Дневник злобного мальчишки

Лежу на диване, трясу ногой. Моя любовь думает, что я постоянно судорожно копошусь из-за нервов, но мне даже как-то стыдно объяснять, что это все — одно из проявлений аутизма, и я скоро умру. Ладно, шутка. Мне просто как-то мама так сказала. Вузовская практика выматывает настолько, что я успеваю проголодаться раньше времени. Было бы гораздо лучше, если бы нас сразу засунули в какой-нибудь душный офис и били палками, чтобы мы не отвлекались от работы. Нет же, у меня либеральный институт, точнее, демократичный, как они себя позиционируют, и дали нам выбор. Мол, выполняйте все задания на домашней основе, а потом присылайте. Полный дурдом, если честно. Какой нормальный человек выберет удаленку? Вопрос мог бы быть риторическим, но я отвечу (ломаю систему, получается): только такой идиот, как я. Все же душа моя лежит к творчеству. До четырёх утра просидел с планшетом, сочиняя какую-то синтезаторную бурю. Говорят люди, не надо лезть в музыку, если не хочешь потерять себя в этом. А я, блин, хочу. Ведь это единственное, что меня спасает от серых будней. Фу, как шаблонно написал. А ведь правда, не надо лезть мне в творчество — я ненавижу писать, потому что выходит либо пародия на Селлинджера, либо «Ночь. Улица. Фонарь. Аптека». Знаете, мои соседи кроют трехэтажным наш вид из окна: мы могли мы наблюдать красивое небо, но в наш взор врезается красная полосатая труба. Скажу честно, мне она очень нравится. Никогда не понимал людей, восхищающихся природой — мне намного приятнее лицезреть цветастые новостройки, потрескавшиеся дома из девяностых и засранные подъезды со шприцами и бутылками. И нет, я не из уличных пьяниц — я из культурно выпивающих на лавочках. Есть даже такая шутка: «Что отличает всеми уважаемого алкаша от простого бомжа-забулдыги? Пиджак». Все же, я не из тех «городских», по венам которых течёт латте и любовь к центру. Я души не чаю в окраинах, спальных районах, маленьких провинциальных городках и зданиях, которые уже как десять лет раскрошились в пыль и пепел. Я влюблён в мрачные переулки, в старые лифты, где не осталось уже половины кнопок, в промышленные постройки, постоянно дымящие. Влюблён в русоволосую девочку в очках и бежевых брюках, нежную ко всему живому и равнодушную к центровым тусовкам. Когда-то я сам шлялся по подворотням в Басманном районе, выпивал и попадал в полицейский участок за курение в общественных местах. Я буквально жил этим: с центром столицы связано множество воспоминаний. Совру, если скажу, что не хочу ни на секунду вернуться в это время — Чистые пруды тогда стали для меня домом с вечно смеющимися соседями. Новые лица сразу становились близкими друзьями, а приветливый дядечка в табачке встречал нас, как давних знакомых. Как только я начал отдаляться от этого всего, закрылся мой любимый бар. Да уж, ушла эпоха. Иногда начинаю философствовать и ловлю себя на мысли, что все перемены — к лучшему. Точнее, к новому этапу жизни, и каждый из них контрастирует с предыдущим. С одиннадцатым классом закончился и яркий, бурный период — теперь я не мерзну около метро в ожидании друзей, попивая кофеёк из облюбованной нашей компанией «Розетки», не слышу песен под гитару в школьной курилке, да и черт бы с ним. Сейчас я спокоен, как никогда: все размеренно, все путём. Пьянки на Чистых не заменят готовку лапши с овощами на газовой плите на севере Москвы, а бутылка пива — бокал хорошего вина. Я люблю своё прошлое и люблю настоящее, несмотря на все страдания и неудачи. Тогда я был неприлично счастлив в сложившейся обстановке, так и сейчас: я умру, если все разрушится.