Запретные эмоции

На острове всегда было тепло и солнечно, как будто бы они все приехали на курорт. Микан нравилось это место и, казалось бы, нравилось только ей одной. В этом богом забытом месте для неё даже есть пристанище, больница. В ней Цумики ощущала себя в безопасности, будто бы здесь и было её законное место в жизни, к которому она готовилась. Девушка чувствовала себя здесь более полезной и нужной, чем где-либо её, особенно, когда сюда захаживали остальные обитатели острова. Ей особенно нравилась Чиаки, Ибуки и Махиру, что несмотря на свои некоторые странности, всегда оставались к ней милы и добры, принимали её такой, какая она есть и терпели её ужасное поведение, глупые запинки и извинения. Её не игнорировали, но и не относились к ней плохо, не били, не опускали головой в унитаз, не обрезали волосы и не прижигали кожу сигаретами или спичками, благодаря чему хорошая часть шрамов, скрывавшихся за бинтами, уже давно зажила. Но один человек среди всех вызывал в ней отвращение, жуткое чувство навязчивых мыслей, заставляющий её задуматься о том, а все ли так хорошо на этом острове и действительно ли была проблема в других людей, а не в ней? Микан знала, что так думать эгоистично и плохо, убеждая себя в своей собственной вине по поводу всего происходящего с ней, но изредка проскальзывали рассуждения и чувства о её презрении к Хиеко. Что она сделала не так? Да, сказала, чтобы не ела много сладкого, но Цумики ведь просто хотела помочь, а та лишь в ответ высказала гадости, вновь заставляя девушку чувствовать себя плохо. В месте, где каждый неверный шаг ведёт вас к отчаянию и принятию неизбежного, абсолютная медсестра знала, что рано или поздно подойдёт и её срок умереть, а может и других. Она хотела отсрочить чью-то кончину, помочь кому-то избежать страшного рока этого места, залатать раны и избежать суда. Первых двух смертей ей было достаточно. Смерть Бьянки сильно отразилась на ней, более чем на остальных. Он всегда хотел быть лидером и стремился защитить их. Микан чувствовала к его кончине непонятное ей чувство горечи, которое впоследствии она ощутит и с Махиру. Цумики чувствовала, что её новое счастье ускользает из её пальцев, словно это чей-то очередной злой розыгрыш, после которого медсестра должна будет пострадать, почувствовать себя самым низким и отвратительным человеком на земле и за это же извинится. Хиеко была такой же. Такой же, как и они. Ей тоже было плохо от смерти Махиру, но это не мешало ей вымещать свои эмоции на бедной Микан, что чувствовала себя ничуть не лучше. Единственным её утешением после этого стали ранения Фуюхико и непонятные болезни, затронувшие часть из учеников, придавшие ей уверенности в своих силах и своих способностях. С днями Хиеко становилась все противнее и противнее к ней, решив использовать девушку как куклу для битья. Терпение Цумики начинало медленно закипать, голова гудела от плохих, ужасных мыслей, которые могла покрыть только работа, в которой Микан начала закапываться днём и ночью, лишь бы не пересекаться с этой надоедливой и невоспитанной девчонкой. Это прозвище прочно укоренилось в голове медсестры, явно не собираясь вылезать оттуда в ближайшее время, что, если честно, погружало её в ещё большие сомнения и раздумья, приводящие к противоречиям и омерзительным намерениям. В один из дней Цумики не выдержала после слов о том, что она «шлюха», накинулась на Хиеко, схватив её за кимоно и прижав к стенке. Она кричала на неё за всю эту несправедливость, что испытывала все эти годы, кричала за то ужасное поведение, которое проявляет к ней Сайонджи, в то время как Микан лишь искренне заботилась о её благополучии. Что эта сволочь вообще понимает? Она никогда не была на месте Цумики, никогда не испытывала всего этого унижения, не испытывала ту боль! Эта лицемерная и несамостоятельная дрянь даже пояс себе завязывать сама не умеет, в то время как медсестре все время приходилось справляться со всем в одиночестве. Хиеко удивилась и даже испугалась видеть такое от Микан, до этого молча принимавшей любое оскорбление, что ей скажут, но подобная трансформация из белой овечки в дикого зверя лишь позабавила Хиеко. Она точно не ожидала, что после очередной фразы слов, руки и пальцы девушки сожмут её маленькую шею со всей имеющейся силой. Танцовщица барахталась, пыталась вырваться и ослабить хватку, пыталась извиниться и умоляла Микан прекратить, но медсестра её больше не слышала, одержимая бурей эмоций, состоящей преимущественно из ярости, ненависти и обиды, копившейся столько лет. Тело Сайонджи обмякло и перестало сопротивляться, и более того подавать какие-то приступы жизни, но хватка Цумики ослабла лишь через пару минут, когда её мысли начали постепенно приходить в порядок, а трезвость рассудка возвращаться. Как только она осознала, что совершила, то тут же заплакала, упав на колени, после чего мгновенно подскочила вновь на ноги, начав ходить взад-вперёд. Эта смерть была даже к лучшему. Микан избавила из всех от одного мусора, от одной угрозы, от человека, что являлось чёрным пятном на этом острове, заслонявшим весь его свет и всю искренность, доброту других обитающих здесь людей. В какой-то момент она остановилась, глянула на ещё тёплый труп, схватилась за голову, с силой тянув себя за волосы, заставляя себя думать. Думай, думай, думай. Резко остановившись, дернула головой в сторону Хиеко, быстро к ней подошла и потащила за собой. Она точно знала прекрасное место, в котором можно было спрятать это компактное тело. Прошло пять дней, прежде чем тело смогли обнаружить. Цумики старалась вести себя максимально естественно, убеждая себя, что её поступок был правильным, хоть и плохим. Иногда ведь нужно совершать плохие вещи ради достижения великого результата. Труп спрятала в шкафу в больнице, тщательно скрывая запах с помощью медикаментов, а также отгоняя непрошенных гостей от своего маленького кабинета. Однако, Нагито всё-таки смог найти способ пробраться к ней, заодно увлекая за собой Фуюхико вместе с Хаджиме, оправдывая это расследованием о пропаже. Микан, разговаривавшая тем временем на пляже с Ибуки и Чиаки, только заслышав объявление о находке трупа, стала бледной и упала на колени в песок. Она знала, что ей не скрыться от суда и казни, но как же она надеялась, что этот момент всё-таки никогда не настанет. До суда Цумики собрала всех в больнице. Люди смотрели на неё скептично, с опаской и непониманием. За эти пять дней она придумала много способов того, как следует рассказать о произошедшем, признаться в своём поступке, понадеяться, что те простят её и поймут, хотя Микан отчетливо понимала, что за это нет прощения. Она стала убийцей, стала кем-то хуже Хиеко, но осознание этого не уменьшало в ней всю ненависть, испытываемую к этой грубиянке, лишь усиливало. Ей хотелось расплакаться и свалить всю вину на Хиеко, закричать о том, что этот мир несправедлив, закричать о всей той боли, что она испытала за свою жизнь и закричать о всех трудностях, с которыми та столкнулась, пока у неё не осядет горло и она не сможет больше кричать. Однако Цумики держала долгую паузу, стараясь сохранить спокойствие. Она тряслась всем своим существом, нервно перебирала пальцы и переминалась с ноги на ногу, отрывочно дыша, стараясь не разреветься во весь голос. Глубокий вдох. Выдох. Начало рассказа о том, что случилось в тот самый день. Голос дрожал, ноги подкашивались, из глаз текли слёзы, что девушка была не в силах остановить, но это должно быть сказано, чтобы больше никто не совершил её же ошибок. Момент с убийством подошёл к концу, взгляд некоторых сменился на сочувствующий, но Цумики не поднимала глаз, боялась, что не выдержит и больше не сможет говорить. Она призналась, что спрятала труп, чтобы его никто не нашёл, ведь Микан искренне не хотела начала суда, но поскольку его нельзя было избежать, то оставалось лишь сказать правду и попрощаться. Чиаки первой подошла к ней и обняла, но ничего не сказала, однако, этого хватило Микан, чтобы зареветь что есть мочи и всё-таки высказаться о своих чувствах, о том как ей страшно, как ей больно и как она сожалеет о содеянном. Через день состоялся суд, на котором не было долгого обсуждения. Все молчали, никто, даже Нагито не смел сказать что-то и разорвать эту гробовую тишину. Все стояли с минуту, послышался голос, начинающий голосование, нажатие кнопок и показ результатов. После окончания суда, Цумики сумела разделить еще пару минут со своим классом, наверное, самых трогательных минут в её жизни, прежде чем попрощаться со всеми и, более не оборачиваясь, отправиться на свою казнь.