Хорошие девочки губят только плохих парней

— Я хочу сходить на фестиваль Мусаши с Хиной, — как бы между делом начала Анзу, без особого энтузиазма ковыряясь в сегодняшнем ужине. Мама старалась, да, мама всегда старается приготовить что-нибудь необычное, чтобы удивить их, и Анзу это ценила, но в последнее время пицца с доставки или чудом не сгоревшая яичница под слоганом «Ну я же старался» пробуждали в ней аппетит гораздо сильнее. Справа от нее фыркнул Хиро. Хиро-то единственный все понимал, и Анзу была искренне благодарна, что он молчал. — Можно? — Все-таки от домашнего ареста ее до сих пор никто официально не освободил, хотя позволять уже начали намного больше. Да и Анзу последние несколько дней вела себя образцово-показательно, тщательно скрывая следы своих ночных рандеву под толстым слоем тональника и воротниками кофт. А имя Хинаты Тачибаны, кстати, действовало на ее родителей как самая сладкая пилюля. Наверное, чего-то такого они от Анзу и хотели — маленькое солнышко, красавица, умница, отличница, активистка, со всеми добра и мила… ну, в принципе, Анзу старалась соответствовать, беда только в том, что милая Хина, с которой они не так давно разобщались, пока организовывали в сжатые сроки мероприятие для младшеклассников, такой и была, в отличие от Анзу, которая ночами каталась на байке с гопником, курила одну сигарету на двоих и целовалась — и не только — с ним так, что ноги потом еще долго тряслись. — О, конечно! — немедленно согласилась мама. Папа только кивнул, даже не оторвавшись от телефона. Папа в последнее время весь в делах, а вот мама вдруг ударилась в домашнюю работу и пару раз заикалась об увольнении. — Но я думала, Хина пойдет на фестиваль со своим мальчиком… Такемичи, правильно? Кстати, о гопниках. Как оказалось, Ханагаки, которого про себя Анзу называла ходячей катастрофой, тоже тусовался с какой-то бандой. Название Свастоны Анзу ни о чем не сказало, да и Хина умоляла ее забыть, потому что сболтнула лишнего, но Анзу взяла себе на заметку спросить об этом у Ханмы. Конечно, исключительно из научного интереса, а не чтобы подставить и без того непутевого Такемичи. — Да. Но у них в последнее время сложные отношения, так что Хина решила, что лучше сходит со мной. А потом мы хотели устроить девичник, она предлагала остаться у нее с ночевкой… С Хиной они легенду проработали давно. Не то что бы Тачибана была сильно в восторге от перспективы врать родителям Фурукавы, но Анзу ползала перед ней на коленях, а потом без подробностей рассказала свою «трагичную» историю любви, и Хина, которая знала, что это такое, когда родители не одобряют парня, в которого ты влюблена по уши, все-таки сдалась, так что теперь у Анзу было надежное алиби. Оставалось только надеятся, что родители не решат однажды забрать свою ставшую сильно самостоятельной дочь с гостей. — А я с Акико пойду, — вообще не к месту поделился Хиро. — Хочу предложить ей стать моей девушкой. Мама от восторга чуть не расплакалась и начала немедленно умолять его привести Акико в гости. Нет, она и раньше бывала у семьи Фурукава, но исключительно в статусе школьной подруги, а тут вот такая новость… Пока мама щебетала отцу о том, как быстро растут дети, Анзу пихнула брата под столом, привлекая его внимание, и, когда он повернулся, одними губами шепнула: — Поздравляю. Рада за вас. — Спасибо, — даже улыбнулся ей Хиро. Нет, они не помирились, об этом не могло идти и речи как минимум пока Анзу продолжает проводить большую часть своего свободного времени с Ханмой, но… сейчас, когда Анзу приняла для себя решение перестать быть нянькой для брата, жить стало гораздо легче, причем им обоим — он стал самостоятельнее, она гораздо свободнее и спокойнее, да и к Хиро Анзу начала испытывать что-то отдаленно похожее на сестринскую любовь, а не только постоянное раздражение. -… Но вообще, я думала, что первой встречаться с кем-то начнет Анзу, — внезапно выхватила Анзу из речи мамы и широко улыбнулась в первую очередь самой себе. — Ты же знаешь, мам, как трудно найти того самого, с кем реально будет комфортно и просто хорошо, — протянула Анзу, покосившись на брата. Вопреки ее ожиданиям, Хиро даже прыснул от смеха, но весьма умело замаскировал это так, как будто он просто подавился рисом.

***

— Просто спрошу, из любопытства, — начала Анзу как бы между делом, когда увидела толпу преисполненных энтузиазмом за своих парней «болельщиц», кучкующихся в сторонке — большинство явно знало друг друга не первый день, — тут есть какая-нибудь твоя бывшая, которая не может смириться с вашим хреновым расставанием и выцарапает мне глаза, когда увидит меня рядом с тобой, в твоей же куртке и догадается, чем мы занимались? Ханму — который, кстати, ради такого дела заново, к недовольству Анзу, уложил волосы и напялил форменную куртку, кстати, белый цвет ему тоже шел, но черный все-таки больше, кожаную торжественно вручив ей — вопрос поставил в тупик. Он как будто бы целую вечность вглядывался в группки девчонок, словно прикидывая, какая из них будет самой опасной соперницей, и Анзу, не удержавшись, пихнула его локтем в бок. Потом Ханма, аккуратненько замяв тему — Анзу еще собиралась ему это припомнить, — ей буквально в двух словах объяснил, какой будет маршрут у гонок, пару раз крайне нелестно высказался о своих соперниках, а в финале расплылся в хитрой улыбке и спросил: — Ну так что, мне полагается приз? — Прости, красавчик, но на второй раунд меня пока точно не хватит, — непринужденно отозвалась Анзу, так умело прикинувшись дурочкой, что, судя по загруженному лицу, Ханма не сразу понял, что она над ним стебется. — Мы не обсудили, что будет, если ты все-таки проиграешь. Мне же тоже должна быть от этого выгода, согласись? На самом деле, Анзу готова была сказать «да» сразу же, еще на балконе. Этот элемент случайности привел ее в восторг — как сам Ханма сказал, он не фанат таких мероприятий, так что однозначно говорить о его победе было нельзя. Плюс — перспектива продолжить еще более близкое общение с Шюджи ей очень даже нравилась… но еще больше Анзу нравилось его дразнить. Его вот это вот возмущенно-игривое лицо, весьма красноречиво передающее что-то вроде «А меня в качестве выгоды тебе мало?!» — это отдельный вид искусства. — Ну, допустим, — наконец согласился Ханма, вскинув руки в примирительном жесте. Анзу хмыкнула — доминирующая роль в отношениях ему явно была привычнее, и выход на компромисс стал для него целым испытанием. Да уж, если они когда-нибудь поссорятся, это будет легендарно. Анзу так и представила, как она, упрямица до мозга и костей, орет, швыряясь в него очередной тарелкой, а уворачивающийся от ее снарядов Ханма орет, что он, конечно, все еще ее любит, но принцесска стала совсем припизднутая. Любит… нет, не их случай. Слишком просто, однозначно и клишированно. — Так чего хочет моя принцесска? О, вот сейчас его лицо будет особенно очаровательным. Ханма правда красивый, и мимика у него очень яркая. Анзу широко улыбнулась, приподнялась на носочки, чтобы обнять его за шею, заставила наклониться еще ближе к себе и, довольная, прошептала на ухо: — Если ты выигрываешь — ты предлагаешь мутить, как изначально и договаривались, а я покорно соглашаюсь. Если я, то мутить предлагаю я, как утешительный приз тебе… ну, и еще ты… неделю выполняешь все мои желания, и это будет утешительный приз мне за то, что мой парень такой лошок. Идем? Анзу не смогла удержаться от стона — настолько неожиданным, но сладким оказался поцелуй, которым ее, можно сказать, заткнули. Руки Ханмы полезли под юбку, сжимая ягодицы, и Анзу в сердцах укусила его за губу, но засранцу было все равно. А она ведь уже от пары его прикосновений завелась. И плевала как-то на то, что «толпа бывших» Ханмы сейчас пялится на них, полностью поглощенных друг другом, во все глаза. — Пожалей меня, — шепнула Анзу, уткнувшись ему в шею и одной рукой пытаясь одернуть юбку обратно. Ханма не дал, и она в шутку шлепнула его по ладони. — Я очень хочу, но я не выдержу. А ты меня сейчас нагло возбуждаешь опять. — Ты, блять, даже не представляешь, что ты со мной делаешь, — прошептал Ханма в ответ. — Серьезно, бэйб, ты просто… блять. — И поцеловал снова. Анзу смеялась, и, ладно, ей стоило больших трудов заставить себя от него отстраниться и убрать его руки со своей задницы. Судя по тому, как оживились крутые парни на не менее крутых байках, скоро уже начнется. — Топай давай, — бросила Анзу Ханме напоследок и не удержалась от коронного: — Не заставляй меня жалеть, что мне придется встречаться с лошком, который даже в гонках выиграть не может. И он пошел. Пройдя шагов пять, повернулся снова к ней, и Анзу по губам прочитала ставшее уже почти его фирменным: «Выебу». Ну, собственно, она и не против, но только не сегодня. Низ живота продолжало тянуть, и Анзу сейчас с удовольствием бы полежала в кровати, неважно, в своей или Ханмы, но… ладно, это всегда успеется. Тут, на гонках, явно будет гораздо интереснее, чем в постели. Да и такой шанс… Атмосфера чем-то напоминала американские фильмы про крутых байкеров, по которым тащилась Акико. Поэтому, когда перед участниками гонок вышла крайне сексуальная девушка в ботфортах, короткой юбке и типа лифчике, Анзу не смогла удержаться от смешка. Нашла из интереса глазами Ханму — тот максимально демонстративно пялился на нее, а не на красивую мадам, и Анзу усмехнулась, показав Шюджи сразу два средних пальца. Ну серьезно, она что, похожа на ту, кто будет впадать в истерики от любого взгляда на других девушек? Нет уж, у Анзу достаточно высокая самооценка. Тем более, мадам объективно была красивая. Когда мадам махнула красным платком, давая старт гонкам, у Анзу вертелось в голове вертелось только два вопроса. Первый — как на такой скорости мадам никто не задел и не снес? И второй — не погорячилась ли она, озвучив Ханме свои условия спора сразу? Слишком резво он стартанул. Будет обидно, если он сейчас на каком-нибудь крутом повороте — а они, если верить словам Ханмы же, будут — убьется. Время тянулось медленнее, чем Анзу предполагала изначально. Маршрут, вроде, длинный. От скуки Анзу взялась разглядывать собравшихся. Взгляд сразу зацепился за трех парней в белых куртках, как у Ханмы. Ну, потому что они тоже на нее пялились, но явно верили, что делают это незаметно. Подчиненные пришли поддержать своего временного лидера? Кстати, а почему вообще временного? А постоянным кто будет — неужто Кисаки какой-нибудь? Тоже нужно спросить. Анзу улыбнулась и послала мебиусовцам воздушный поцелуй, заставив их зашептаться еще активнее. Видимо, ее признали как свою, однако без особого восторга. Тиранистый из Ханмы лидер походу. Больше никого в белых куртках Анзу не увидела. Зато в белом еще были красавцы в длинных плащах, держащиеся особняком от остальных — да к ним сильно никто и не рвался, собственно. На их спинах были вышиты черные драконы, так что Анзу справедливо предположила, что банда так и называется. Ну, в общем, они выглядели как те самые ребята, которые как бы желанные гости на всех тусовках, а на деле с них уссываются и боятся до трясущихся коленок. Лучше не связываться лишний раз, понятно. Самыми шумными были ребята в черном и с золотой вышивкой. Они очень бурно поддерживали какого-то Баджи, явно забив на то, что он их сейчас услышать не может. «Токийская свастика», интересненько. Кажется, она уже от кого-то это слышала? Парни продолжали бушевать, и в конце концов какая-то часть толпы присоединилась к ним. Видимо, таинственный Баджи правда был крутым, а Анзу придется думать, как она будет стебать Ханму после проигрыша. Нет, понятно, что это не главное, но… Вдалеке мелькнули фары чьего-то байка. Анзу и сама не заметила, как принялась вместе со всей остальной толпой выглядывать, кто же едет первым. Потом появились еще несколько мотоциклов, от света резало глаза, и рассмотреть, кто же все-таки должен быть первым, уже было почти невозможно. Анзу сама не заметила, как скрестила пальцы на удачу на обеих руках. Серьезно, по факту, ей плевать, она все равно будет в выигрыше в обоих случаях, но… Уже знакомый байк пролетел финиш первым, на пару секунд обогнав парня с черными длинными волосами, собранными в хвост, и Анзу взвизгнула от счастья, бросившись к Ханме, который от резкого торможения с байка чуть не улетел. Первый.

***

— Главное не бросайся творить глупости сразу с первым встречным, — посоветовала ей мама, и Анзу — новоиспеченная девушка временного лидера гопничей банды «Мебиус», поцеловавшая его на второй день знакомства и пару дней назад лишившаяся с ним девственности — старательно закивала. Конечно, важно беречь себя для того самого. Конечно, она знает, что беспорядочные половые связи не пойми с кем могут ожидаемо привести к беременности — Хиро тут попытался сбежать, но мама его притормозила, сказав, что ему тоже полезно послушать, потому что это его тоже касается, хоть и с другой стороны. Естественно, да, они всегда будут помнить о презервативах, особенно Анзу, которая буквально вчера докапывалась до Ханмы с вопросом, что он будет делать, если она вдруг залетит. Ну… да, мама была бы очень разочарована, если бы узнала всю правду о жизни дочери. А папе все равно. Папа все еще стоически не отрывал взгляд от телефона и лишь иногда не в тему кивал. — Так, мы отошли от темы, — решила остановить эту внезапную лекцию, которую стоило бы провести на пару лет раньше — ну, или хотя бы на недельку раньше, чтобы специально для нее, — Анзу, — в итоге, — в таких вопросах лучше лишний раз уточнить и попросить повторить, — мне можно сходить с Хиной на фестиваль и остаться у нее с ночевкой? Я днем потом сама доберусь. На школу это никак не повлияет, честное слово! — Ну конечно, милая, — с улыбкой повторила мама, и папа тут снова согласно кивнул. Отлично, теперь, в случае чего, никто не наедет на нее с вопросом «Где ты была так долго?». — И Хиро тоже. Повеселитесь хорошенько! Довольный, как кот, Хиро с мечтательной улыбкой уже набирал под столом смс-ку, видимо, для Акико — глазеть в его телефон Анзу не стала, потому что сама занялась тем же. Анзу тоже была довольная. После гонок она отсчитывала часы до фестиваля. Принцесска ♡ 15:21 заберешь меня ближе к вечеру, пожалуйста? до завтрашнего дня я полностью твоя. ♡ Обычно Ханма отвечал максимум за пять минут, и то, это считалось уже очень долго. Но сейчас Анзу успела доесть, немного поболтать с мамой, вымыть посуду и подняться к себе, а сообщение все еще оставалось без какой-либо реакции. Не то что бы Анзу волновалась, но… если бы планы поменялись, можно было бы и написать, да? Ну, возможно, он снова кого-нибудь избивает… к этой части отношений с гопником Анзу еще не привыкла, но перевоспитывать Ханму не планировала — она ему не мамочка, это во-первых, уже поздно, это во-вторых, не ее дело, это в-третьих. Анзу решила отложить телефон и выбрать, в чем она пойдет на фестиваль. От традиционного кимоно девушка отказалась сразу, хотя они ей очень шли, но на фоне Ханмы она будет смотреться сразу. Значит нужно выбрать что-то более удобное… Ответа от Ханмы не было даже спустя пятнадцать минут. Анзу начинала нервничать. Вообще, да, они в любом случае договаривались на шесть, но это так, не официально. Тем более, надо было обсудить место встречи, потому что появление гопника на байке у их дома вызвало бы у родителей много вопросов. Принцесска ♡ 15:45 эй, ты решил меня продинамить???? Ей не хотелось показаться в его глазах какой-то параноидальной истеричкой, которая старается ограничить каждый шаг и всегда быть вместе, но… что-то случилось? Планы отменяются? Он проебал телефон? Как вообще расценивать это молчание от человека, который каждому проходящему мимо него знакомому на гонках вворачивал «Кстати, знакомься, это моя бэйб, мы с ней решили мутить»? Да, быть девкой, трясущейся над новым мужиком так, как будто он последний на всем свете, не хотелось, но окей, походу, Анзу это и собиралась делать. Она Ханму набрала — трубку он не взял ни со второго, ни с третьего, ни с четвертого раза. Просто гудки. Хоть бы сбросил, блин! Принцесска ♡ 16:10 короче, я в любом случае жду до 6, но если что, ты идешь нахуй. целую. ♡ Не прошло, кажется, и тридцати секунд, как телефон завибрировал, уведомляя о новом сообщении. Анзу подумала, что это Ханма наконец воскрес, но… поворот оказался более неожиданным, чем она предполагала. Неизвестный номер 16:10 Ханма передает: «Может лучше ты на мой, красотка? ♡». Эта одинокая точка в конце блестяще передала презрение таинственного отправителя к переданному им сообщению. Хотя почему таинственного? Все ведь понятно. И причина внезапной смены планов тоже понятна. Интересно все-таки, насколько у этих двоих серьезные отношения. Анзу 16:11 и тебе привет, Киса. ♡ надеюсь, ты меня не переименовал? Кисаки 16:12 он переименовал тебя в персик, хихи. ♡ Анзу 16:12 во-первых, не в персик, а в абрикос, а во-вторых, это буквально мое имя… ты что, спиздил телефон у Кисаки? >_< Минут пять ответа не было, и Анзу очень ярко представила, как этот шкет с гениальными мозгами — ну да, она немного навела справки у Акико через Хиро, и что? — запинывает сейчас Ханму, а он лежит и ржет, довольный. Она уже даже почти была уверена, что Кисаки его все-таки добил — ну, вдруг в нем есть скрытый физический потенциал, — и на секунду задумалась, в чем пойдет на похороны, но еще через несколько минут зазвонил телефон. — А я уже на похороны твои собралась. Даже платье почти выбрала, — усмехнулась Анзу, принимая вызов — Ханма звонил уже со своего телефона. — Так все-таки, спиздил телефон? Он же тебя младше, бесстыжий. — Обижаешь, красотка, — иронично отозвался Ханма. — Сам поделился. Я думал, что свой проебал. А так, я еще и школьниц поебываю… — О, Анзу слишком ярко представила, как он двусмысленно играет бровями — и как на фоне блюет уставший от этого дерьма Кисаки. — Я тебе смс-ки строчила и названивала. Как ты мог думать, что ты его потерял? — парировала Анзу тут же. — Не то что бы я сильно обиделась за игнор… — ладно, она простила его почти сразу же, как только увидела знакомое сердечко в самом первом сообщении от «Кисаки», — короче, проехали. Я так понимаю, я зря у родителей выпросила ночевку у подружки, да? — Мы что, не будем делать друг другу масочки и рыдать над «Титаником», а потом по-дружески сосаться, потому что все мужики козлы? — высоким голосом спросил Шюджи. Анзу понятия не имела, откуда у него такие интересные представления о девичниках, но потом она вспомнила о тех девчонках с гонок, и у нее сразу возникло к ним много вопросов. — А так, я просто расквашу пару ебальников и примчу к своей принцессе. Только попозже. Какой смысл был «квасить ебальники» в праздник, который можно было провести гораздо более приятным образом, Анзу даже не представляла. Видимо, это был какой-то особенно важный гопничий замес. Одна половина Анзу настойчиво хотела напроситься с Ханмой на забив, потому что драк она за свою жизнь прошла достаточно, и с парнями, и с девчонками — второе, кстати, страшнее. А еще ей бы пошла форма «Мебиуса», и раз Ханма считается там временным лидером, она могла бы аккуратненько напроситься к ним… через постель пролезла, что называется. Да и, в конце концов, Ханма явно не из тех, кто будет орать «тыжедевочка, какие тебе драки», так что можно было бы повеселиться. Но другая половина Анзу хотела в красивом платьишке погулять на фестивале и выпросить сахарную вату или что-нибудь еще сладкое и очень вредное. С сомнением покосившись на открытый шкаф, Анзу в итоге решилась: — Встретимся уже на самом фестивале. Кисаки же ведь не пойдет на забив?

***

— Так значит, Тачибана, — растянув липкие от ваты губы в хитрой улыбке, как бы между делом бросила Анзу. Она как бы не слишком-то настаивала, но Кисаки, увидев проходившую мимо парочку, бросился в срочном порядке покупать ей сахарную вату, а Анзу не стала сильно сопротивляться. Засмотревшийся на счастливых и влюбленных Такемичи и Хинату Кисаки не сразу обратил на нее внимание, а Фурукава продолжила, будто бы говоря сама с собой: — Точно. Это же ты тот самый ее лучший друг с детства, который «вдруг почему-то отдалился»? Мда, вроде умная девочка, а в итоге… — Ты о чем? — перебил ее Киса, и взгляд у него был такой, что Анзу поняла — ее не пришибли прямо тут исключительно из необходимости дальнейшего сотрудничества с Ханмой. Свет фонарей отразился в его голубых глазах, сделав их почти прозрачными, и Анзу подумала, что он, собственно, ничего такой, не топ-модель, но и не урод совсем. Надо будет поспрашивать Акико, либо внаглую лично, либо опять через Хиро — наверняка есть в школе девчонки, ножки у которых автоматически раздвигаются от его огромного интеллекта. Страдальчески посмотрев на пустую палочку, Анзу выбросила ее, облизнула губы и снова как ни в чем не бывало сказала: — Ты на нее смотришь так, как будто готов весь мир к ногам принести, стоит ей только сказать. Я и удивилась, что она этого не видит, хотя вы не первый год знакомы. Сейчас вот Кисаки уже не злился — видимо, Анзу в точку попала. Ну, не удивительно. Хината — девушка-солнце, бойкая, добрая, заботливая, храбрая. Из тех, кто наедет на стремных гопников, когда ее парню угрожает опасность — историю без подробностей рассказала сама Хина, и Анзу долго смеялась… кстати, Свастоны… точно, она видела этих ребяток на гонках, и Такемичи теперь тусит с ними. Все еще странно называть его гопником, но… Кстати, Такемичи тут. Понятно, что все тусят на фестивале, но… кому это там Ханма сегодня будет «ебальники квасить»? Великие цитаты не менее великих людей… — А стоит оно того? — поинтересовалась Анзу, решив отложить поток теорий об отсутствующем Шюджи на потом. Она соскучилась. — Точнее… стоит она того, а? — Вот сейчас ее бы все-таки могли прибить, но Анзу вскинула руки в примирительном жесте и поспешила исправиться: — Я не отрицаю, что она прекрасна. Нет, правда, была бы я парнем — я бы сама за Тачибаной бегала. Но только если бы у меня был шанс на это. А так… мало девчонок на свете? Мы любим умных. — И поэтому ты с Ханмой, — сыронизировал вдруг Кисаки. И хотя шутку Анзу оценила даже несмотря на то, что Ханма тупым не был вообще, вслух она сказала гораздо более философское: — Я с Ханмой потому, что… не считай это чем-то вроде «это мой мужик, пусть остальные на него даже не смотрят», я про другое. Ханма — мой человек. Мне с ним комфортно, легко, мне нравится, что я могу быть с ним самой собой. Да и в нем мне все нравится… Вот и Тачибана нашла своего человека в Такемичи. — Потому что он со Свастонами, — вынес категоричный вердикт Кисаки. Анзу честно старалась слишком не показывать свое удивление, но сейчас у нее не получилось. Ну, он же тоже умный… и как бы реально считает, что вся причина в том, что этот нытик заделался в гопники? Анзу вздохнула, обреченно потерла переносицу и в итоге выдала еще более категоричное: — Ты вот вроде интересный парень, симпатичный… а по факту такой балбес. И ускакала вперед под ворчание разозлившегося от таких заявлений парня. На самом деле, его как-то даже… жалко немного? Хина ведь никогда не ответит взаимностью ему, хоть что с ней делай. У Хины в сердце Ханагаки один — Анзу его совсем не знала, но по тому, как у Хины глаза загорались, когда она о нем говорила, все было очевидно. И вот как бы… ладно, это буквально самый тупой любовный недотреугольник за всю жизнь Анзу. Какое-то время они гуляли молча, а Анзу начинала чувствовать себя подопытным кроликом. До этого она не замечала, как внимательно за ней наблюдает Кисаки. Он анализировал каждый ее шаг, каждое слово, и даже сейчас, когда Анзу казалось, что ничего не говорила, он какие-то выводы все равно делал. Чувство было странное, но, в целом, Анзу его понимала. Кисаки умный. Наверное, даже слишком, и поэтому логично, что он не будет с ней общаться просто из-за Ханмы и того, что им обоим было нечего делать. — А вообще, я считаю, что у Ханмы фиксация, нет, даже скорее гиперфиксация на людях, с которыми ему хотя бы немного весело, — невпопад выдала Анзу, отстраненно подмечая, что атмосфера вокруг стала какая-то… напряженненькая. Взгляд только сейчас зацепился за то, что вокруг стало очень мало людей. А еще они как-то незаметно ушли очень далеко от местных храмов, где обычно самая движуха и была — желания загадать, талисманчики прикупить… Нет, Анзу не была любительницей такого, — хотя у Акико, например таких талисманов миллионы, — но что-то ей подсказывало, что убрели они от самых оживленных мест не случайно. — Но ты, естественно, это знаешь и пользуешься. Эффективность пешки сильно повышается, если она без ума от своего короля, да? — Шахматы? — как будто бы удивленно переспросил Кисаки, хотя по факту он просто играл. Ну, хреновенько так, но… чем дольше Анзу с ним общалась, тем крепче была ее уверенность, что в Кисе кроется целый легион чертей. — Можем сыграть как-нибудь, — как ни в чем не бывало откликнулась Анзу. — Но вообще, я просто хотела сказать, что в этом плане мы с ним похожи. Эффект был достигнут — Кисаки явно уже видел в ней не просто придурковатую женскую версию Ханмы. Анзу этого и добивалась, потому что… она тут, вроде как, новую жизнь начала, а раз Шюджи с Теттой, значит с ним весело, так что почему бы и нет? Но потом Анзу решила, что надо все-таки его добить, и, снова начиная идти впереди, выдала: — Однако меня очень расстраивает, как подло ты увел меня от храмов. Я думала, мы подружимся. С кем они там дерутся вообще? А еще какая-то часть Анзу очень надеялась, что Хиро не угораздило оказаться в самом эпицентре драки. Вряд ли в компании Акико он бы стал сильно лезть на рожон, потому что знает, что проиграет, да и это уже не дело Анзу, но… для укоренения привычки достаточно двадцати одного дня. Сколько нужно для полного исчезновения — еще предстоит выяснить. — Не твое дело, — категорично отрезал мигом помрачневший — даже по голосу было слышно — Кисаки. Ну, судя по всему, забив важный и достаточно серьезный, раз и великий злой гений тревожится. Вот сейчас, почему-то, Анзу подумала, что он как шахматист, который хочет провернуть очень хитрую комбинацию и надеется, что никто не поймет его замысла и все пройдет гладко. — Мое, на самом-то деле, — возразила Анзу. Что-то ей подсказывало, что у них с Ханмой сегодня будут ролевые игры — побитый балбес и его ворчливая медсестричка, которая терпеть не могла любое взаимодействие с аптечкой. Себе-то проще обрабатывать, в моральном плане, потому что в физическом — неудобно, кому-то — полная катастрофа. — Ну, ладно. Надеюсь, ты принял к сведению мои слова о том, что я тоже могу быть полезной. А потом хлынул дождь. Ни один прогноз погоды его не обещал, из года в год в день фестиваля Мусаши было очень тепло, но сегодня вселенная решила сломать систему. Когда они уже добежали до первого приличного навеса, промокшая до нитки Анзу подумала, что в связи с ее недавним началом новой жизни вот такие повороты — это даже символично. Под навесом стояли молча. Кисаки периодически поглядывал на модненькие часы, словно чего-то ждал. Анзу, устремив взгляд к мрачному небу, спрашивать ни о чем не стала. А спустя какое-то время вдалеке зашумел двигатель — Анзу уже начинала узнавать этот звук. К ним действительно мчался Ханма, и Анзу почти сразу поняла, что с ним что-то не так — больно неуверенно он вел. И она оказалась права, потому что, когда Шюджи резко затормозил перед ними, стало очевидно, что он неплохо огреб. Анзу сначала думала, что ей будет все равно. Ну, он взрослый мальчик, в конце концов, сам хорошо знал и понимал, на что идет, она тоже знала, что всесильных не бывает… Но сейчас, когда Анзу увидела тонкую струйку крови у Ханмы — раз она даже под дождем осталась, значит серьезно получил — на подбородке, ей вдруг навязчиво захотелось кого-нибудь отпиздить. За него. — Ну что, принцесса, не скучала? — криво ухмыльнувшись одним уголком губ — тем, где не было крови, — поинтересовался Ханма, ставя мотоцикл на подножку и сгребая ее в крепкие объятья. А Анзу, несильно ткнув его в грудь, по-доброму и почти любовно проворчала: — Надо было меня с собой брать. Я бы за тебя там всех порешала. — Как все прошло? — прервал их идиллию Кисаки, нетерпение в голосе которого было слышно даже сквозь шум дождя. О, понятно, значит он реально отсчитывал минуты до появления Ханмы. Неужели все было настолько распланировано? — Хуево прошло, — немедленно отозвался Шюджи, задумчиво выводя что-то на ее открытой спине — боже, благослови создателей кроп-топов. Руки у него ледяные сейчас и кровавые, но… что-то в этом было. — Твой чилипиздрик поволок Дракена на своем горбу в больничку. Киемаса поперся за ними, но он облажается, это факт. — Блять, — мрачно ругнулся Кисаки. — Ты хочешь сказать, что… — Что твой чилипиздрик знал, — выделив последнее слово, перебил его Ханма. Анзу же, пожалуй, даже не знала, что раздражало Кисаки больше — то, что его супергениальный и пока непонятный ей план провалился, или то, что она вообще слушает вот эти их переговорчики. Видимо, второе бесило немного больше, потому что потом Ханма выдал: — Пусть слушает. Все равно потом третьей будет. — И опять этот странный тон, теперь заставивший Кисаки почти мгновенно смягчиться. Что у них тут за тайны великие? — Зато я крутецки анонсировал «Вальхаллу». Даже Майки зассал. — «Вальхалла»? — решила все-таки вмешаться немного заскучавшая от того, что ничего не понимает, Анзу. Ладно, с пафосными названиями у них точно никаких проблем нет. — А с «Мебиусом» что? — А можно ей, ну, какую-нибудь гопничью энциклопедию? Анзу явно была по знаниям сейчас где-то на самом дне. — «Мебиус» сегодня отпиздили Свастоны, — флегматично пояснил Ханма. Одного взгляда на него хватило, чтобы понять, что он от такого поворота не в восторге. Анзу приподнялась на носочках, чтобы поцеловать его в уголок губ, и в награду получила не самую убедительную, но улыбку. — Но скоро, считай, они породнятся. А у меня будет самая крутая байкерская банда в Канто. Первый заместитель главы «Вальхаллы» — Шюджи Ханма. — И ржет, шутливо отдавая честь. — О, да я тут в кругу важных особ, — хмыкнула Анзу, весьма выразительно посмотрев на Кисаки. На самом деле, теория о том, что лидером «Вальхаллы» будет он, была лишь теорией, но, судя по его одобрительной усмешке, Анзу попала в яблочко. — Ну, может тоже будешь, — как бы между делом бросил Ханма. — Погнали ко мне, красотка. У меня нет настроения чистить ебальники еще кому-то. — О, это он, кажется, переживал, что до нее может докопаться кто-нибудь из победивших сегодня Свастонов? Если да, то это было мило. — Эй, Кис, доберешься сам? А то… Дальше Анзу уже не сильно слушала. Она не знала, что как будто бы случайно вброшенная Ханмой фраза о том, что она однажды тоже станет верхушкой, была чистой правдой. Тридцать первого октября, в день, который позже назовут «Кровавым Хэллоуином», Анзу Фурукава впервые примерит форменную куртку «Вальхаллы» и влезет в драку вместе с Ханмой как второй заместитель главы… И потеряет свою семью.

***

Такемичи Ханагаки уже снова почти тридцать лет, он уже не такой неудачник, как раньше, он, можно сказать, герой. Такемичи Ханагаки теперь полон светлых надежд на то, что, предотвратив смерть Кена Рюгуджи в прошлом, он сделал лучшее будущее, в котором его любимая Тачибана. И так действительно происходит — Хината Тачибана стала учительницей начальных классов и все грустно вздыхала о своем разбитом сердце, когда девочки подходили к ней поделиться тем, что поцеловались с мальчиком в щечку. И все, казалось бы, хорошо, но… они ведь не в сказке, чтобы заканчивать все классическим «и жили они долго и счастливо». Это самое «долго и счастливо» в их мире достается либо злодеям, либо вот парочке сумасшедших, однажды столкнувшихся случайно, но больше не способных расстаться. — Так ты не в машине? — протянул странный высокий мужчина в полосатом костюме. Взгляд Такемичи бездумно скользил по крашеным вьющимся волосам, по круглым очкам, по дорогому костюму и еще более дорогим часам, но не узнавал. За двенадцать лет некоторые из его знакомых изменились слишком сильно. — Отстой, — бросил незнакомец небрежно как будто бы самому себе и, развернувшись спиной к Такемичи, пошел дальше, закинув руку за голову. Бедный Такемичи узнал его лишь по татуировке. — Ты… — шокированно прошептал он. Увиденные лишь однажды «преступление» и «наказание» отпечатались в его памяти крепко, но сначала от них отвлекли те самые дорогущие часы. — Ханма! Какого черта… Ханма! — Бедный Ханагаки бросился за ним и дернул за плечо, заставив слишком пугающе расслабленного и даже довольного бывшего временного лидера «Мебиуса» повернуться к нему. Даже бедный Такемичи понимал, что таких совпадений не бывает. — Не в машине… Что ты… что ты сделал?! — Кулак Такемичи грозил столкнуться с теми самыми очками, потому что страх всегда прибавлял Такемичи сил, и физических, но Ханма поймал его — что ему, выдержавшему удар непобедимого Майки, Такемичи? — и засмеялся. — Лучше повернись, герой! Одним мощным — и фирменным, как ехидно отметил Ханма — ударом в пах Такемичи заставили согнуться пополам. Потом прилетело еще в живот, а затем, для верности, локтем по голове. Не устояв, парень мешком рухнул на землю, и тогда ему на грудную клетку опустился каблук, добивая Такемичи и лишая его возможности попрощаться по-человечески. — Привет, Ханагаки, — довольно сказала завалившая его девушка. — Ты не смотри, не смотри, мы в прошлом почти не общались. Но крови ты даже мне выпил много, герой. Только Такемичи вспомнил. Они правда почти не общались в прошлом, потому что находились по разные стороны баррикад, но он вспомнил нежно-розовые волосы и как он увидел ее впервые, на том фестивале, где чуть не погиб Дракен, под ручку с тоже тогда не узнанным им Кисаки. Картинка в голове Такемичи складывается — он наконец понял, о какой таинственной помощнице Кисаки говорил ему Наото перед первым осознанным прыжком. — Анзу… — обреченно прошептал Такемичи. «Анзу такая крутая», — сказала ему Хина однажды, — «Хочу быть, как она, и защищать тебя!». То есть… что-то изменило местную героиню настолько, что она встала на сторону Кисаки. — Анзу Фурукава, ну конечно… — Насколько она важна? Нужно ли ему снова вернуться в прошлое и сделать так, чтобы Анзу никогда не узнала Кисаки и Ханму? Или момент уже давно упущен? — Уже как пару лет Ханма, — хмыкнула девушка, демонстративно помахав рукой с обручальным кольцом. Героиню для Хины изменила любовь? Но над украшением, которое, по ощущениям, стоило дороже всего Такемичи, было кое-что еще. Бисерное колечко, просто проволока с бусинами, совсем не вязалось с дорогим образом Анзу, но она явно берегла его как зеницу ока. — Или что, брата моего вспомнил? Не буду тебя утешать, тут ты сильно облажался. Ты, наверное, даже знал об этом, но не пытался его спасти, подумал, что неважно, да? Я права? Баджи хотел спасти? Нынешний Такемичи Ханагаки еще не знал, что двенадцать лет назад тридцать первого октября, в день, названный «Кровавым Хэллоуином», в ходе конфликта Свастонов и «Вальхаллы» Хиро Фурукава погиб, закрыв собой от ножа командира своего отряда — Кейске Баджи. — Ладно, впрочем, это неважно. Это уже давно неважно, — продолжила Анзу отстраненно, убирая ногу с груди Такемичи и дав тем самым ему возможность встать. Она подошла к Ханме, взяла его под локоть и положила голову на плечо, продолжая счастливо улыбаться, но Такемичи готов был поклясться, что что-то ее все равно гложило. — Изменить что-то ты бы смог, только если бы тогда, в детстве, не бросился бы спасать свою Тачибану и не стал бы ее героем. Вдалеке прогремел взрыв. Губы Ханмы дернулись в подобии улыбки. Такемичи, наконец в полной мере понимая, что только что произошло, бросился бежать, не разбирая дороги и путаясь в собственных ногах, а Анзу, задыхаясь от смеха, прокричала ему вслед: — Мне жаль твою Тачибану, Такемичи! Но согласись, что девчонки, которые выбирают злодеев, все-таки в выигрыше, а?!