Ронин

Here we go again I will not give in I've got a reason to fight Every day we choose We might win or lose This is the dangerous life

Skillet - Feel Invisible

      Ронин прекрасно помнила тот день.       Она смело шагнула в лабораторию следом за громадным облезлым псом по имени Брэдфорд, вздёрнув подбородок и выпрямляясь, стараясь казаться не такой миниатюрной на фоне высоких стен... Внутри всё казалось больше, чем снаружи: в комнате было несколько "этажей", похожих на ярусы. Часть из них было трудно разглядеть, но те, что виднелись, не были перегружены мебелью или хламом — только оборудованием да огромным резервуаром посреди комнаты, наполненным зеленоватой светящейся субстанцией.       Зелёные кошачьи глаза с особым вниманием бегали по сторонам в поисках учёного. Сейчас должна произойти долгожданная встреча с Бакстером Стокманом. Великий учёный, химик, инженер — так ей описали слугу Шреддера. Выдающийся гений, который должен помочь ей, вылечить, вернуть в нормальное состояние.       Сделать человеком.       — Стокман! — мутант глядел куда-то вверх, выискивая хозяина этого места. — Она пришла.       Уши куноити слегка дрогнули, приподнимаясь, улавливая неприятный звук, похожий на трепет больших крыльев. Странные звуки для учёного.       Подняв голову, девушка увидела его. Гигантскую муху в розовом свитере. Абсолютно нелепое и неприятное зрелище, походившее на шутку. Все надежды рухнули в один миг, разбившись вдребезги. Ну конечно, а на что она вообще надеялась? На человека?       Ронин не боялась жуков, но знакомство было отвратительным.       Муха слишком напоминала своих не мутированных собратьев. Это как разглядывать фото насекомых в энциклопедии: издалека всё выглядит неплохо, но вблизи, например, та же бабочка превращается в мерзкое создание. Так же было и здесь. Тело, хоть и похожее на человеческое (две ноги, две руки), имело отличия. Вместо ладоней — странного вида разные отростки: один похож на клешню краба, второй — на мерзкую, когтистую ладонь... Мерзкую, когтистую, но всё же ладонь.       Ронин кое-как смирилась с облезлым скелетом собаки, рыбой на железных ногах и тигром ростом под два метра. Но Стокман окончательно заставил потерять веру в то, что живые люди помимо Шреддера имеют хотя бы какой-то шанс на выживание в захваченном городе.       — З-з-здравствуй, — Бакстер по-странному растягивал некоторые буквы, немного жужжа. — Просто удивительная вс-з-зтреча.       Девушка неподвижно стояла на месте, а учёный летал вокруг и разглядывал её, как диковинного зверька.       «Ага. Я в восторге», — подумала Ронин, её энтузиазм мгновенно улетучился.       Стоит ли доверять свою судьбу мутанту, который сам не может вернуть человеческий облик? Не обман ли это? Или Хозяин ранее не хотел превращать слуг обратно в людей? Выходит, куноити — первая подопытная, и раньше об обратной мутации не задумывались?       Кажется, никто не заметил перемены в её выражении морды. Спокойное любопытство сменилось на неприкрытое отвращение. Тяжело было снова совладать с лицом в такой ситуации.       — Итак, мне нужен анализ-з-з твоей крови, — Стокман подлетел к столу, начав рыться в инструментах и доставая всё необходимое. Ронин без особого энтузиазма последовала за ним.       — Было ли странное самочувс-з-зтвие после мутации? Головные боли? Тошнота? Слабость? — учёный продолжал задавать вопросы, а девушка не совсем понимала, к чему это.       Вспоминать момент своего пробуждения было неприятно, словно заново переживать эту боль в каждой мышце и внезапное осознание, что что-то пошло не так. Омерзительное чувство...       Стокман наблюдал за девушкой, осматривая её на наличие внешних дефектов. Удивительно, но мутация прошла на «ура»: в то время как многие становились искажёнными монстрами, львица смогла сохранить отдалённое подобие человеческой внешности и не получить при этом странных патологий вроде разной длины рук или повреждений... Конечно, позднее он ещё успеет досконально убедиться, что аномалий нет, но чисто внешне его новой пациентке повезло.       — Всё это, — спокойно ответила Ронин, наблюдая, как муха, взяв иглу и клешнёй указывает на стул. Девушка послушно села, закатала рукав, натягивая маску спокойствия. Отвращение нехотя было подавлено.       Процедура забора крови оказалась такой же неприятной, как и сам "доктор". Игла вошла глубоко, с острой болью, о пациенте никто заботиться не собирался. Девушка смотрела в потолок, пытаясь не думать о нестерильных условиях и том, что её кровь берёт это жужжащее чудовище. Ощущение было нериятным. Стокман, получив тёмно-красную пробирку, тут же забыл о девушке, устремившись к микроскопу. Он что-то бормотал себе под нос, жужжал, водил клешнёй по стеклу, потом подлетал к компьютеру и стучал по клавиатуре.       — Какая необычная мутац-з-зия, — протянул он наконец, не отрывая глаз от окуляра.       — Это обратимо? — голос прозвучал резче, чем хотелось. Глаза сквозили холодом, но внутри всё сжалось в тугой, болезненный комок ожидания.       — Да, — но у каждого положительного ответа как правило есть подвох. — Но это крайне сложный процес-з-з.       «Ну да, после каждого "да" всегда идёт чёртово "но"», — Ронин едва сдерживала раздосадованное рычание, сжимая кулаки так, что когти впивались в ладони. — «Это издевательство.»       Пришлось терпеливо ждать, пока Стокман "шаманил" за своим столом, что-то бормоча и щёлкая переключателями. Девушку порядком бесили неопределённость и её врач. Чтобы не сойти с ума от нетерпения и гнетущей атмосферы, куноити начала нервно прохаживаться по периметру лаборатории. Ноги вновь привели её к гигантскому резервуару. Она остановилась перед ним, задумчиво смотря. Зелёные и голубые блики смешивались за толстым стеклом, переливаясь, сливаясь, мерцая каким-то зловещим светом. Эта субстанция была виновна в кошмаре, которым стала её жизнь. Она пугала до глубины души, но при этом обладала странной, гипнотической красотой, в каком-то смысле завораживала, приковывая взгляд.       Мутаген.       Ронин слышала рассказы о нём, но так близко видела впервые. Хотя, кто знает, может, она видела его и до того, как её голова почти полностью опустела. Она же как-то обратилась в мутанта. Вспомнить не получалось, как бы она ни пыталась — каждый раз начиналась головная боль, а тело заметно напрягалось при мысли о прямом контакте со слизью. Возможно, подсознание не забыло как она мутировала и всеми силами кричало простое и понятное: «Беги!» Но сейчас она стояла, всматриваясь в жидкость за стеклом, просто размышляя.       Девушка знала, что вещество превратило дочь Шреддера в монстра, что все слуги были обращены не по своей воле. Почему же мастер так спокойно контактирует с инопланетянами, создавшими эту отраву? Какая ему польза? Не быть обращённым в подобное им создание? Или причина была в ином? Ронин думала об этом раз за разом, но ответов не находила. Почему этому человеку выгодно общаться с захватчиками? Зачем помогать существам, виновным в скорой гибели Земли? Зачем поддерживать тех, кто косвенно виновен в мутации его дочери? Наверное, именно тогда куноити начала всё чаще задумываться о поступках Ороку Саки и пытаться его понять.

***

      — Ещё раз.       Большой антропоморфный тигр со странным именем Тигриный Коготь непреклонен. Он стоит, возвышаясь массивной фигурой над Ронин, его жёлтые глаза сужаются. Он не очень доволен своей ученицей, и его можно понять. Мужчине ежедневно приходится тратить время на слабого солдата, но такова воля хозяина: «Сделай из неё оружие. Девчонка нам ещё пригодится». Коготь никогда не оспаривал приказов Шреддера, полностью доверяя ему, и сейчас не намерен. Видимо, на эту девочку у главы клана Фут свои планы.       Тренировки проходят строго раз в два-три дня. Иногда это рукопашный бой, иногда — с тренировочным оружием. Обычно Коготь щадит её и дерётся голыми руками, беря оружие лишь изредка, чтобы показать пример. Это не столько его желание, сколько необходимость — чтобы не сломать девчушку раньше времени. Она ещё не применяла навыки в реальном бою, но скоро это изменится.       Девушка тяжело и часто дышит после очередной подсечки. От усталости ноги заплетаются, с каждым разом отрабатывать приём всё тяжелее. Правая рука Шреддера суров и безжалостен, когда дело касается подчинённых. Он требует идеально отточенных движений, скорости и ловкости. С первым случаются проблемы. Но куноити интуитивно понимает, как нужно двигаться, этого недостаточно. Шреддеру нужно что-то посерьёзнее, чем это. Хоть она пока до конца и не поняла, для чего именно и какие у мастера намерения.       Ронин делает глубокий вдох, на выдохе встаёт, выпрямляется, сжимая тренировочную катану. При бое на мечах важно держать уверенную стойку, быть подвижным, а не стоять бревном, иначе лишишься жизни. А умереть вне тренировочного поля легко.       Раз. Ещё один вдох.       Два. Полный сосредоточенности и недовольства взгляд устремлён на учителя.       Три. Куноити снова бежит прямо на тигра и пытается хотя бы слегка задеть его. Катана разрезает пустоту, так и не достигнув цели, а противник уворачивается и оказывается за спиной, резко и безжалостно ударяет девушку ногой. Из её лёгких выбивает весь воздух, она падает.       — И это удар? Мне показалось, ты котёнок, который не научился пользоваться когтями. — От издёвок Когтя внутри девушки всё закипает. А ему нравится издеваться.       Каждая тренировка проходит именно так: до момента пока она не выбьется из сил окончательно или не ударит как надо — это не кончится. И Коготь, и Шреддер требовали от неё идеального исполнения — будь то приказ, задания или спарринг. Ронин должна быть полезна. Эта навязчивая мысль поселилась у неё в голове со дня их встречи. Тяжело быть полезной, когда ты не можешь быть такой же сильной, как они.       Девушка поднимается, пытаясь сообразить: как ударить более крупного, быстрого и безжалостного противника. Особенно когда её оппонент откровенно над ней издевается. Коготь намеренно выводит куноити из себя каждый раз, преимущественно в моменты, когда она верит, что способна на большее. Ярость — отличное топливо для боя, даже когда силы на исходе.       — Что, котёнок язык прикусил? — Коготь насмехается над её жалкими попытками. Правила просты: пока удар не прилетит в цель — не считается.       Из горла девушки вырывается низкое угрожающее рычание, зелёные глаза с кошачьими зрачками неотрывно следят за возможной жертвой, как лев выслеживает добычу. С той лишь разницей, что её жертва сильнее как минимум в три раза и знает о попытках её сразить, потешаясь над неумелым хищником. Сердце ускоряет ритм, мышцы напряжены до предела, готовясь к новой атаке.       Сейчас.       Куноити быстро, насколько может, подрывается с места, уклоняется влево от атаки (спасибо, но второй раз этой ошибки она не допустит), а затем бьёт катаной и наконец попадает Когтю в плечо. Уворачивается от когтей тигра и ударяет в бок. Была бы в её руках настоящая катана, противник получил бы серьёзное ранение. Ронин осознаёт, что этого мало, чтобы впечатлить учителя.       Дрожащие пальцы крепче сжимают рукоять, она делает шаг назад, уклоняясь от очередного удара. Ноги болят, кажутся неуклюжими и непослушными, но кое-как ещё двигаются. Руки ещё способны делать нужные движения. Хвост мечется из стороны в сторону, выдавая злобу хозяйки, пока она продолжает осторожно двигаться вокруг тигра.       — Ещё раз. ты ещё меня не впечатлила. — Коготь выжидает её действий, готовый в любой момент дать отпор. Против такого противника тяжело идти в атаку.       Девушка поджимает губы, собирая остатки сил, и бросается вперёд. Рывок, уворот, удар по боку.       Куноити падает на колени, выдыхая через стиснутые зубы. Всё тело горит, конечности дрожат. Несколько часов тщетных попыток сказываются на самочувствии.       — Хватит, — после короткой паузы бросает Тигриный Коготь, разворачиваясь к выходу. В его голосе слышится намёк на снисхождение. Возможно, она не так сильно облажалась. — Сегодня ты уже ни на что не годишься. Можешь идти, отдохни как следует. Завтра тебя отправят на задание.       Он уходит, оставляя её одну в тренировочнм зале. Ронин ещё долго вслушивается в шаги за дверью и прикрывает глаза, пытаясь собрать себя в кучу.       Долгожданная тишина и одиночество.       Куноити медленно поднимается, стирая ладонью пот со лба. Выглядит она сейчас ужасно: взъерошенная шерсть, поцарапанные лапы. Старая и потрёпанная одежда пропиталась потом, а волосы, повязанные в высокий хвост, растрепались. Усталые глаза блестят в полумраке комнаты. Девушка едва переставляет ноги, добирается до общей спальни — маленькой, почти пустой, с голыми стенами, парой тумб и матрасами вместо нормальных кроватей. Своих вещей у неё особо нет, только пара комплектов одежды и спальное место. В комнате никого, но это ненадолго — скоро Бредфорд и Ксевер вернутся, чтобы тоже поспать...       Коготь как самое доверенное лицо спит в отдельной комнате. Про Шреддера можно вообще промолчать... Остальные такой чести не удостаиваются, приходится ютиться втроём в одной обшарпанной комнатушке. Но лучше так, чем на улице с риском быть захваченной пришельцами в рабство.       Ронин спешно переодевается в чистое — хотелось бы и помыться, но сил нет, — затем падает на импровизированную постель и отворачивается к стенке, погружаясь в тревожные раздумья.       Неужели Ронин опять разочаровала Когтя? Она же повторила удар как надо. Тигр на редкость сильный противник, но в рядах Футов это не оправдание, чтобы быть слабой. Девушка знает: хочешь жить — нужно если не превзойти, то хотя бы встать на один уровень с Ксевером или Бредфордом, а в идеале — поравняться с Когтем. Он в разы сильнее её. К силе нужно стремиться. Независимость и сила — вот что ей нужно. Ронин всегда должна быть в состоянии постоять за себя. Сейчас, когда не на кого положиться, это главное.       Она чувствует растущее раздражение, в первую очередь к самой себе. Хвост нервно стучит по простыням, пока в голове крутится поток мыслей.       Ронин ненавидит Шреддера, ненавидит Футов, ненавидит инопланетян. Но ради призрачного шанса девушка остаётся рядом с сильными. Омерзительно, когда не в силах защитить себя сам и примыкаешь к кому попало. Тяжело назвать это чувство, но она ненавидит быть жалкой.       «Нужно потерпеть, и я смогу вернуться к нормальной жизни», — повторяет Ронин. В такие моменты суровый реализм уходит на второй план.       Сон приходит быстро, но он беспокойный, как обычно.       Новое утро начинается с тревожной новости, выхваченной из обрывков разговора Ксевера и Бредфорда за завтраком. Ронин узнает: мутантам удалось схватить Хамато Йоши – заклятого врага Ороку Саки. В её воображении немедленно возникает образ чудовищной крысы-мутанта. Виновник гибели возлюбленной Саки, причина мутации его дочери… Куноити мысленно рисует отталкивающие черты – вытянутую морщинистую морду, хищные когти и зубы, тощее, сутулое тело с мерзким хвостом. Его сыновья предстают не иначе как порождениями тьмы, уродливыми тварями с панцирями и звериным оскалом, прячущимися где-то в тени города. Страха она не чувствует. Лишь холодную, расчётливую настороженность. Если глава клана Фут и его приспешники – воплощение ужаса, то эта семья мутантов-ниндзя должна превосходить их в жестокости.       Нужно справедливо опасаться мерзких созданий, которые могут оказаться хуже самого Шреддера.       Ронин сидит в тронном зале, склонив голову и подавляя привычный страх. Ещё один день верной службы, похожий на предыдущие.       — Твоя задача — забрать новую порцию мутагена, — звучит очередной приказ Шреддера.  — Проследи, чтобы всё прошло гладко.       За эти месяцы она научилась спокойнее выдерживать его тяжёлый взгляд. Почти. Ровно до момента, пока Мастер не выходит из себя. В такие минуты приходится силком заставлять себя оставаться на месте и ждать. Либо её щадят, либо — наказание. А в случае оплошностей девушка их получает... Синяки болят и заживают долго.       — Hai, Мастер, — покорный ответ разносится тихим эхом.       Куноити поднимается, выпрямляется. Каждый поклон этому монстру – унижение. Но она терпит. Слишком хорошо знает: одно неверное слово, одна ошибка – и будет больно.       Слепое повиновение въелось в подсознание, стало привычкой.       Шреддер всё равно не доверяет ей серьёзного: ни боев, ни миссий, лишь бесконечные тренировки, унизительные поручения, патрули, поиски сбежавшей Караи и вот это — поездки к Кренгам. В Нью-Йорке не с кем драться, но Ронин подозревает, что боевые навыки должны пригодиться против черепах. По всей видимости в скором времени.       — Ронин, — он называет её имя, и девушка невольно поджимает губы, поднимая глаза. — Не подведи меня.       «Разве хоть раз подводила?» — проносится мысль, но она старается побыстрее её отбросить.       — Конечно, Мастер, — отзывается она, прежде чем выйти.       Шреддер часто смотрит на неё так.       Для Ронин мысли, причины поступков и эмоции этого человека — одна большая загадка. Он всегда относится к подчинённой с холодом и отстранённостью, но иногда мерещится, что Ороку Саки хранит в себе более глубокие чувства, чем простое безразличие или ненависть ко всему живому. Из раза в раз ей кажется, что он почти жалеет её. Это маловероятно, скорее всего Ронин просто кажется. Это маленькая игра воображения, догадки, но никак не правда. Тут лучше не строить воздушных замков и надеяться на благосклонность.       «Люди вроде него не способны на сострадание.» - упрямое напоминание, которое она повторяет себе, покидая логово Шреддера. Позади девушки бесшумно шагают Фут боты, они идут к припаркованному грузовику.       Город приветствует серым и безжизненным, мёртвым пейзажем. Некогда уютный спальный район, теперь выглядит пугающе пустым: брошенные машины, часть из которых разбиты и непригодны для езды, гора пыли, хлам в виде обрывков афиш, старого мусора, выбитые окна в домах. Всё говорит о том, что миллионник превратился в живое кладбище, переполненное призраками. От Нью-Йорка ничего не осталось, кроме давящей пустоты.       Тишина душит. Давит своей неестественностью, пока небо затягивается плотной пеленой облаков, сквозь которую пробиваются редкие тусклые лучики. Кажущееся потускневшим солнце совсем не согревает, а ведь сейчас конец лета. Как город за несколько месяцев смог превратиться в это? Мир полный холода и дискомфорта.       Возможно, будет дождь.       Дорога до И.Т.К.И пролетает быстро. Очередная рутина. Стокману вечно не хватает реактивов для его проклятого антидота и прочих экспериментов. Для ретро-мутагена требуется много обычного мутагена и некоторые технологии Кренгов.       В просторном холле высокого здания Ронин встречает женщина с седыми волосами в строгом костюме – очередной кренг-робот, но менее пугающий, чем его бесконечные клоны с одинаковыми лицами. Эта пародия на человека хотя бы отличается от остальных, голосом, лицом... Если бы Ронин случайно встретила её на улице, она бы приняла тётку за милую даму средних лет. Учительницу или может директрису... На крайняк за консультантку в магазине. Иллюзия человечности. Приятная и мимолётная иллюзия...       — Кренг проследил за поставками кренга для так называемого Шредера, — произносит женщина, возвращая куноити в жестокую реальность. Резким, механическим жестом она указывает на их заказ. Девушка, наверное, никогда не привыкнет к их манере говорить...       Фут бот начинает грузить ящики. Ронин лишь пересчитывает, держась подальше от содержимого. Уши чуть дёргаются она вслушивается в чужие разговоры по привычке. Один из кренгов-охранников поворачивается к "даме" и девушка подслушивает разговор:       — Кренг получил известие, что кренгу сказал кренг, что на кренга напали так называемые черепахи.       Сердце Ронин замирает. Утром про ЭТО речи не было. Получается, что рептилии вернулись в город. Ронин не так много знает, однажды мельком слышала, что Шреддер долгое время был уверен в гибели Хамато Йоши, который проиграл с позором. До сегодняшнего дня это было неоспоримой правдой. Ороку Саки избил до полу-смерти лидера и правую руку крысы, он должен был умереть. До этого момента это тоже было истиной, в которую все верили.       «Те самые черепахи?» — она не успевает подумать, как её мысли прерываются.       Рация на поясе шипит, а затем раздаётся голос Тигриного Когтя:       — Забирай реагент и езжай в лабораторию Стокмана. Немедленно!       Приходится впрягаться самой, помогая боту грузить с двойной скоростью. Машина мчится, пока девушка нервно сидит на пассажирском сиденье. Мысли путаются. Если черепахи живы и пришли… Они пришли мстить? Драться? Отвоёвывать главу клана Хамато? Руки невольно дрожат, тянутся к рукояти катаны.       Всё в порядке. Какими бы монстрами они ни были, пережить тренировки от Шредера или его слуг — тоже задачка не из лёгких. Хозяин требует, чтобы она билась до изнеможения. На удивление, это даёт плоды... Как и грязные приёмы, которым он когда-то обучал свою дочь, а теперь учит Ронин. Всё будет хорошо, они проиграют.       Ронин буквально влетает в здание, быстро осматривая помещение. В нос ударяет запах химикатов и… крови. Шредера еще нет, но его появления ждать остается недолго. Сердце колотится. И тут она видит их.       Представшая картина заставила её замереть. Черепахи дерутся с мутантами-клонами Стокмана — массивными, неуклюжими гибридами, вдвое крупнее их. Клоны ревут, размахивая кулаками, подчиняясь единственному инстинкту — убить. Она ожидала увидеть чудовищ, порождение крысы-убийцы, таких же отвратительных, как приспешники Шреддера. Но... нет. Они были мутантами, да — панцири, зелёная кожа. Но не такими, как их описывали. Они двигались с потрясающей ловкостью и грацией, легко уворачиваясь от громоздких клонов. В их движениях была... сила, но не грубая и бестолковая озлобленность.       «Обычные ребята?» – мелькнула нелепая мысль, которую она тут же отогнала. Враги. Опасные враги.       Повернув голову, она замечает двух подростков парня с хоккейными принадлежностями и рыжую девушку, а чуть поодаль... Его. Хамато Йоши. Огромная крыса. Живой. Но что-то не так. Он стоит, прислонившись к обломкам оборудования, его глаза потерянные, дикие. Вместо уверенного наблюдения за боем сыновей, в его позе читается напряжение, растерянность, будто Сплинтер с трудом осознаёт, где находится и что происходит. Несмотря на мощь, ощущающуюся даже на расстоянии, крыса выглядит, уязвимой. Идеальная мишень.       Ладонь уверенно обхватывает катану на поясе. Нужно начать с подростков, пока черепахи заняты. Их проще побить, создать хаос. А ослабленный, растерянный Йоши... он вряд ли сможет среагировать. Для неё сейчас — это шанс проявить себя, доказать, что месяцы тренировок не прошли даром. Это подло, но разумно.       Разбег, прыжок — короткий, резкий толчок ногами, полет над полом — и куноити запрыгивает на верхний ярус перед людьми, катана свистит, выходя из ножен, блеснув в свете ламп. Она улавливает в последний момент движение сбоку — зеленая тень, удар! Что-то твердое и тяжелое врезается ей в бок. Её отшвыривает в сторону. Ронин приземляется на четвереньки, гибко выгнув спину, пальцы впиваются в рукоять. Поднимает взгляд. Черепаха в синем. Его глаза — широкие от шока и чистого, неподдельного удивления — смотрят на нее.       — Ты еще кто? — вырывается у него, клинки наготове, но не в атакующей, а в оборонительной стойке. — Ты же не Фут, верно? Почему ты с ними?       «Да, давай ещё заведём светскую беседу посреди драки.» — её шерсть заметно распушается, девушка встаёт, внимательно следя за движениями врага.  Отвечать она не собирается.       Ярость, острая и смутно знакомая, заполняет изнутри, кипит, смывая замешательство. Стиснув зубы, Ронин рычит, обхватив рукоять двумя руками, и бросается на него с низким, хриплым рыком. Удар! Блок! Сталь звенит. Девушка отскакивает и тут же врезает ногой в бок, заставляя оппонента потерять равновесие на пару секунд. Он пошатывается. Мгновения достаточно для новой атаки.       Но хороший воин не оставляет брешей – это знает любой ниндзя.       Черепаха в синем парирует следующий удар, ловко перехватывая клинок, и в его глазах мелькает изумление. Сильнее, чем кажется? Удивлен? Не думал, что увидишь тут что-то помимо мутантов-клонов? Ронин видит как меняется его лицо и злорадствует внутри. Она не животное. Она думает, адаптируется, хитрит. И она точно не сдастся.       Кратковременная дезориентация черепахи только на руку. Вспоминаются уроки: «Песок в глаза, удар ниже пояса, дым – всё идёт в ход, если хочешь выжить против сильнейшего.». Дымовые шашки, порошки… В бою все средства хороши. Даже бесчестные. девушка отступает на шаг, притворно открываясь, изображая неуверенность, возникшую на долю секунды. Он клюёт! Бросок вперёд со стороны противника — и она проворно уворачивается от его клинка, чувствуя, как воздух рассекает остриё катаны рядом с ухом, выхватывает бомбочку. В лицо Черепахе летит едкий дым, а Ронин пригибается, перемещаясь ему за спину. Удар!       Опять блокирует. Дерётся, в гуще едкого, щиплющего глаза и горло дыма. Покрасневшие глаза выискивают силуэт куноити.       — Повторяю вопрос! — его голос пробивается сквозь кашель, напряжённый, но не злой. — Кто ты? Почему служишь Футам? — В его взгляде, который она ловит через дымку, читается не только напряжение, но и… беспокойство? Хочет узнать её биографию посреди схватки? Его настойчивость раздражает и сбивает с толку.       «Да что с тобой не так?» - от его пронзительного взгляда синих и добрых глаз становится не по себе. Нет. Нет. Нет. Он играет в доброго, чтобы как следует ей потом вмазать.       Свист сюрикенов! Она едва уворачивается, чувствуя, как острия проносятся в сантиметре от плеча.       «Его братья уже победили?»       Последний клон падает с глухим стуком. Значит, конец. Против нескольких драться в разы тяжелее.  Горькая усмешка срывается с ее губ. Внутри пылает непонятное, противоречивое удовлетворение, словно мышцы, скованные месяцами рутины, наконец оживают, наполняются силой. Такое ощущение… знакомое. Будто… давно забытый вкус свободы. Смутно знакомый...       Во время боя нельзя отвлекаться на посторонние мысли – главное правило хорошего воина. Но, видимо, для неё сегодня это правило забыто.       Мысль о прошлом, о "свободе", длится долю секунды – и этого достаточно. Клинок выбивают из рук сильным, точным ударом; он звякнув, улетает вдаль. Ронин остается безоружной, пружиня на полусогнутых ногах, готовясь к прыжку или бегству, дыхание частое. Просчитывает варианты, какой трюк применить и как выкрутиться.       «Ясно, похоже я в полной жопе.» - куноити бегло озирается, думает, ища решение.       — Не хочешь отвечать? — Черепаха делает шаг вперёд, сокращая дистанцию. Пристально смотрит, пытаясь докопаться до сути. Его взгляд странный, изучающий, сочувствующий, чуждый. — Ты с ними по своей воле? Не верю, что подростка случайно занесло на службу убийце. Ты выглядишь… — мутант ищет слово, — потерянной.       Подростка? Потерянной? Жар приливает к щекам. Да, ее удары неидеальны, блоки шаткие, не каждое ката отточено. Но он не воспринимает её всерьёз. Видит слабачку, которой можно манипулировать. Ронин не знает, что в этих словах так задевает, но эмоции захлёстывают моментально. Горькое и обжигающее чувство, прорывается наружу. Низкое, звериное рычание вырывается само собой и девушка бросается в атаку, игнорируя разум. Ложный выпад к лицу — и мгновенный взмах когтями к плечу! Пальцы сжимаются, когти обнажаются, как лезвия. Он не ожидает подвоха, его глаза расширяются; лишь в последний миг прикрывает лицо рукой. Когти впиваются в жёсткую кожу предплечья, рвут ее, оставляя багровые, глубокие полосы. Тёплая влага брызгает ей на пальцы.       Ещё одно правило – никогда не недооценивай своего противника.       Дикое торжество затопляет ее. Губы расплываются в оскале, обнажая клыки. Она смакует каждую секунду шока, что отражается на его лице. Выкусил? Его шок, боль, отразившаяся в глазах – лучшая награда. Теперь – лицо! Куноити собирается для нового удара, перенося вес…       Не стоит праздновать победу заранее. Никогда – третье правило.       — Буякаша! — Оглушительный, пронзительный крик, и мир взрывается белой, ослепляющей болью. Удар ногой по носу молниеносный. В глазах темнеет. Попятившись, Ронин падает на колени, держась за пораненное место.       Поднявшись на локти, голова раскалывается, она чувствует, как густая струйка крови стекает по губе. Нос горит адским огнём. Но странное дело... через боль пробивалось что-то иное. Лихорадочный трепет. Адреналин, пьянящий и жгучий, бежит по жилам, заставляя сердце бешено колотиться. Казалось, каждая клетка вибрирует от только что пережитой битвы. Ни одна изнурительная тренировка, ни один скучный патруль не давали такого безумного всплеска, такого ощущения... жизни.       Шум снизу — грохот двери, металлические шаги, гневный рёв, который она узнает с первого звука. Шреддер и остальные! Холод страха сковывает живот. Она переводит затуманенный, слезящийся взгляд на черепаху. Он смотрит на нее – не со злом победителя, а с тем же странным беспокойством и глубоким недоумением, смешанным с чем-то, похожим на… сожаление?       Слова – его, тихие, быстрые, что-то вроде «Прости...», потом гневные, рвущие уши крики Шредера – доносятся как сквозь вату, заглушаемый звоном в ушах. Черепахи и крыса растворяются в клубах фиолетово-чёрного дыма.       «Ну ничего,» – подумала Ронин с горьковатым торжеством, касаясь вытирая кровь рукавом и вспоминая, как впились когти в его руку. – «Тебе тоже на память останется.»       Шреддер почти сразу оказывается где-то рядом, но мысли девушки были далеко. Образы мелькали перед внутренним взором: ловкие движения черепах, лицо Хамато Йоши, этот странный взгляд в синих глазах...       «Черт возьми,» — мелькает в голове. — «Эти черепахи... оказались чертовски... интересными.»