Хорошие девочки губят только плохих парней

Через два дня Анзу шла по школьному коридору в гордом одиночестве. Хиро, когда Анзу в двух словах обозначила, как прошел ее вечер, отказался с ней разговаривать, хотя за то, что она, видимо, все-таки добилась извинений — в горячке поцелуев Анзу благополучно забыла это уточнить — поблагодарил. А Акико, когда Хиро разболтал ей об этом, и вовсе закатила истерику — она минут десять вдохновленно затирала Анзу о том, что она поступает неправильно, что семья — самое главное для человека, что она вообще должна извиниться перед Хиро за то, что шлялась с «этим типом»… Исключительно из вежливости выслушав эту пламенную речь до конца, Анзу в итоге только устало поинтересовалась: — Ты правда думаешь, что я сейчас резко переосмыслю свое отвратительное поведение и срочно побегу извиняться? Ну, в общем, уже второй день Хиро и Акико считали ее врагом народа. Хотя, пожалуй, в одном у этой ситуации был плюс — на почве общего недовольства они начали больше времени проводить вместе, и Анзу надеялась, что два одиночества в итоге сойдутся и Хиро со своим скверным — еще больше, чем у нее — характером перестанет быть только ее проблемой. Хиро уже родился более слабым и болезненным ребенком, чем его старшая сестра. Пока Анзу скакала с друзьями-мальчишками, разбивала коленки и дралась, Хиро в основном сидел дома — ему, например, не хватало сил ловко и быстро, как кошка, забраться на дерево, что блестяще получалось у Анзу, и он боялся стать посмешищем в глазах сверстников, поэтому избегал любого веселья. А потом настала школа, и тут от конфликтов уходить не получалось. Тогда маленький Хиро выбрал себе удобную тактику — при любой неприятности, даже если его просто несильно толкнули, он жаловался родителям, и они всегда срывались к нему, хотя были заняты работой. В детских травмах и загонах копаться неприятно, но Анзу четко помнила тот момент, когда, в очередной раз посмотрев на уставших родителей, она решила, что теперь станет щитом и мечом для брата. Защита, которую в детстве дарили ему родители, сыграла с уже повзрослевшим Хиро злую шутку — он оставался слабаком, не желающим хотя бы попытаться это исправить, но зато с очень длинным языком. Он мог наехать на любого, посчитав «противника» слабым, а потом в большинстве случаев справедливо огребал, и тогда Анзу приходила разбираться. Случай с Ханмой был далеко не первым, когда Анзу приходилось брата от кого-то отбивать. Ну и, в общем… надоело. Кое-кому пора было научиться самостоятельности, а Анзу — побыть сволочью. В конце концов, нельзя же расстраивать людей и не оправдывать их ожидания, а Акико так воодушевленно вещала о том, какая Анзу ужасная, что расстроить ее — это вдвойне преступление. Задело ли? Честно говоря, да, совсем немного, но факт оставался фактом, однако идти и просить прощения Анзу не собиралась. В конце концов, она добилась желаемого, а еще и приятно провела время, так что почему бы и нет? Так что сегодня она, как и вчера, собиралась в гордом одиночестве вернуться домой пешком, чтобы не нервировать еще больше ни родителей, тоже возмущенных ее поведением — тут, кстати, замкнутый круг, потому что по условиям наказания Анзу должна была передвигаться исключительно от дома до школы и обратно в сопровождении папы и мамы, но терпеть их мрачные рожи у девушки уже не было ни сил, ни желания, — ни Хиро, который сделал из себя великого мученника, как вдруг ее окликнули самым неловким для говорящего образом: — Эй, ты! Сначала Анзу подумала, что появившийся словно из ниоткуда холеный парень в модных очочках просто слишком благовоспитан, чтобы обращаться к девушке подобным образом. Потом, когда он начал подходить, Анзу решила, что он несчастный девственник, умирающий каждый раз, когда на него смотрит женщина. А когда он встал перед ней, Анзу вдруг осознала — это ему конкретно с ней так неловко. — Мы знакомы? — уточнила Анзу, смутно припоминая, что видела этого блондинчика в коридорах школы — большинство парней заняты гопничьими разборками, так что те, кто на учебу все-таки не забивал, уже примелькались. А еще он, вроде как, сидит где-то рядом с Акико — Анзу вспомнила, как она щебетала о каком-то однокласснике, который очень умный, но поможет только если ты предложишь ему в обмен что-то, действительно выгодное ему. — Не лично, к счастью, — без особого энтузиазма буркнул типчик, быстро мазнув взглядом по ее губам, накрашенным сегодня темно-вишневым, и тут же опуская взгляд. Анзу усмехнулась самой себе, потому что она схватилась за эту помаду исключительно потому, что представила, как хорошо бы она смотрелась на бледной шее Ханмы. — Дай свой номер, Анзу. О, по имени назвал, значит точно ни с кем не перепутал. Анзу фыркнула, скрестив руки на груди, и с иронией бросила: — Малыш, я так не знакомлюсь, мне нужно узнать тебя поближе… — Сказала та, что еще совсем недавно целовалась с малознакомым гопником, о котором знала только имя и его должность в банде. После почти целого дня вместе, кстати сказать, знаний-то не сильно прибавилось — она могла лишь добавить, что у Ханмы очень интересное восприятие мира, он слишком много курит и круто гоняет. А, ну и то, что при первой же возможности Анзу приберет что-то из его шмоток себе и абсолютно не будет жалеть. — Дай! Свой! Чертов! Номер! — по раздельности повторил серьезно настроенный, но слишком быстро взрывающийся блондинчик. Даже кулаки сжал, но почти сразу разжал. Явно не эксперт в драках. — Блять, — в конце концов тихо ругнулся он, а потом поднял на Анзу свою мрачную моську и принялся как будто терпеливо растолковывать: — Этот придурок теперь треплется только о тебе и отказывается выполнять свою работу, а он мне сейчас нужен. Поэтому, пожалуйста… Пазл наконец сложился. — Так бы сразу и сказал, что ты Киса! — воскликнула Анзу. Лицо Кисаки Тетты тут же перекосилось, в мельчайших деталях передавая его восторг от такого обращения. — Справедливости ради, он мог бы и сам прийти… — Не мог, — отрезал Кисаки, протягивая ей свой явно новенький симпатичный телефончик. Ну, в принципе, логично — Анзу в основном находилась в школе, забирали ее родители, а появление рядом с ней Ханмы вызвало бы лишние вопросы и у учителей, и у папы с мамой. А что насчет Тетты… Кисаки весь из себя такой аккуратный, симпатичный, очки эти его… Так и не скажешь даже, что он, видимо, тоже гопник. Анзу усмехнулась, быстро вбила свой номер телефона, обозвав себя «Причина твоей головной боли 2», и вернула мобильник Кисаки. А он, засранец, тут же собрался уходить, даже не попрощавшись, и Анзу, тоже из вредности больше, бросила вслед: — Эй, Киса! — Повернулся, всем своим видом выражая чистое недовольство. Анзу было бы очень интересно посмотреть на их с Ханмой взаимоотношения — тот ведь, собственно, та еще заноза в заднице. Или правда слишком необходим для какого-то злодейского плана, чтобы все-таки послать его к черту? — Просто хотела сказать, что девчонки обычно любят парней попроще. И начала уходить, даже не подозревая, что она сейчас не просто наступила на больное, а еще сплясала на нем чечетку и попрыгала сверху. Но, на самом деле, Анзу быстро забыла о Кисаки, хотя даже за время этого короткого общения он показался интересным парнем — ее мысли быстро занял кое-кто другой. Анзу честно хотела сделать вид, что ей все равно, но по итогу она каждые пять минут проверяла сообщение на наличие новых сообщений или звонков. Нет, конечно, Кисаки говорил о какой-то там работе — и да, Анзу обязательно выпытает у Ханмы, не является ли его Киса главой того самого «Мебиуса», потому что если да, то тогда это многое объясняло, — понятно, что он мог быть занят, но… ладно, Анзу просто слишком сильно соскучилась, и то, что Ханма не бросился сразу же строчить ей сообщения, ее немного задело. Ну, возможно, чуть больше, чем полное игнорирование от Хиро и Акико. — Ты больная, Анзу, — шептала Анзу своему отражению в зеркале. За окном была уже поздняя ночь, родители спали, устав за рабочий день, Хиро трепался с Акико, чуть ли не признаваясь ей в любви, завтра выходной, Анзу не помешало бы выспаться, а она все продолжала каждые пять минут проверять этот чертов телефон. Может, уже передумал? Может, надоела? Или Кисаки чего разболтал? Нет, блондинчик в стильных очочках был похож на кого угодно, но только не на сплетницу. Хотя опять же, он сам сказал, что Анзу сильно отвлекает Ханму от некой работы… Девушка усмехнулась самой себе, слишком ярко представив, как Ханма в красках пересказывает Кисаки каждый их поцелуй и как ее тело реагировало на него. Ну, в принципе, понятно, чего блондинчик такой дерганый. Или правда просто надоела? Ханма — непостоянный, гиперэмоциональный, Ханма может за полсекунды влюбиться и так же быстро начать ненавидеть. Накрутила себя? О да. Анзу не хотела отношений, не хотела вот этой всей романтической чепухи, но Анзу хотела снова почувствовать эту безграничную свободу, которая возникала только рядом с Ханмой. Для родителей — любящая дочь, для брата — надежная защита, для Акико, единственной, кого Анзу могла бы назвать подругой — пример для подражания, плечо, на котором можно порыдать, для учителей — образцовая ученица, отличница… А Ханме, собственно, похуй. С Ханмой не понадобилось создавать какой-то образ и вгонять себя в его рамки, и внутренние демоны наконец спокойно выдохнули, потому что их отпустили на свободу. Анзу, наверное, придавала слишком большое значение случайной встрече, которая даже не факт, что все-таки повторится, но Анзу тоже поебать, Анзу просто эгоистично нравятся люди, с которыми ей классно. В конце концов, она прокляла себя за то, что не выпросила у Кисаки номер Ханмы в обмен на все. Он явно был на психе, поэтому сделал бы все, чтобы участники этой недолюбовной истории от него отвязались, а она вместо этого решила поблистать остроумием. Возможно, она упустила… свой последний шанс? Анзу хотела было лечь, но в итоге быстро снова вскочила на ноги, продолжая мерить шагами комнату. — Точно, больная, — заключила Анзу, потому что такого с ней еще ни разу не было. Найти человека, с которым тебе комфортно — классно; понимать, что без него уже не дышится так, как раньше — не классно. Анзу тряханула головой, пару раз хлопнула себя по щекам, прикрыла на мгновение глаза, в которые словно насыпали тонну песка… и замерла, потому что телефон вдруг завибрировал, извещая ее о новом сообщении. Неизвестный номер 02:43 скучала по мне? ♡ Анзу расцвела даже. Прикусив губу, она быстро напечатала ответ. Бэйб ♡ 02:43 а это кто? и вообще я сплю. Что-то стукнуло в ее окно. Анзу мгновенно объяснила это для себя тем, что растущее рядом с их домом дерево снова царапается ветками об стекло. Когда они только переехали в этот дом, Анзу, услышав этот скрежет, в истерике отказывалась спать в комнате и требовала, чтобы Хиро поменялся с ней, но родители, ожидаемо, были на стороне сына. Недавно только привыкла. Ханмазенок ♡ 02:44 тогда что это за секси детка шляется в твоей комнате в миленькой пижамке? — Да ну не-е-ет, — полувосхищенно протянула Анзу, и именно в эту секунду в ее окно снова что-то стукнуло, и до нее наконец дошло, что это камешек прилетел в стекло, потому что кое-кто сейчас был рядом с ее домом. — Да ну нет! Бэйб ♡ 02:46 ты сумасшедший!!!!!! Ханмазенок ♡ 02:46 все для моей припизднутой принцесски ♡ я жду Анзу не думала, что срываться почти в три часа ночи неизвестно куда — абсурд. Анзу не думала, что родителей хватит сердечный приступ, если они внезапно решат посреди ночи попить воды и обнаружат ее пустую комнату, и Анзу положила телефон в верхний ящик стола, тот самый, который на замке. Анзу даже накрасилась быстро, и на губах снова был все тот же темно-вишневый. Из одежды — юбка, чуть короче чем школьная, специально припасенная для особых случаев, объемная толстовка и кроссовки, потому что удобно и потому что Анзу понятия не имела, куда Ханма собрался. Посмотрев на себя зеркало в последний раз, Анзу отстраненно подумала, что эта встреча может закончиться еще интереснее, чем предыдущая… и, уже совсем между делом, подумала, что неплохо было бы покраситься снова, потому что некогда кислотно-розовый уже смылся с волос и стал почти пастельным. Точно. В красный. Ядерно-красный. Надо соответствовать же. Анзу тихонько вышла из своей комнаты и уже успела порадоваться, что сможет покинуть дом незамеченной, но… на середине лестницы она столкнулась с так и не уснувшим Хиро — увлекшись сборами, девушка не услышала, что брат спускался на кухню. Если честно, Анзу ожидала скандала, негодования, немедленного похода к родителям, чтобы разбудить их, но Хиро не сделал ничего — только смерил ее с ног до головы недовольным взглядом, фыркнул на длину юбки и продолжил подниматься к себе в комнату, напоследок как будто случайно задев сестру плечом. Бесится, очевидно же. Ну и к черту. — Я вернусь к утру, — прошептала Анзу вслед, будучи уверенной, что Хиро ее все равно услышит. — Только попробуй сказать родителям. Остановился уже на самом верху. Фыркнул. Через плечо небрежно бросил: — Мне поебать. Я тебя вытаскивать из этого криминального дерьма не буду. И куда только делся тот Хиро, что несколько дней назад почти рыдал, боясь, что его настигнет возмездие от банды гопников?.. Анзу еще смотрела какое-то время брату вслед, а потом, прихватив ключи, выскочила из дома. На улице оказалось холоднее, чем Анзу предполагала, но при виде Ханмы она снова расцвела. — Я вообще-то под домашним арестом, если что, — с ангельской улыбкой поделилась Анзу, подходя к нему и все так же непринужденно пробежавшись пальцами по его груди. Дразнила, конечно же. — Но я обещала, что вернусь к утру. Так что, наверное, нам стоит поторопи-и-и-иться… Ее рука как будто бы случайно скользнула ниже по прессу. Дальше, однако, Анзу заходить не стала — почти сразу отступила на шаг назад и улыбнулась еще более невинно, чем до этого. Глаза у Ханмы были темными, и от одного его взгляда у Анзу, едва ли сейчас осознающей в полной мере, что она творит, предательски перехватило дыхание. — О, малышка, ты заставляешь меня хотеть больше никогда не возвращать тебя домой. — И мурашки от этого хриплого смеха. Анзу тоже подумала, что еще немного, и она не захочет возвращаться. Ну, по крайней мере, не к утру. — Прыгай. У меня большие планы на эту ночь и на тебя. — Ты в курсе, насколько двусмысленно это прозвучало? — поинтересовалась Анзу, садясь за парнем. На мгновение в окне второго этажа померещился силуэт Хиро, там как раз была его комната, и Анзу, не удержавшись, показала ему средний палец. Лохматый силуэт сразу же исчез. Ханма встретил ее действия смехом, а Анзу подумала, что да, домой ей лучше не возвращаться. Не было бы родителей, она бы с удовольствием ненавязчиво напросилась к Ханме с ночевкой, и кто знает, чем бы она закончилась. — А может, я на это и рассчитывал, — непринужденно откликнулся Ханма, и да, Анзу не сомневалась, что именно такого эффекта он и добивался. И снова — скорость, они мчат черт знает куда, она обнимала Ханму со спины, и от этого сладкого ощущения свободы с капелькой безумия Анзу не могла перестать улыбаться. С ним круто. Нет, серьезно, правда очень хорошо. Анзу вряд ли заставит себя сказать это вслух, но саму себя-то обманывать глупо. Постепенно знакомая картина изменилась, и вот они уже заехали в какой-то неизвестный ей район. Ну, так ей показалось. Немного осмотревшись, Анзу озарило — они были в том самом районе, в который приличным девочкам, одну из которых она старательно разыгрывала до знакомства с Ханмой, родители ходить запрещают. — Мы в Кабукиче, что ли? — на всякий случай уточнила Анзу, хотя уже заранее понимала, что ответ будет положительным. Ну, естественно, куда еще ее мог привезти Ханма? А она и не против. Достаточно необычный опыт. Хотя что они тут вообще будут делать? — Угадала, бэйб, — со смешком ответил Ханма. — Считай, душу тебе открываю. Первой. Анзу сначала не поняла, что он вообще имел в виду. А потом какими-то темными переулками и стремными дворами, чуть не раздавив по дороге жирную крысу — Анзу чуть не умерла сама, потому что терпеть не могла их, а Ханма ее «мило» успокаивал, что не человека сбили, да и ладно, — они подъехали к какому-то не самого презентабельного вида дому, и Ханма, поставив байк, встал к нему спиной, развел руки в стороны и с широкой улыбкой выдал: — Добро пожаловать ко мне домой! — Миленько, — осторожно произнесла Анзу, у которой в голове вертелся только один вопрос: как это замечательное сооружение еще не рухнуло? Или это он просто с виду неприглядный, а на деле еще ого-го? — Почему-то так и думала, что ты из Кабукиче. — Меня тут Богом Смерти кличут, — без лишней скромности поделился Ханма, а потом взял ее за руку и потащил за собой внутрь. Анзу, однако, была бы не самой собой, если бы не спросила: — И Богом Любви, наверное, тоже? Сомневаюсь, что ты не склеил всех местных хостес. — А ты хочешь проверить, на что я способен? — тут же поинтересовался парень. И тоже дразнится же, в месть за то, как она его сегодня встретила. И вроде как бы официально они друг другу вообще никто, но, черт, они уже делали то, что незнакомцы не делают — нет, правда, явно же никто не целуется развратно в заброшках на второй день общения. Игра начала заходить слишком далеко, и Ханма своим вопросом весьма любезно предоставлял ей возможность пойти на попятную, но у Анзу такого и в мыслях не было. Поздно уже сворачивать. Дальше-то должно быть еще интереснее, а еще, черт, почему ей так жарко от одного лишь его явно флиртующего взгляда? — А если скажу, то что? — хрипло поинтересовалась Анзу и шально улыбнулась, чувствуя, как жар скапливается внизу живота. А Ханма от ее ответа как будто даже дышать перестал. Пальцы сжали ее руку сильнее, чем до этого, и Анзу уже хотела на него справедливо наехать, как Ханма — и глаза его ей в этот момент показались почти черными — хриплым шепотом потребовал: — Ну-ка, повтори. Здравый смысл, который уже давно завалило бардаком в ее голове, робко пропищал: «Ну чего ты творишь, Анзу? Пора бы уже тормозить», но да, Анзу тормозить не хочется. Анзу хочется быстро, чтобы без всей этой сопливой романтики, чтобы без «Ой, я тебя люблю, а может и не люблю, сам еще не определился» и знакомства с родителями под разговоры о возможной свадьбе. Анзу впервые так сильно хотелось взять от жизни все и прямо сейчас; разбегутся — ладно, она не пожалеет, не разбегутся — великолепно, потому что они явно на одной волне, потому что у Ханмы сейчас та самая «бестолковая» жизнь, от которой Анзу отгораживали родители, и господи, как же сильно она хотела стать ее частью! Азарт в такой ситуации испытывать не очень уместно, но Анзу все равно включила фаталиста и потянулась к Ханме за самым целомудренным поцелуем, на который только была способна. А дальше думать уже совсем не хотелось. Держаться, пока Ханма ковырялся в замке, еще более-менее получалось — Анзу его даже специально отвлекала, целуя в шею и хихикая, и да, ее помада на его коже смотрелась и правда восхитительно. А когда дверь в квартиру все-таки была открыта, Анзу несильно куснула его в шею, и Ханма потерял остатки самообладания. — Какая же ты, блять, охуенная, — восхищенно признался он, на руках втаскивая Анзу в квартиру. — Руки только помой, — хихикнула Анзу из вредности, прикусив мочку свободного от серьги уха. С губ Ханмы на выдохе сорвалось протяжное «Бля-я-ять». — Ой, значит, местные девочки не поддались даже тебе? Может остановишься, пока не поздно? — продолжила дразниться Анзу, но ее тут же заткнули поцелуем. Укушенная губа приятно заныла, а напряжение между ног становилось все сильнее. — Выебу, — типа пригрозил ей Ханма. — А я чего добиваюсь-то? — тут же парировала Анзу. — Планы, кстати, изначально были другие, — как бы между делом поделился Ханма — кровать под Анзу скрипнула, а когда он навис сверху, стало еще жарче, — но твой вариант мне нравится больше. Юбка давно задралась — Анзу отстраненно порадовалась, что додумалась надеть приличное нижнее белье. А еще ей было весело. Весело целовать его губы, шею, весело было стащить с него футболку, убедившись в том, что он хорош во всех смыслах — и еще более отстраненно подумать, что она обязательно должна будет выведать происхождение парочки шрамов. Еще веселее было целовать, посасывая неожиданно нежную кожу на шее, а потом тут же куснуть — серьезно, она почти чувствовала, как Ханма потихоньку плавится. И черт знает, что Анзу сейчас заводило больше — его поцелуи и неожиданно осторожные прикосновения или то, как он на нее реагировал. — Ты красивый, — поделилась шальным наблюдением Анзу в короткую паузу. Серьезно, со следами ее помады, с ее же засосами и укусами, с ею же растрепанными волосами и искусанными губами он был так хорош, что у нее на мгновение перехватило дыхание. — О да, я хорош, — и без намека на скромность согласился Ханма, целуя снова и потянув с нее толстовку. Анзу, в отличие от него, была еще полностью одета… и она сама не поняла, когда успела сжать его запястье, тормозя. Открыт был только живот. — Да ну нахуй? — Чего? — переспросила Анзу, отпуская его руку и сама не сразу понимая причину своей реакции. — Только попробуй сейчас сказать, что… — Ой, для Бога Любви моя девственность какая-то проблема? — огрызнулась Анзу. Звонкий шлепок по ягодицам заставил ее абсолютно рефлекторно несильно пнуть его в живот. — Ну… я почти была готова, но… господь милосердный, Ханма, я тебя сейчас прикончу! — Зай, ну ты ж не самка богомола какая-нибудь, — хихикнул он в ответ, а потом вдруг… — Шюджи. Почему-то вот это вот любезное разрешение звать его по имени поставило ее в секундный ступор. Такой, что она даже не сразу среагировала на: — Ну, так что за лошок не смог лишить мою девочку девственности, а? Несмотря на то, что такое обращение к ней добило Анзу окончательно, рука все равно потянулась, чтобы влепить Ханме — Шюджи — пощечину. А он ее поймал. И Анзу пришлось закусить щеку изнутри, потому что Ханма ее запястье сначала поцеловал, а потом скользнул по нему языком, и нет, черт, он правда слишком хорош, он… — Ты в такой момент поболтать решил? — на одном дыхании выдавила из себя Анзу наконец. А придурок этот закивал, и с губ Анзу все-таки сорвался стон, и она очень надеялась, что он хотя бы немного был похож на драматичный. — Мне… мне было больно. Ничего не получилось. Ну… — прекрасный момент, чтобы смутиться! — он не смог войти. И жутко обиделся. Ну, хуевый первый раз вышел, в общем. — И сама посмеялась над своим типа каламбуром, не ожидая поддержки. Но Ханма тоже засмеялся, и Анзу почти полегчало. — Ну и мудак, — невозмутимо поделился своими наблюдениями Ханма, и Анзу все-таки позволила снять с себя кофту. Не то что бы Анзу должна была верить Шюджи, которого знала третий день — ну, пятый, если прибавить те, что она по нему с ума сходила, — больше, чем Ичиро, с которым провстречалась целых два месяца и которому и доверилась в свой последний день рождения, но… Ханме хочется верить. Юбка полетела куда-то к черту, к ней же отправился и лифчик, с которым Ханма расправился гораздо быстрее Ичиро. Анзу застонала уже по-настоящему, когда губы Ханмы коснулись соска, и тут же смутилась своей реакции, попытавшись спрятать лицо в ладонях… От нового шлепка стало еще жарче. Анзу правда казалось, что она сейчас тоже расплавится. Инициативы от нее чуть поубавилось, и это заставило смутиться снова, но все неловкие мысли пропали, потому что потом Ханма снова поцеловал ее в шею, а пальцы начали массировать клитор сквозь тонкое кружево. Это не шло ни в какое сравнение с тем, как она трогала себя сама, ни в какое сравнение с руками Ичиро, и Анзу сейчас готова была признать хоть на весь мир, что Шюджи Ханма — самый охуенный парень на свете. — Ты нереальная, кис, — шептал он ей в шею. Ханма вообще много все это время болтал, и все тоже сводилось к тому, что она лучшая девушка. Анзу бы подумать хотя бы на секунду о том, скольким до нее он вообще это говорил, но Анзу не думала, позволяя избавить себя от последнего элемента одежды и трясущимися руками возясь с его ремнем. Расстегнуть его так и не получается, потому что Анзу дурела — от его губ, рук, от голоса, от ухмылки… Внизу так влажно, она вообще не была уверена, что когда-нибудь была такой возбужденной, и хочется уже большего… Палец вошел внутрь неожиданно легко. Совсем немного, на фалангу максимум. Ощущения непривычные, но не неприятные. Смех Анзу хриплый, она чуть прикусила мочку уха парня, невольно царапнув по шее ногтями, и все еще больше из вредности повторила: — Хоть бы руки помыл. Ханма, тоже из вредности, задел один сосок зубами, а второй ущипнул, а еще в ней уже два пальца, и он начал ими двигать, и Анзу пришлось закусить ладонь, чтобы не застонать еще громче, но ее так выгнуло, что все было понятно. Не больно. И не неприятно. Непривычно просто. С Ичиро было совсем по-другому. А еще один палец продолжал массировать клитор, сильно, как ей нравилось, как было нужно, и Анзу готова была поклясться, что сейчас… — Давай, кис, — почти мурчал Ханма ей на ухо. — Кончишь для меня? И как по команде, как будто ее тело только этого и ждало, на радость кинкам Ханмы. Анзу затрясло, ноги свело, она инстинктивно попыталась их сжать, но Ханма не дал, а еще его пальцы до сих пор были в ней, и Анзу чуть не задохнулась от ощущений, а Ханма ее еще целовал, неожиданно мягко, с чувством… Анзу дышала через раз. Щелкнула пряжка ремня, без пальцев в ней было пусто, но Анзу все равно смеялась, сквозь полуопущенные ресницы наблюдая за дергаными движениями раздевающегося Ханмы. Он ее хотел. Черт, он реально ее хотел. Говорить уже не хотелось. Анзу обняла Ханму за шею и потянула ближе к себе, чтобы расстояние между ними было минимальным. Руки блуждали по его спине, гладили по шее, чуть оттягивали волосы на загривке. Анзу плохо понимала, что делает, но как-то подсознательно ждала, что сейчас снова будет больно. Не было. То есть, конечно, немного было, но… почти приятно. Больно-приятно. Ханма входил медленно, иногда даже останавливаясь — ничерта привыкнуть не получилось, но спасибо за заботу. И когда он двинулся, Анзу, совсем теряя контроль, в первый раз поцарапала ему спину. Стон заглушил поцелуй. Она то впивалась ногтями Ханме в плечи, то царапала спину, а еще тоже много болтала, чуть ли не в любви признаваясь. Потом вместо потока бессвязной речи остались лишь стоны, ладони Шюджи сжали ее бедра почти до синяков, но это было так хорошо… И жарко. Ноги дрожали. Тело с непривычки реагировало на член не так ярко, как на пальцы на клиторе, но Анзу сводила с ума одна только мысль о том, что ее сейчас трахает Шюджи Ханма, которого она не так давно еще презирала. Второй оргазм был снова от пальцев, но с членом в ней, и это был взрыв. И получилось почти одновременно — Ханма кончил ей на живот и почти сразу утянул в долгий поцелуй. Тело Анзу расслабилось настолько, что мозг почти перестал работать, настолько это было хорошо — она позволяла себя касаться, потом вытереть чем-то и целовать, целовать, целовать, как в полусне слушая, как Ханма смеется сквозь поцелуй… Кажется, Анзу ненадолго даже задремала, а когда открыла глаза, вторая половина кровати пустовала, зато с приоткрытого балкона тянуло ночной прохладой. Кажется, времени прошло не так много. Нацепив первое, что попалось под руку — ладно, на самом деле, Анзу прихватила футболку Ханмы очень даже осознанно, — и пару раз скривившись от того, как тянуло низ живота, она тоже вышла на балкон и обняла парня со спины. Курил. Классика. А спину она ему правда сильно исцарапала. Ну, он, кажется, и не против, да? А ноги все равно немного тряслись. Ханма развернулся к ней лицом, одной рукой обнимая тоже. Ночной Токио, сигаретный дым в ее волосах и такое счастье, что словами не получается описать. Анзу еще ни разу не была такой счастливой. — Сегодня будут гонки. Часа через полтора примерно начало. — Тон Шюджи, лениво накручивающего прядь ее волос на палец, был почти непринужденный, но хрипотца его выдавала. — Не фанат, но поучаствовать надо. — Позвал, чтобы я тобой повосхищалась? — поинтересовалась разомлевшая Анзу. И чтобы скоротать время до начала, скорее всего. Да… неплохо скоротали. — Обижаешь, кис, — хихикнул Ханма. — Я позвал тебя для заключения взаимовыгодной сделки. — По тону понятно, что кого-то передразнивает. Видимо, бедного Кисаки. — Надо не просто поучаствовать, а выиграть, я же не лох какой-то. А без мотивации гонять там будет совсем тухло. — Говори уже, — потребовала заинтриговавшаяся Анзу. Теплое дыхание защекотало ухо, запах сигарет стал еще сильнее, и момент почему-то получился даже более интимным, чем их недавний секс. — Если я выиграю, замутим, м?