от внешнего вида которых уже, ну, просто тошнит! «Как же можно ТАК отвратительно учиться!» — всё крутилась в голове Антона мерзотная фраза, приевшаяся всем учителям. А произносили её ещё с таким выражением, что хотелось погромче цыкнуть да глаза закатить в ответ… Впрочем, остался всего-то год с лишним учёбы в этом дрянном местечке и это всё, наконец, закончится! Хоть что-то позитивное среди всего прочего дерьма!       — О-оа! Очкарик, здаров! — протянул Бяша, обращая внимание на вошедшего в класс Петрова. А ведь и правда, он до сих пор носит очки. Сам же и забыл об этом. Разве что только оправу сменил на чуть более красивую, не такую детскую, что-ли.       — Эй, а может очки у него заберём?       — Блять, да отъебись ты от него, — шёпотом, с явным отрицанием ответил Рома, недовольно отводя взгляд в сторону. — Не дети уже, чтоб шугать всех подряд, — Бяша ничего не ответил, только очень обиженно выдохнул в сторону, не понимая, чего в этом такого, однако действовать поперёк не собирался. Как и всегда.       Незаметно для всех уже прозвенел звонок на урок. Русский язык. Совсем немного класс затих, но в остальном продолжал шептаться друг с другом, пусть Лидия Михайловна устойчиво просила замолчать. Серьёзно? 10 класс и замолчать? Женщина, да Вы, кажется, в каком-то другом мире живёте! Некоторые Вас вовсе не заметили. Лучше бы сели и помолчали сами: и Вам, и нам хорошо. Все в плюсе! Но вот только делать так она совсем не хочет, ей же нужно провести свой «очень важный» урок, не правда ли?       Пока учительница вела урок, Антон устало смотрел в окно, уже думая о том, как пойдёт домой (пусть сейчас и только первый урок), ляжет сразу на кровать и поспит пару часов. Школа слишком сильно выматывала, поэтому сил на что-либо другое никак не оставалось. Лишь лежать и думать: «А зачем мне всё это?». При этом, непременно, корить себя за лень и нежелание хотя бы пальцем лишний раз шевельнуть. Как же сложно! «Жизнь — сплошные парадоксы какие-то», — раздражённо выдыхая повторял себе Антон. А глаза его уже медленно закрывались, мысли улетали куда-то далеко-далеко, гораздо дальше этого душного класса…       — Эй, — вполголоса обратился Рома, с задней парты наклоняясь к практически заснувшему Петрову. — Антон, — всё ещё тихонько, как-то даже мягко пытался обратить на себя внимание Пятифан. — Ало! — уже громче и с толчком в плечо «спросил» парень, теперь точно отвлекая одноклассника ото сна. — Дай учебник, а то Лидка щас снова орать на меня будет, — неожиданно в более грубой, как бы «пацанской» манере попросил (хотя просьбой это назвать сложно) Рома. Учебник он, впрочем, получил почти сразу, в ответ не получив и слова. Буквально спустя несколько минут Рома же поднимает руку, одновременно выходя из-за парты и выходит из кабинета явно с очень недовольным видом.       Ещё по пути в туалет черноволосый достал одну сигарету и зажал между зубов, закуривая её уже ближе ко входу туда. В любом случае его никто не может отругать за такое, всем банально посрать. Отец так вообще в школе не появлялся уже как несколько лет, так что какие-либо упрёки были бесполезны. Ещё бы учителя, от которых несёт куревом в несколько раз сильнее, отчитывали школьников за курение! Хотя иногда, конечно, бывали случаи, что случались совсем неприятные разговоры, но это ведь такая редкость, да и сейчас Рома был, мягко говоря, не в настроении, потому побыстрее закурить для него было немного важнее.       — Бесит, блять, — выдыхая сигаретный дым, озвучил вслух Пятифан, сжимая руку на краю раковины. — И, сука, не знаю даже, почему! Пиздец… О! Очки у него идиотские! Так ещё ж волосы пидорские отрастил, чуть ли не по плечи. Пиздец противно, что у меня такие ровесники, — бормотал парень, как бы успокаивая себя этими новыми причинами ненавидеть своего одноклассника. Сигарета уже кончилась, как и следом сам урок.       Вернулся в кабинет Рома тогда, когда большая часть одноклассников ушла на перемену, сам явно не собираясь идти «отдыхать».       — Эй, ты стал курить чаще, всё в порядке? — с искренним волнением спросил Бяша. Неудивительно: его друг приходит в класс после третьей утренней сигареты (а урок-то только первый закончился!), да ещё и такой злобный, будто хотел прямо сейчас кого-нибудь убить.       — Осень, — кратко, отмахиваясь, ответил парень, совершенно не желая как-то пояснять своё поведение. Себе бы объяснить! Ну и, казалось бы, сейчас можно вполне законно передохнуть, «Жаль только не передóхнуть», но Рома очень неудачно вспомнил, что учебник так и не отдал, а оставить его себе было бы совсем каким-то зверством. Поэтому, взяв учебник…       — На, забери, — неестественно грубо вымолвил Пятифан, бросая учебник на парту рядом с Антоном, который, кажется, понемногу начал засыпать. Но тут он с очень испуганным вздохом открывает сонные глаза, тревожно поворачивается в сторону шума и тут же встретился взглядом с Ромой.       — А… Да, пожалуйста, — неясно зачем, может, из вежливости, проговорил Петров, натягивая пусть и слабенькую, но точно настоящую улыбку. «Да ты заебёшь, блять…» — нахмурился Рома вместо хотя бы снисходительного взгляда, после чего просто развернулся и отошёл от парты блондина, так ничего и не ответив. Ответить-то нечего. Нельзя нарушить образ.

***

      После школы Рома шёл один другой дорогой. Как раз той, по которой обычно ходил Антон. А он, сказать честно, жил достаточно далеко, поэтому мало с кем его путь мог бы пересекаться. И уж точно он не ожидал увидеть Рому, который, видимо, был чем-то сильно раздражён: настолько сильно, что без слов подошёл и просто взял Петрова за воротник, очень злобно взглядывая в глаза.       — Снова за своё? — тихо, в ленивом темпе, с голосом немного подрагивающим от стресса, спросил Антон.       — Заткнись, блять, — прошипел сквозь зубы Рома, в тот же момент сжимая на горле блондина широкую и грубую руку. — Ты это специально? Или чё?!       — Ты о чём? — с некоторой трудностью, но выдавил «очкарик», теперь очень растерянно взглядывая в глаза Ромы, которые показались не менее растерянными…       … Да он же сам не знает, о чём говорит, за что наезжает! «Это ещё что за херня», — думал Антон, стараясь разглядеть в однокласснике хотя бы одну причину для такого поведения.       — Ты… Блять, — что-то несвязное выронил Рома, вдруг отпуская и отталкивая от себя Петрова, после чего отвёл взгляд. — Просто держись от меня подальше! — на грани безысходности выпалил Пятифан, в быстром темпе удаляясь от Антона всё дальше.       — Что это сейчас вообще… Было?.. — спросил себя блондин, потирая слегка ноющую шею. Вот и появилась новая пища для размышлений, кажется, даже глоток воздуха среди непроглядной серости повседневности... Будто палитра цветов стала шире.