Ронин

Who knew the emptiness could be so cold? I've lost the parts of me that make me whole I am the darkness I'm a monster

Starset - Monster

      Больно.       Голову сдавливает неприятное ощущение, в висках пульсирует, мутит, конечности слегка дрожат. Мигрень продолжается и не думает отступать, заставляя куноити всё-таки сесть и убраться из общей спальни подальше.       "Помощь".       И это они называют помощью? Побочные эффекты от вколотого препарата напоминают скорее медленную и мучительную смерть, а главное — никак не помогают. Совсем. После такого "лечения" она и в эту ночь мучается от дискомфорта и бессонницы, сначала ворочается, а затем не выдерживает.       «Чёртова муха! Сделала из меня свою личную лабораторную крысу!» — проносится в голове.       Девушка резко подрывается с футона, чувствуя, как голова раскалывается, а картинка плывёт перед глазами. Стискивает зубы, пытаясь не застонать. Лучше уйти; если так продолжится, она не сможет лежать тихо, а это последнее, что нужно, когда находишься в комнате с кучкой мутантов. Слуги мастера спят очень чутко.       Аккуратно, насколько возможно, куноити скользит осторожными шагами, двигаясь быстро и мягко, как кошка, стараясь бесшумно покинуть комнату. В прошлый раз она по неосторожности задела хвостом вазу, в позапрошлый — споткнулась о лапы псины, а неделю назад, помнится, от резкого головокружения рухнула на ровном месте, прямо на рыбу. Неуклюжестью она не отличается, просто приступы лишают равновесия и внимательности. Но эти звери вокруг никогда не пытаются войти в положение. За одну ошибку она из раза в раз слышит угрозы оторвать голову или вспороть брюхо... Но пугает не это, а то, как легко к такому привыкнуть. Настолько, что она иной раз послушно молчит и старается не отсвечивать, подстраивается, чтобы выжить.       Монстры. Чудища. А может, и твари.       Иначе их и не назовёшь. Когда-то потеряли человеческий облик, но ещё раньше начали терять человечность. Это ведь и её судьба, не так ли? Остаться чудищем снаружи и стать похожей на них внутри? Служить вечность человеку, который сильнее всех похож на монстра, уподобляться ему ради жалкого существования, наблюдать не только за гибелью Нью-Йорка, но и, вероятно, целой планеты. Выбора не осталось: либо забываешь о принципах и цепляешься за жалкое существование, либо прощаешься с жизнью из-за слабости. Никто не поможет. Уже мутировавшие существа нужны лишь хозяину, а другими воспринимаются как угроза.       Не так давно куноити сама стала таким же мутантом, утратила всю прежнюю жизнь, застряв в львином теле, может быть навсегда.       «Где гарантии, что меня удастся обратить обратно в человека? Верно, гарантий нет», — вспоминает она из раза в раз, каждый день. И это постепенно убивает. Тяжело осознавать безвыходность ситуации, собственное бессилие. Либо смерть, либо плаванье по течению и принятие ужасных решений.       Она ненавидит это.       Девушка покидает тесную комнатку. Хватит думать обо всём этом. Она гордо поднимает подбородок, выпрямляется, чтобы казаться не такой маленькой рядом с механическими солдатами. Эти железные куклы до сих пор вызывают подспудный дискомфорт и лёгкий страх, желание разнести их на куски, прежде чем они попытаются сделать это первыми. Бей или беги — так говорят?       — Скажи хозяину, что я ушла ненадолго проветриться, — бросает куноити механическому роботу. Его глаза загораются, пока она говорит. Он стоит на стрёме, записывает всё. Со временем девушка привыкла быть послушной собачкой, за малейшим шагом которой следят, подавляя недовольство ради выживания.       Девушка разворачивается, петляя по леденящим душу коридорам штаб-квартиры — места, где ей никогда не будет уютно, оно не располагает к чувству безопасности или комфорту. Она приоткрывает тяжёлую дверь, спешно выскальзывая наружу. Приятная, долгожданная прохлада касается пушистой мордочки. Запах ночной свежести и недавно прошедшего дождя. Другого нос не улавливает. Сегодня без посторонних, как обычно.       В глубине души куноити понимает: так было не всегда. Может, интуиция, а возможно, здравый смысл. Нью-Йорк — один из крупнейших мегаполисов, один из тех самых гигантских "муравейников", но сейчас почти пуст. Выжили лишь монстры и пришельцы, захватившие город. Они оставили клан Фут в живых, но не по своей милости, а потому, что пока он полезен. Надолго ли? Ответа нет. Но по привычке девушка склоняется к самому реалистичному исходу: рано или поздно произойдёт предательство. Либо со стороны мастера, либо проклятых захватчиков. До тех пор — сотрудничество.       Вторжение произошло четыре месяца назад. Тогда создания, зовущие себя "Кренгами", захватили Нью-Йорк и поработили его жителей, превратив их в мутантов, подобных себе, в наполовину розовых склизких уродов с щупальцами вместо рук. Как бы странно это ни звучало, но эти мерзкие инопланетяне, похожие на мозги, сидели в груди каких-то роботов и неустанно патрулировали Нью-Йорк, выискивая выживших, тех, кого они ещё не успели обратить.       Девушка не знает деталей, она не помнит разгар вторжения. Но за день-два любая живность: люди, животные, деревья — всё превратилось во что-то чужое, не принадлежащее нашему миру. В монстров. Всему виной была густая зелёная светящаяся субстанция. Именно это вещество изменило её жизнь. Она потеряла прошлую внешность. И не только её.       Нью-Йорк опустел. С каждым месяцем людей становилось всё меньше. Сейчас, вероятно, осталось всего несколько сотен. Их меняли... А потом они исчезали в портале и не возвращались. Сердце куноити разрывалось от чувства вины. Она понимала, что это неправильно, она должна была сделать хоть что-то. Но помочь не могла. Напоминала себе: их не спасти, это лишь вопрос времени, когда Нью-Йорк станет городом-призраком.       Часто девушка была просто беспомощным наблюдателем, стояла, глядя на самый настоящий кошмар. Хозяин намеренно показывал ей эти ужасы из раза в раз, чтобы она даже не мечтала сбежать. И если сомнения вновь всплывали, снова и снова в памяти проигрывались те леденящие душу сцены. После такого мысли о побеге не посещали днями, а иногда неделями.       Как же куноити хочется, чтобы эти ходячие мозги сгинули на родной планете, забрали свою отраву и исчезли. Никогда. Но жестокая правда другая: сильные поедают слабых. Люди оказались немощными в этой пищевой цепочке, им, как виду, суждено исчезнуть. Естественный отбор. В мире жестокой и безжалостной борьбы остаётся найти место под солнцем, даже если это требует идти вразрез с моралью, забыть о себе и других. Интересно, была ли она настолько циничной до службы мастеру? Или раньше не подчинялась этому правилу?       От своих мыслей и поступков ей нередко было мерзко. В такие моменты она бесконечно тренировалась, чтобы выбить из себя эту дурь. Временное решение, но по-другому не получалось. Проще затолкать переживания поглубже, сосредоточиться на том, чтобы не умереть.       Куноити ловко запрыгивает на пожарную лестницу, которая предательски скрипит под лапами, заставляя её замереть на секунду. Но она поспешно расслабляется, успокаивая себя: мозгогрудые твари редко ошиваются рядом со штаб-квартирой хозяина. Пришельцы не тронут его цепного пса, по крайней мере до тех пор, пока она верна ему.       Залезая наверх, она присаживается на краю крыши. Медленно вдыхает приятную ночную прохладу, заполняя лёгкие долгожданным свежим воздухом. Медленно выдыхает. Наконец-то девушка позволяет себе на время забыться и расслабиться. Будто и не было пришельцев, апокалипсиса, мутации, Шреддера. Так кажется, если не смотреть вниз на странного вида кристаллизированные деревья и изредка пролетающие дроны, выискивающие людей, то всё выглядит... почти как месяцы назад? Наверное... Жаль, но куноити не помнит, как было.       Амнезия.

***

      Всё началось, когда девушка очнулась в странного вида комнате, больше похожей на тюрьму: тесной, маленькой, без намёка на мебель или хоть какие-то удобства. Она была холодной, сырой, пропахшей плесенью. Так себе апартаменты, если честно. Тусклый и безжизненный свет проникал сквозь небольшие окна где-то под потолком, но этого было мало — всё равно в помещении царил мрак, густой и холодный.       Девушка попыталась присесть, чувствуя дичайшую усталость и острую боль по всему телу, будто её вывернули сначала наизнанку, а затем по кускам собрали обратно. Каждая мышца нещадно горела от любого малейшего движения, руки мелко и неконтролируемо дрожали, живот скрутило. Отвратительно.       Ощущение, что сейчас её вывернет наизнанку, но теперь в другом смысле.       Каждое движение ощущалось чужим, другим, не таким как обычно. Разве собственное тело должно так ощущаться? Что-то было неправильно... Совсем неправильно. Даже дыхание шло иначе, будто грудная клетка не своя. Мысли путались, накатывая волнами полубреда.       Она не знает где она.       Пленница с трудом поднялась. Тело отзывалось непривычной тяжестью, ноги подкашивались, шатало из стороны в сторону. В глазах помутнело от резкого подъёма. Она рухнула обратно на холодный камень.       Взгляд упал на непослушные конечности, а затем на обувь, которая по непонятной причине лопнула по швам. Что-то не так...       Лапы.       Стаскивая лопнувшие по швам ботинки — жертвы внезапной ширины лап, явно не тридцать пятого размера, — она разглядела свои бывшие стопы. Это лапы, самые настоящие кошачьи (на сколько она могла судить) лапы. Большие, широкие, с острыми когтями.       Кошачьи лапы...       Пленница наконец вгляделась в ладони. Они были покрыты жёсткой, короткой шерстью песочного оттенка. Когда-то длинные и тонкие пальцы, теперь — мощные, с толстыми подушечками. Она напрягла мышцы — показались острые когти...       Размеренный стук по полу.       Повернув голову девушка заметила хвост с кисточкой на конце. Длинный, гибкий, с тёмной кисточкой на конце. Он нервно подрагивал, будто жил своей жизнью. Чёрт возьми, у неё хвост!       Она не человек.       Но все её нутро кричало: это неправильно! Она ДОЛЖНА быть человеком! В этом она была убеждена железно! А сейчас представляла собой... что-то вроде крупной прямоходящей кошки? Она снова попыталась ощупать себя. Массивные лапы с втяжными когтями — явный признак хищника. Хвост. Острые клыки, прощупываемые языком. Чуть вытянутая морда с влажным носом, чуткие округлые уши на макушке... Только густые тёмные волос, ниспадающие на плечи, намекали на возможное человеческое прошлое, помимо самой антропоморфности.       Она была львом... Вернее, львицей.       Небольшой прямоходящей львицей.       Это не пугало... Почти.       Дверь открылась с громким и противным скрипом.       — Что? Проснулась наконец? — послышался ехидный голос сверху. Пленница помнила, как он заставил её едва заметно вздрогнуть. Но признаться в этом она бы никогда не смогла — гордость не позволила бы.       Девушка подняла голову, уставившись на странный смутный вытянутый тёмный силуэт. Глаза постепенно привыкали к темноте, зрение становилось чётким. Очень чётким: она разглядела пурпурную чешую, поблёскивающую в скудном свете, перепонки между нечеловеческими пальцами, острые, как клинки, зубы и странные механические конечности существа. Пленница ужаснулась, вскрикнула, не веря глазам.       Это была огромная рыба... с ногами! Угорь или похожее создание на железных подвижных лапах. Твою мать, бывает же такое! Пришелец собственной персоной зачем-то держал её в клетке!       В тот момент ей пришло крайне абсурдное заключение: «Меня хорошо приложили по башке, и я вижу предсмертные галлюцинации. Или вот-вот проснусь в больничной палате в окружении милых дяденек-санитаров, которые любезно отправят меня в белую комнату... Так, на всякий случай».       Слишком реальный сон.       Девушка впилась ногтями в руку — острыми настолько, что кожа разошлась кровавыми полосками, и жгучая боль тут же ударила в виски. Рана саднила и пульсировала, заставляя стиснуть зубы.       Почему так больно? Почему не просыпается?       Она ощутила липкую и тёплую влагу под подушечками пальцев. Запах металла ударил в ноздри. В эту секунду она вспомнила: во сне невозможно чувствовать запахи, во сне нельзя испытывать боль. Частые вдохи и выдохи обожгли лёгкие, пока на пленницу волнами накатывала паника.       Это не сон.       А самая настоящая реальность.       Пленница продолжала смотреть на странное существо, пытаясь взять себя в руки — дышать, успокоиться. Безуспешно. Внутри боролись два желания: инстинкт самосохранения требовал бежать, а животный испуг, перерастающий в кипящую ярость, — наброситься. Второе было безумнее, но сильнее — словно бой был делом принципа, чем-то надёжным и привычным.       Рыба сделала шаг вперёд из темноты. Девушка отпрянула, вжавшись в холодную каменную стену, и громко крикнула:       — Не подходи! — вместо твёрдого предупреждения — сдавленный, почти истеричный вопль.       — Ты что, больная? — удивлённо и раздражённо спросил чешуйчатый монстр мужским и более чем человеческим голосом, хмурясь. Говорящая рыба с подвижной, странной мимикой. Без того большие выпуклые глазищи расширились от недоумения, таращась на девушку.       Секунда.       Взгляд метнулся к открытой двери, мелькнула мысль о побеге — но тут же накрыла новая волна ужаса.       «Твою мать, это нихуя не смешно...» — снова пронеслось в голове.       Жестокая ирония судьбы или... Да тут не могло быть «или», это были абсолютно поехавшие обстоятельства, в которые девушка не знала, как попала.       — Что там у вас? — спросило огромное нечто, встав в дверном проёме.       Существо напоминало скелет, обтянутый кожей с неровной плешивой серой шерстью. Собака или лиса, что-то подобное... Зверь с острыми когтями и такими же пугающе большими клыками, как у рыбы, настолько, что они выпирали, видны даже при закрытой пасти. Теперь в комнате было два чудовища. Угорь-киборг и какой-то то ли оборотень, то ли пёс.       Мозг девушки неутешительно подытожил: «Блеск! Я схожу с ума!»       — Она очнулась и заорала как потерпевшая, — с настороженностью констатировал пурпурный монстр, смотря на испуганное лицо пленницы.       — Ты себя в зеркало вообще видел? — сорвалось с языка. Она не хотела это говорить... Думать надо!       — Чья бы корова мычала? — зло усмехнулся оборотень, его жёлтые глаза без зрачков ужасающе блеснули в темноте.       Пленница удивилась, что они не прикончили её за грубость. Ещё больше её поразил сам факт разговора с чешуйчатым пришельцем и живым трупом собаки. Обычно говорят: «Всегда может быть хуже»? Но куда уж хуже? Она явно медленно, но верно сходила с ума.       — С ней что-то не так, — сделал вывод рыба. — Надо доложить Мастеру.       Пёс, похоже, согласился. Оба направились к выходу, дверь захлопнулась, ключ провернулся. Её заперли! Девушка подняла голову, вслушиваясь в удаляющиеся шаги.       Сразу пришло осознание: если эти монстры выглядели так страшно, то каков же их "Мастер"? Наверняка это самое настоящее чудище. Мысли крутились: «Если я отсюда не выберусь, что со мной сделают?» И главное: «Как избежать смерти?»       Надо осмотреться.       Пленница подошла к двери, игнорируя то на сколько тело ощущается ватным, ухватилась за прутья в маленьком окошке. Ладони... вернее передние лапы ощущались незнакомо, слишком крупными и неуклюжими. Роста не хватало — высоко. Собрав оставшиеся силы — подтянувшись, игнорируя стрельнувшую боль в мышцах, она смогла осмотреть узкую полоску коридора.       Увидела человека в странном обмундировании. Выглядел он необычно: как у ниндзя древних времён, но сшито на современный лад. Одежда казалась проще, легче, из эластичной ткани — удобнее для боя. Девушка мимолётно поразилась своим познаниям в таких нетипичных вещах.       — Вы можете объяснить, где я? — Ответа не последовало. — Вы не знаете, что они хотят со мной сделать?       Мёртвая тишина. Даже не шелохнулся.       Девушка села обратно к стенке. Она в тупике.       Боль и тошнота медленно отступали, возвращались трезвость и рациональность. В голову лезли вопросы... Не о монстрах или молчаливом человеке. Пленница осознала: она совершенно не помнит, как тут оказалась. А следом всплыл главный: «А кто я вообще?»       Внизу живота похолодело. Она попыталась ухватиться за обрывки воспоминаний, но в голове было пусто. Будто нечего было вспоминать.       Не было прошлого, но были знания: о рыбах, о собачьих скелетах, об одежде синоби. Образы всплывали ясно и чётко. Откуда это? И почему она не может понять, кто она? Почему она выглядит как чудовище? Почему быть монстром ощущается так... отталкивающе? Словно всё внутри противилось этому.       Вопросов было слишком много.       Время текло. Никто не приходил.       Девушка думала, думала... Пока в итоге не задремала, сидя на полу.

***

      Послышались шаги.       Чувствительные ушки слегка вздрогнули, девушка приоткрыла глаза. Трое... Видимо, пришельцев шли к камере. Пленница чётко улавливала стук металла о камень, тихий скрежет когтей и шаги, похожие на... человеческие?       Стало снова не по себе.       «И что они будут делать? Пытать меня? Надо срочно что-то предпринять! Напасть? Сбежать? Молить о пощаде?» — мысли проносились бешено, сердце рухнуло куда-то вниз. Девушка торопливо осматривала камеру, пытаясь придумать хоть какой-то план. Но помещение было пустым, а нападать на троих — явно самоубийство, особенно если у двоих из них когти и зубы.       Дверь распахнулась, заставив инстинктивно напрячься — то ли для побега, то ли для защиты. Она ещё не решила.       Впереди был человек. Настоящий человек!       Живой среди кучки монстров.       Казалось, лицо её расплылось в улыбке, во взгляде вспыхнула мимолётная надежда. Перед ней стоял высокий, коренастый мужчина, напомнивший внешне самурая. Странное сравнение. Взгляд скользнул от ног, облачённых в доспехи, вверх, выхватывая фигуру гордого и искусного воина. Больше всего насторожили наручи с отточенными лезвиями на концах — смертельное оружие не сулило ничего хорошего. Чем дольше пленница смотрела на него, тем сильнее вера угасала, уступая тревоге. Наконец, она подняла глаза на древний шлем — желудок скрутило.       Мужчина шагнул ближе, девушка резко отпрянула, словно зверь, загнанный в угол клетки. Хотя она хотела казаться бесстрашной, это была жалкая ложь. Воин вселял первобытный ужас. Она заглянула в его янтарные глаза, замерев. Безжизненные. Полные леденящего безразличия ко всему живому и глухой ненависти. Это были глаза беспринципного человека, готового идти по головам к своей цели, глаза того, кто зол на весь этот мир. Это самое страшное чудовище, монстр в человеческом обличии. И эти же глаза внимательно смотрели на девушку, изучая, так и норовя увидеть насквозь. Нет, неверно. Он уже тогда видел её насквозь.       «Успокойся. Не подавай виду, что боишься. Не подавай виду. Не подавай...» — тело предательски дрожало, не слушаясь.       — Расскажи мне, кто ты? — слова гулко отдались в каменных стенах.       — Я... — она не узнала свой дрожащий голос. — Я не знаю. Я думала, вы знаете.       Честный ответ сорвался с губ прежде, чем она успела подумать. Солгать она бы не смогла — такого человека обмануть невозможно. От его пронзительного взгляда не укрылось бы ничто: ни дрожь в руках, ни попытка спрятаться, ни ужас, отразившийся на морде.       Её встретило долгое молчание. В его глазах промелькнула задумчивость — взвешивал: мусор или инструмент? Живая или мёртвая?       — Иди за мной.       Шаги эхом отдавались в почти пустом коридоре. Помимо девушки, двух существ и этого мужчины, на пути мелькали те самые странные фигуры в тёмных одеждах. Немые наблюдатели, стоявшие как манекены, пугая неестественностью.       Тишина душила, но девушка шла за ним с высоко поднятой головой к двери, стараясь не выдавать страха. Одно неверное движение — и конец. Она чувствовала это всем существом, едва сдерживаясь, чтобы не рвануть сломя голову.       — Оставьте меня с нашей гостьей. — в голосе холодная уверенность, тон не терпит возражений.       Они вошли в большую залу. Безмолвные стражи в костюмах ниндзя стояли, выстроившись в два ряда вдоль плитки, ведущей к массивному трону.       Фигура мужчины двигалась вперёд твёрдыми шагами, глухо стуча сапогами по камню. Мужчина воссел на трон, неотрывно глядя на гостью. Взгляд — приказ. Один жест — и пленница послушно опустилась на одно колено, опустив голову. Неестественно-яркие зелёные глаза блеснули в отражении глянцевого пола, а затем девушка подняла глаза.       Настала долгая, убивающая тишина. Незнакомец изучающе рассматривал пленницу, снова что-то взвешивая. От его взгляда становилось по-настоящему страшно — до тошноты, до дрожи в лапах. Но надо держаться. Такие, как он, не терпят трусов.       — Ты помнишь хоть что-то? — от его вопроса пленница невольно дрогнула. Нельзя показывать страх!       — Только имя... И всё. — поспешно выпалила она. — Кажется, меня зовут Ронин.       «Ронин — самурай, потерявший хозяина.» — неожиданно всплыло в памяти. Имя с таким странным символизмом... И это — единственное, что она помнила. Иронично. Точно ли это её настоящее имя? Мужчина молча смотрел, разглядывая её как диковинную зверушку, словно оценивая. Стоит ли оставлять в живых? От его молчания было не по себе, но она стойко выдерживала тяжёлый взгляд. Всё внутри кричало: она обязана быть смелой, нутром чуяла опасность, исходившую от этого монстра. С такими, как он, опасно быть слабой.       Взгляды встретились. В его глазах мелькнуло что-то... будто жалость? Наверное, показалось. Ведь глаза оставались ледяными, безразличными, жёсткими. В полумраке она разглядела, что один был янтарным, а второй — мутным, блёклым... Слеп на один глаз? Эти глаза видели её животный ужас насквозь.       Краем глаза она заметила движение теней. Стало не по себе.       Что происходит?       Что они задумали?!       — Ронин, — её передёрнуло от его голоса. — Если хочешь жить, докажи, что достойна этого.       Достойна жить.       «Твою мать.»       Пленница резко рванула влево, пригнувшись за секунду до того, как сюрикен воткнулся в пол на место, где она сидела. Откуда знала, как эта штука называется? И как увернулась? Рефлексы? Инстинкты? Или проклятое тело?       Люди среагировали молниеносно, бросившись на неё. Быстро. Слишком быстро.       Из горла вырвалось нечто похожее на хриплый рык. Девушка уклонилась от лезвия меча, способного убить, но не от ноги, больно врезавшей ей в живот. В глазах потемнело, она согнулась от боли, жалобно заскулив.       Она умрёт тут?       «Продолжай жить.» — отголосок чьих-то слов раздался в голове.       Не умрёт. Нет. Не сейчас.       Не успев опомниться, уши уловили приближение за спиной. Девушка развернулась, кинувшись на ближайшего ниндзя с нечеловеческим воплем. За мгновение внутри что-то щёлкнуло. Животная ярость. Готовность нанести смертельный удар, защититься, растерзать каждого, кто посмел угрожать. Это был не рефлекс, а инстинкт дикого зверя.       Либо ты, либо тебя. В дикой природе так было всегда. И в этом бою — не иначе. Это выживание.       Подпрыгнув с кошачьей ловкостью, она с нечеловеческой силой ударила ногой по голове противника. Он отлетел, заискрившись мелкими голубыми искрами.       Не человек.       Они все роботы!       Её пронзило осознание. В теле забурлила новая сила. Бездушные механизмы. Она готова была разобрать их на запчасти. И даже знала как.       Манёвр в сторону. Уклон. Присед — подобрать оружие с железного тела. Она справится. Выживет. Чувствовала это каждой шерстинкой.       Сталь катаны приятно лежала в ладонях, как родная.       «Получи, тварь!»       Клинок вонзился прямо в грудь одного робота, рассекая его пополам. Затем замах на другого — обрубленные конечности, слетевшая голова. Из горла снова вырвался рёв, дыхание спёрло.       Шум сзади. Несколько воинов устремились на неё. Нет уж, это они покойники, кучка жалкого металлолома на переработку.       Хаотичные, но точные удары обрушивались на железные тела. Она не думала, но била на автомате... Словно понимала — как стоять, чтобы сложнее сбить, как двигаться, как держать катану, как замахиваться. Будто незримый наставник указывал, что делать: «Ноги шире. Выбей меч врага. Бей в бок, пока открыт. Не бойся. Бей сильнее.» Незнакомый голос из подсознания звучал чётко, направляя тело. Нечеловеческая скорость, звериные рефлексы. Она никогда не чувствовала себя такой сильной. Кажется, могла всё.       С оглушительным рёвом она бросилась на последнего робота, разрубив мечом его голову на две части. Его тело упало камнем к её ногам. Она стояла, пытаясь отдышаться, тело трясло от странной смеси адреналина и опустошения. Дюжина железных тел усеяла пол помещения. И всё это — её работа. Её руками.       Она рухнула на колени, жадно хватая воздух.       «Я — грёбаная машина для убийств. Что я, чёрт возьми? Кто я?»       Мужчина поднялся и медленно направился к ней. Тело инстинктивно напряглось, готовое рвануть прочь, но пленница заставила себя остаться.       — Вы убьёте меня? — голос её был хриплым, измученным, чужим.       Она подняла глаза. Почти физически ощутила его усмешку — поражался её прямолинейности.       — Ты можешь быть мне более чем полезна. Мне незачем тебя убивать. — от его слов не стало легче, хоть новость и была хорошей. — Предлагаю сделку. Ты будешь помогать мне, а мой учёный постарается вернуть тебе человеческий облик.       — Кто вы?       — Ороку Саки.       Возможно, это самая большая ошибка в жизни. Не могло быть всё так просто. Но что оставалось? Умереть сейчас или выжить, может быть, снова стать человеком. Выбор без выбора.       — Я согласна.       Договор с дьяволом был подписан.